Любовь — закон, желание — западня

*** Долгий протяжный стон разбудил спящих. Нань Фэн резко сел, прислушиваясь. Слева от него ворочался не до конца проснувшийся Фу Яо, справа — не шевелясь и не дыша лежал Собиратель цветов под кровавым дождем. Не то чтобы соседство с Хуа Чэном радовало Нань Фэна, но Се Лянь настоял, чтобы между ним и демоном было как можно больше преград. Что Нань Фэна действительно удивило, так это то, что Хуа Чэн даже не думал спорить. Стон повторился. Стонал Се Лянь — спящий, разметавшийся по циновке в совершенно непристойной позе. Нань Фэн подумал было, что стоит его разбудить, но взгляд его неотрывно был прикован сначала к проклятой канге, огибающей запрокинутую шею, а затем — к черной печати, расцветающей на груди. Одежды сбились, выставляя печать на обозрение. Нань Фэн успел подумать, что стоит прикрыть грудь Се Ляня, как принц, издав новый стон, медленно сел. Глаза его горели черным мерцающим светом — Нань Фэн не мог припомнить у него такого взгляда. Се Лянь поднялся на ноги и прошел по комнате, ступая босыми ногами по полу. Взгляд Нань Фэна прилип к его аккуратным босым ступням. Правую щиколотку обхватывала проклятая канга — как черный браслет. И чем, скажите, метки Небожителей на низвергнутых отличаются от демонических следов?! Се Лянь тем временем миновал Фу Яо и Нань Фэна, словно не заметив их, и, дойдя до Хуа Чэна, опустился рядом с ним на колени. — Сань Лан… — позвал он. Хуа Чэн открыл единственный зрячий глаз, но посмотрел не на принца, а в испещренный трещинами храмовый потолок. — Сань Лан… — рука принца опустилась на бледную щеку. Хуа Чэн не пошевелился. — Гэгэ, — охрипшим голосом сказал он. — Тебе надо спать. — Я знаю, знаю… — торопливо прошептал Се Лянь своим обычным голосом, а потом добавил мягким, обволакивающим бархатным тоном: — Разве мне нужно делать это одному? — Да, — едва разжимая губы, ответил Хуа Чэн. — Разве гэгэ не сам настоял на том, чтобы спать именно так? Се Лянь наклонился над ним. Щеки его пылали нежным румянцем, чуть приоткрытые губы призывно алели. — Совсем забыл, что Сань Лан не чувствует холода… Не может понять, как ледяной ветер пробирает до костей… Так холодно… Принц перекинул ногу через бедро Хуа Чэна, устраиваясь на нем верхом, и чуть прогнул поясницу — так, что черная волна волос рассыпалась по спине. Нань Фэн почувствовал, что у него сам собой открывается рот — то ли печать Ки Ая действовала на всех вокруг, а не только на жертву, то ли сам вид Се Ляня вызывал… противоречивые эмоции. Се Лянь же скользнул ближе, нависая над Хуа Чэном на вытянутых руках. Демон молчал и не шевелился, только сжатые в кулаки руки выдавали напряжение. — Сань Лан, — пробормотал вдруг Се Лянь. — Тебе надо меня… м-м… связать… Брови Хуа Чэна против воли полезли вверх. Слово «связать», произнесенное принцем с призывным стоном, явно противоречило его изначальной мысли — скорее, давало волю воображению. — Связать, — упрямо повторил Се Лянь. — По рукам и ногам, и заткнуть рот чем-нибудь… м… Для надежности… Нань Фэн отвернулся, не желая это видеть. Некоторое время были слышны только тяжелые, долгие вздохи принца. — Если гэгэ угодно, — прозвучал в тишине голос Хуа Чэна, — я так и сделаю. К удивлению Нань Фэна, Хуа Чэн бережно переложил Се Ляня на мраморные плиты пола рядом с собой, а потом поднял на руки и понес на циновки. Се Лянь маняще изогнулся в его руках — и притягательность позы совсем не вязалась с испуганным взглядом и закушенной губой. Хуа Чэн опустил его на циновки и протянул руку. Жо Е скользнула ему в ладонь по молчаливому приказу принца и крепко обвила тому руки. — Гэгэ нужно завязать рот? — спросил Хуа Чэн, и Се Лянь утвердительно кивнул. Хуа Чэн развязал один из поясов и бережно завязал Се Ляню рот, стараясь причинить как можно меньше неудобств. — Прости, гэгэ, — пробормотал он, и лицо его на мгновение исказило страдание. — Завтра тяжелый день. Тебе нужно поспать. Вспомни про медитацию и спи без сновидений. Сказав так, Хуа Чэн накрыл Се Ляня своим красным халатом. Затем медленно поднялся и, двигаясь нога за ногу, вернулся на свое место. К удивлению Нань Фэна, действие печати в самом деле приостановилось на этом — Се Лянь дышал медленно и ритмично, вспоминая заветы учителя, а Хуа Чэн лежал, не мигая уставившись в потолок. Нань Фэн опустил голову на верхнее платье, служившее ему подушкой и, твердо решив не спать до рассвета и караулить принца, в следующий миг провалился в сон. *** — Поверить не могу, что можно так ловко водить нас за нос на крохотном пятачке земли! — вспылил Нань Фэн на четвертом часу бесплодных поисков. Се Лянь нахмурился. — Я знаю, что он где-то здесь. Я… чувствую его, печать реагирует на близость к владельцу. Тяжелая тишина, как всегда возникшая при упоминании демонической печати, нависла над ними. Хуа Чэн смотрел прямо перед собой, и выражение его лица не сулило Ки Аю ничего хорошего. — Водит нас кругами, деревенька крошечная, долина не больше, — проворчал Фу Яо, по колено проваливаясь в грязь. — То сухая земля, то болото, не удивительно, что ничего не растет. И горы пустынные. Странно, что люди до сих пор остаются здесь. — Потому Ки Ай и выбрал эту деревню, — сказал принц, босыми ногами ступая в холодную реку. — Возможно, и он при жизни был из этих мест. Мне известно много случаев, когда демон возвращался туда, откуда он родом, и там хранил свой прах. Даже если мы поймаем Ки Ая, мы ничего не сможем сделать с ним без праха. Найти бы его… — Подумаешь, задача! — ухмыльнулся Нань Фэн. — За нами таскается самый настоящий демон, да еще в ранге «непревзойденного», почему бы не спросить у него, как найти прах? А, Собиратель цветов под кровавым дождем? Расскажи нам о демоническом прахе. Где ты, например, хранишь свой? Фу Яо, услышав это, так глубоко закатил глаза, что Се Лянь невольно начал испытывать беспокойство по поводу их сохранности. Хуа Чэн же ответил Нань Фэну с холодной улыбкой: — Мой прах хранится в самом надежном месте, которое только можно представить. И, само собой, нахождение этого места — большая тайна. Любой демон бережет свой прах как зеницу ока. Однако часто бывает так, что демон устраивает для праха настоящее святилище. Охраняет его, скрывает в особом месте, однако найти его реальнее, чем, скажем, горсть песка под половицей. Демоны придают праху большое значение. Уверен, если Ки Ай в самом деле хранит его где-то в долине Хоу… Рано или поздно мы его найдем. — Мы блуждаем в поисках этого урода уже несколько часов, — проговорил Фу Яо со злостью. — И девушка все это время одна в храме. Что, если он выманил нас? — Я оставил достаточно охранных заклинаний и убедил ее не выходить, — ответил принц. — Но если один из вас будет так любезен вернуться и присмотреть за ней, нам станет намного спокойнее. Нань Фэн и Фу Яо переглянулись. — Я не могу пойти, — заявил Нань Фэн. — Я уже присматриваю за этим демоном, чтобы не натворил чего. Хватит и того, что Се Лянь из-за него вляпался в неприятности! — Значит, это я должен присматривать за девчонкой? — нахмурился Фу Яо. — Ладно, как хочешь, я вернусь. Но при любой тревоге запускайте сигнальный огонь. — А что с тем юношей, Тенфэем? — спросил Се Лянь. — Вам удалось разыскать его вчера? — Да, он нашел укрытие в полуразрушенной хижине рыбака на другом берегу реки, — сказал Нань Фэн. — Там ему сейчас будет лучше всего. Мы принесли ему еды, но он сам не может ни есть, ни пить. Печать высасывает его силы, но он умоляет помочь Лилун и говорит только о ней. — Потому пойду и присмотрю, — сказал Фу Яо и, недовольно хмыкнув, пошел обратно в сторону деревни. — Хорошо бы получилось поймать Ки Ая до того, как пострадают эти хорошие люди, — сказал Се Лянь и тихо ойкнул, поскользнувшись на гладких камнях. Дно реки целиком состояло из выглаженных водой и временем камней, и когда принц неудачно поставил ногу на один из них, это привело к падению — прямо в руки Хуа Чэна. Демон вмиг оказался рядом, подхватив принца, и с тревогой заглянул ему в глаза. — Гэгэ, ты в порядке? — спросил он. Се Лянь понимал, что вопрос его вызван не самим фактом того, что он упал — принц постоянно падал и мог сделать это на ровном месте, настолько порой бывал неуклюж, — сколько тем, что печать неизбежно забирала у него жизненные силы. Магических у него почти не было, так что Ки Аю оставалось довольствоваться жизненными, а у принца, как у Небожителя, их было много. И потери не слишком ощутимы, не мешали действовать, не обращая внимания на печать, но порой она все равно подводила. Как сейчас, когда вспыхнула яростным огнем, едва руки Хуа Чэна коснулись обнаженных частей рук принца. Хуа Чэн тут же исправился и взял его под локоть, но поздно — Се Ляня повело. Понадобилось несколько глубоких, долгих вздохов, чтобы туман, заволокший сознание, хотя бы начал рассеиваться. Се Лянь неловко шагнул вперед, оказываясь в крепких объятиях. Он старался дышать ровно и думать о том, что дела не ждут, и ледяная вода реки помогала, но ненадолго. Тело жаждало прижаться к Хуа Чэну как можно теснее, а еще лучше — прижать его к отвесному берегу и получить свое. Се Лянь облизнул губы, и что-то отразилось в глазах Хуа Чэна от этого движения. — Гэгэ, прости, — выдохнул он, едва прикасаясь губами к губам, и утянул Се Ляня вниз — в ледяную воду. Нань Фэн в тот же миг оказался рядом, нависая сверху, сложив руки на груди: — И что ты творишь? — Нань Фэн, перестань. Он все правильно творит, — ответил Се Лянь, чье лицо едва поднималось над проточной водой. Река была настолько холодной, что сковывала тело, и жар, охвативший Се Ляня на ровном месте, уходил. Рука Хуа Чэна бережно поддерживала его под затылок, но даже это ощущалось чем-то в порядке вещей. По крайней мере, желание вцепиться в эту ладонь и обхватить губами каждый палец по очереди прошло. Принц глубоко и ровно дышал. — Прошу прощения, — пробормотал он, заливаясь румянцем. — Побочные эффекты от близости Ки Ая. Сань Лан, я думаю, мы движемся в правильном направлении. — Я его убью, — спокойно пообещал Хуа Чэн. — Гэгэ, вылезай. А не то совсем замерзнешь. На берегу Хуа Чэн завернул его в свой халат, а сам присел неподалеку и принялся вновь чертить карту местности прутиком по земле. *** Ки Ай появился ближе к вечеру. Как змея, хвост которой лишь изредка мелькает в высокой траве, он дразнил преследователей, явственно намекая на свое присутствие и не показываясь на глаза. Никто не удивился. Будь здесь только лишь делегация Небожителей, демон, пожалуй, решился бы на открытую схватку — тем более, что Се Лянь был отмечен его печатью. Но с ними был Хуа Чэн, и наличие князя демонов среди тех, кто не питает к нему приязни, должно было удерживать Ки Ая на расстоянии. — Раз все так, может, сменишь Фу Яо на безрадостном дежурстве возле девчонки? — задиристо спросил Нань Фэн. Хуа Чэн смерил его холодным взглядом и коротко ответил: — Нет. Нань Фэн явно собирался ввязаться в бесполезный и заведомо проигрышный спор, так что Се Лянь поспешил вмешаться. — Сань Лан здорово помогает нам здесь. Рано или поздно Ки Ай все равно появится. Вот тогда мы его и поймаем. На самом деле принцу следовало сказать иначе, но он решил не заострять лишний раз внимание на том, что на нем печать, заставляющая его неотрывно желать Хуа Чэна. Благодаря хладнокровию и выдержке князя демонов печать почти не отвлекала его от дел — они успели обойти по периметру всю долину, расставляя ловушки и защитные заклинания. Но находиться долгое время далеко от Хуа Чэна… Принц сомневался, что сможет выдержать это без помутнения рассудка. Агрессивное воздействие печати на его разум могло привести к последствиям, которых никто из них не желал. — Лучше немного подождать, чем действовать необдуманно, — добавил он к собственным словам и пошел вперед. Одежда его все еще была мокрой после купания в реке, и красный халат Хуа Чэна все еще укрывал его плечи. Ткань едва ощутимо пахла благовониями, и Се Лянь против воли кутался в нее, чувствуя себя уютно и под его защитой. Хуа Чэн тоже обратил внимание на его мокрую одежду. — Гэгэ, нам стоит вернуться в храм, — позвал он. — Согреемся и поужинаем, а там, может быть, и произойдет что. Се Лянь не стал с ним спорить. По дороге назад они зашли в деревню и попросили еды. Местные жители — по большей части старики и старухи — уже знали, что они явились сюда спасать от страшного демона, коим обернулся их даочжан, а потому готовы были помочь. — Только надеюсь вы, мальчики, не обернетесь демонами, как даочжан, — вздохнула старуха, отмеряя им три меры риса. — Впрочем, у вас хорошие лица. Хорошие. У демонов таких не бывает. Я вот видела демона… Насмотрелась… Сказав так, она вручила мешочек в руки Хуа Чэну. Тот смущенно улыбнулся и принял мешочек. Се Лянь, высунувшись из-за его плеча, поспешил успокоить напуганную женщину: — Не беспокойтесь. Скоро демон оставит вашу милую долину! — Вы правда считаете ее милой? — Да, — искренне сказал принц, не покривив душой. — Она очень хороша. Старушка ласково улыбнулась. Се Лянь попрощался с ней, и они ушли в сторону храма, помимо риса унося пару репок и несколько свежих маньтоу без начинки. Переступив порог храма и убедившись, что за время их отсутствия ничего не произошло, Ки Ай не пробрался тайком в храм и не попытался украсть Лилун, Фу Яо не погиб в изнурительной схватке с демоном, а сам храм не рассыпался грудой руин, Се Лянь выдохнул и улыбнулся. — Спасибо вам всем. Отдохните немного? Я займусь ужином… Прежде чем хоть кто-то успел среагировать, Хуа Чэн оказался в шаге от Се Ляня и прошептал, понизив голос: — Гэгэ, я приготовлю ужин. Тебе не стоит утруждать себя. Где-то за спиной принца облегченно выдохнул Фу Яо. *** Ужин прошел в тишине и тревоге. Се Лянь ощущал присутствие Ки Ая — так близко, так страшно, грудь стягивало железным обручем, печать казалась холодным клеймом, вплавленным в кожу. Даже дышать было сложно. Лилун кусок в горло не лез. Фу Яо рассказал ей, что Тенфэй в порядке и жив, но девушку это не утешило. Ее простая и понятная жизнь разрушилась в один миг, каприз демона унес спокойное будущее. Никто из присутствующих не мог пообещать ей, что она или Тенфэй доживут до утра. Ки Ай славился тем, что никогда не отпускал своих жертв. Серебристая бабочка затрепетала крыльями перед лицом Се Ляня и едва ощутимо ткнулась в щеку. Се Лянь, чуть порозовев скулами, посмотрел на Хуа Чэна. Тот открыто, ласково улыбался и протягивал половину яблока. Вторую стискивала в бледных пальцах Лилун. — Не волнуйся, гэгэ. Ты мастер одолевать чудовищ. И это перед тобой не устоит, — пошутил он. Принц улыбнулся и взял яблоко, на всякий случай постаравшись не коснуться пальцев Хуа Чэна своими. Фу Яо и Нань Фэн заканчивали с ужином, время от времени поглядывая на дверь. — Как думаете, он решится войти в храм? — спросил Фу Яо. — Вряд ли, — мотнул головой Нань Фэн. — Он трус. И он знает, что мы его ждем. Нань Фэн явно хотел добавить про то, что Ки Ай «труслив, как все демоны», но бросил взгляд на Хуа Чэна и прикусил язык. Связываться с Собирателем цветов не хотелось. Во-первых, он помнил о его силе. А во-вторых, плохая идея — демонстрировать общему врагу разлад в команде. Так что Нань Фэн промолчал и предпочел достать меч и заняться его полировкой. Это было неплохое дело: и руки заняты, и оружие всегда под рукой. *** С улицы раздался крик. Так мог кричать человек, испытывая невыразимые муки, человек, которого пытают, который не в силах больше выносить боль. Человек находился на пределе сил — но все еще был жив. Крик повторился. Лилун побледнела и вскочила на ноги. — Это Тенфэй! — закричала она. — Мне надо к нему! Се Лянь удержал ее за руку. — Прошу вас, госпожа, сохранять холодный ум, — быстро проговорил он. — Вы же понимаете, что Ки Ай мечтает выманить вас из храма? Вы — его цель, его жертва, и он не успокоится, пока вы… С улицы донесся еще один душераздирающий крик, от которого все внутри сжималось и холодело даже у Небожителей. — Вот именно! — закричала Лилун, вырывая руку. — Он не успокоится, не остановится, и Тенфэй умрет! Я не хочу! Я в верности ему клялась! Лилун бросилась к дверям так быстро, что Фу Яо, рванувшийся за ней, не успел ее удержать. Се Лянь выбежал за ними мгновение спустя, но было поздно — девушку крепко держал за горло высокий — в полтора человеческих роста — демон с изогнутыми рогами и отталкивающе-красивым лицом. Услышав шаги нескольких небожителей, он повернулся и растянул тонкие губы в хищной улыбке. Се Лянь вздрогнул — в глазах у демона не было зрачков, их затягивала белесая пленка бельма. Однако, судя по всему, Ки Ай был зряч. Он встряхнул Лилун, приподняв ее над землей — и швырнул на землю, где корчился от боли Тенфэй. Увидев, как упала Лилун, юноша одними губами простонал: «Не надо…». В следующий миг он схватился двумя руками за грудь, так же как и Се Лянь. Боль печати стала невыносимой. Кожу жгло, и казалось, только одно может утишить ее — прикосновение того, кого желает плоть. Се Лянь не глядя ухватился за руку Хуа Чэна. Хуа Чэн не пошевелился, никак не позволил себе отреагировать на прикосновение, и Се Лянь смог сдержать первый порыв, начав дышать глубоко и размеренно. Он поднял голову и тихо вскрикнул — от боли и ужаса. Перед его глазами развернулось ужасное зрелище. Тенфэй полз по земле в сторону Лилун. Оглушенная падением с высоты и встречей с демоном, она могла только приподняться на локтях и в панике смотреть на возлюбленного. Лицо Тенфэя не предвещало ничего хорошего. Искаженное мукой и похотью, оно совсем не походило даже на то, которое было знакомо Се Ляню. В первую их встречу Тенфэй страдал, но еще не потерял человеческий облик. Ныне же ничего человеческого в нем не осталось. Вцепившись одной рукой в грудь, сминая лохмотья, в которые превратилась рубашка, другой рукой Тенфэй хватался за жухлую траву. Пальцы его царапали высушенную землю. Черная печать горела на его груди, казалось, поглощая любой свет — настолько непроницаемо-черными были ее линии, настолько отвратительной она выглядела. Взгляд его был затуманен страстью, в которой не было ничего хорошего. Он впился взглядом в Лилун и, казалось, пригвоздил ее к земле. Застыв, словно кролик перед пастью удава, девушка не могла пошевелиться. На лице ее отразился ужас и недоумение. — Тенфэй… — позвала она. — Тенфэй, это же ты… Ты обещал… Что не причинишь вреда… — Лилун… — голос Тенфэя не вязался с его измученной пытками внешностью. — Лилун… Мягкий, низкий, его голос манил и звал, обещая наслаждения, о которых девушка не могла и мечтать. — Приди ко мне, — умолял он, протягивая открытую ладонь. — Приди… Под ногтями его чернела земля. Что-то дрогнуло внутри Лилун. Девушка закричала, отползая в сторону — казалось, страх лишил ее памяти о том, что у нее вообще есть ноги. Тенфэй продолжал тянуть к ней перепачканную руку: — Ну же, Лилун, Лилун… Моя прекрасная девочка… Любовь моя… Подумай, как нам с тобой будет хорошо… Как ты будешь биться в моих руках, моя нежная птичка… Се Лянь понял, что не может больше этого выносить. Печать на его груди отзывалась на каждое движение Тенфэя, и его мысли и желания отзывались в нем. Се Лянь отпустил руку Хуа Чэна и размотал Жо Е. Белая лента бросилась на Ки Ая, стремясь его обездвижить. — Отпусти его! — крикнул Се Лянь. — Это же обычные люди. Они ничего тебе не сделали! Ки Ай, словно не обращая внимания на удерживающую его Жо Е, повернул голову и вкрадчиво ответил: — Как всегда вы правы, ваше высочество. Они ничего не сделали… Еще. Се Ляня передернуло от того смысла, что скрывался в этих словах. — Отпусти их, — повторил он. Ки Ай ухмыльнулся краешком рта. — О нет, ваше высочество. Веселье только начинается… Его белесые глаза полыхнули красным пламенем. То же самое пламя загорелось в глазах Тенфэя. Казалось, в нем пропало все человеческое — он полз, извиваясь, ломаными движениями, бросал свое тело вперед, стремясь скорее добраться до Лилун. Рот его исказил мученический оскал. Он завывал «Лилун… Лилун...» голосом, в котором желание мешалось с угрозой. Се Лянь не питал иллюзий на этот счет: если Тенфэй коснется Лилун, погибнут оба. Видимо, Лилун тоже начинала это понимать, поскольку смогла, наконец, подняться на ноги и побежала прочь. Но, пробежав несколько шагов, запнулась ногой о собственную ногу и снова растянулась на земле. — Нань Фэн! Фу Яо! Позаботьтесь о них! — крикнул Се Лянь и потянул Жо Е на себя. За его спиной Хуа Чэн положил руку на рукоять Эмин. Се Лянь понимал, что рискует — он так же находился под властью Ки Ая. Но сейчас, когда помеченных было двое, становилось ясно, что полный контроль демон может взять только над кем-то одним. Се Лянь почувствовал, как разжимаются огненные тиски, давая ему возможность дышать и действовать. — Сань Лан, нам надо его остановить. — Гэгэ, мы все еще не знаем, где его прах, — тихо напомнил Хуа Чэн. — А развоплощение ничего не даст. — Тогда надо прогнать его… Любой ценой, я хочу спасти юношу и девушку, — ответил Се Лянь и первым напал на Ки Ая. Краем глаза он видел, как Фу Яо на руках относит Лилун к храму — под защитой святилища девушка хоть ненадолго окажется в безопасности, даже если для этого придется ее связать. Нань Фэн же схватился с Тенфэем врукопашную — остановить его не было никакой возможности. Только задержать как можно дольше, стараясь не навредить ему, но в то же время не дать ворваться в храм. Тенфэй под воздействием печати получил прилив сил — почти равных нечеловеческим. Потому Нань Фэн с большим трудом мог просто отбросить его назад. Но он мог сражаться — потому Се Лянь оставил ему это поле битвы и сконцентрировался на Ки Ае. Демон с улыбкой встретил нападающих. — А вы уверены? — промурлыкал он. — Разве для вас двоих не найдется более приятного занятия? В тот же миг демон получил по лицу рукоятью Эмин. Лезвие сабли обрушилось следом — но Ки Ай легко увернулся. В тот же миг Жо Е снова поймала его в плен. Казалось, демон с легкостью готов противостоять объединенной атаке демона и небожителя. У Се Ляня не было собственных сил, а Жо Е не справлялась — скользкий и гибкий как змея Ки Ай раз за разом выскальзывал из хватки белой ленты. — Ваше высочество, простите меня, — прошептал Хуа Чэн, оказываясь рядом с ним. В следующий момент Се Лянь оказался прижат к дверному проему, а Хуа Чэн накрывал его губы своими, передавая магическую силу. Печать взорвалась болью — и в то же время истома накрыла принца, заставляя его забыть про Ки Ая, про сражение, про все на свете. Пальцы его запутались в волосах Хуа Чэна, и он больно укусил его за губу, почувствовав, что демон готов отстраниться. — Сань Лан… — прошептал он, поднимая на него манящий взгляд. Хуа Чэн бережно выпутал его руки из волос и опустил вдоль тела, по возможности сделав шаг назад. — Ваше высочество, вам нужна магическая сила, — напомнил он. — Позвольте мне позаботиться о вас. На лице его отражалась смесь смущения и неловкости — но стоило Ки Аю засмеяться, все чувства стер нескрываемый гнев. — Ты!.. Смех Ки Ая, холодный, словно бы склизкий, пробирающийся под кожу, осекся — новый удар Эмин достиг цели. Через мгновение Жо Е снова взлетела в небо — и обрушилась на Ки Ая. Наполненный магической энергией, которой щедро поделился Хуа Чэн, и оглушенный собственным желанием — отвратительным, непрошеным мороком, которым управлял этот мерзавец, Се Лянь не был намерен щадить его. Но магическая сила тоже не могла одолеть демона — каждый раз, когда он поражал демона, тот на миг рассыпался пылающими угольями и вновь собирался воедино. И только смеялся, запрокидывая голову, глядя белесыми глазами на принца. — Ваше высочество, — облизываясь, позвал он — и печать на груди Се Ляня вспыхнула жаром, оглушая. — Что же вы так сдерживаетесь?.. Разве поддаться желанию не приятно? Се Лянь схватился за грудь, и Хуа Чэн вмиг оказался рядом, чтобы поддержать его. — Гэгэ, осторожнее… После чего рой серебряных бабочек атаковал Ки Ая. Ки Ай не защищался — словно вся тактика его была построена на увертках да на попытках стравить врагов друг с другом. — Ему не хватает энергии, — шепнул Хуа Чэн, приземляясь рядом с принцем на одно колено. — Он голоден. Давно не ел. Вы… и Тенфэй… Никто не дал ему пока насытиться. Он слаб и не выдержит долго. Се Лянь кивнул, стиснув зубы. Хуа Чэн во всем был прав — а значит, ему надо было держаться, прогонять незнакомую раньше тяжесть и огонь, свившиеся в змеиный клубок внизу живота, гнать мысли о Хуа Чэне и его жарких поцелуях и крепких руках, о печати, прожигающей тело раскаленным клеймом — только о Ки Ае и о своем желании разрушить, развоплотить, изгнать его. Против Жо Е и Эмин Ки Ай мало что мог — потому, не выдержав пленения и града ударов, рассыпался красным пеплом. Алые огоньки медленно гасли в траве, похожие на руины кострища. — Это лишь его тело, — рявкнул Хуа Чэн. Его трясло. — Только тело, которое будет восстанавливаться снова и снова. Не мы поразили его — он сам ушел. Трус! Змея! Нам надо разыскать его прах во что бы то ни стало. Разыскать и быть готовыми уничтожить — при нем, вместе со всеми его оболочками, со всеми масками… — Сань Лан… — тихо позвал Се Лянь. — Я убью его, — Хуа Чэн резко выдохнул сквозь зубы. — Ваше высочество, клянусь, я его убью. Се Лянь хотел что-то ответить, но отвлекся: к ним, держа Тенфэя на руках, приближался Нань Фэн. — Потерял сознание, когда Ки Ай рассыпался, — сообщил он. — Но все еще жив. Ки Ай будет охотиться за ним. Голодные демоны всегда преследуют жертву до конца. Они живут этим. — Все так. И этот исключением не станет, — процедил Хуа Чэн. — Давайте вернемся в храм, — попросил принц. — Позаботимся о пострадавших и наметим план действий. — Что тут намечать, — пожал плечами Нань Фэн. — Найти его прах. Сейчас он не сможет помешать нам. — Если бы он был умным демоном, он бы рассыпал свой прах под какой-нибудь половицей, — Хуа Чэн усмехнулся одной половиной рта. — И мы бы в жизни его не нашли. Но я уверяю вас, мы найдем и храм, и свечи, и фрески на стенах… Он не сможет противостоять нам, когда мы растопчем его в пыль. Сказав так, он повернулся на каблуках и направился внутрь храма. Серебряные подвески на его сапогах раздраженно звенели. *** — Времени у нас немного, — сказал Се Лянь. Лилун и Тенфэй спали, прикрытые найденными плащами. Магия Ки Ая истощила их — даже не добившись цели, демон все равно имел над ними власть. Одно его присутствие рядом со смертными уже высасывало из них жизнь. Фу Яо оставил возле них пиалу с водой, на случай, если жажда прервет живительный сон, и вернулся к алтарю, возле которого принц собрал совет. — Ки Ай не исчез, — продолжил принц. — Он слишком быстро, слишком легко сдался нам. Он — трус и выжидает, когда его печать возьмет над нами — над Тенфээем и надо мной — власть. Он знает, что это произойдет, и он прав. Сложно держаться — в его присутствии особенно. Он много сотен лет оттачивал свое умение. Чужие страсти — его единственная еда. — Так надо идти и найти его прах, — взорвался Нань Фэн. — Ходим по кругу! Решили же все… — Подожди, все не так просто. Ки Ай не позволит просто забрать прах. Скорее всего, он решит заманить вас в ловушку и уничтожить. Вы мешаете ему, не даете добраться до жертвы. — Тогда точно надо идти… — Не всем, — вновь оборвал Нань Фэна Се Лянь. Фу Яо закатил глаза. Он был согласен с Нань Фэном — надо действовать на опережение, а не подыгрывать демону в его проклятую игру. Хуа Чэн молча поглаживал рукоять Эмин, уставившись перед собой в пустоту. — Мы не знаем, когда Ки Ай решится атаковать снова. Но, думаю, когда кто-то из нас прикоснется к его праху, тут же появится. — Искры, — подал голос Хуа Чэн. — Что? — Се Лянь непонимающе на него посмотрел. — Сань Лан, о чем ты? — Я говорю: искры. Когда Ки Ай упал, он рассыпался искрами. Возможно, это даст нам след. Направление. Я посмотрю. Хуа Чэн поднялся на ноги и стремительно вышел за пределы храма. Повисла напряженная тишина. За все время, что князя демонов не было, никто из небожителей не проронил и слова. Наконец вновь послышался серебристый звон и решительные шаги. — Направление есть, — сказал Хуа Чэн, и, протянув руку, ткнул пальцем в Нань Фэна и Фу Яо. — Ты и ты. Идите сюда. Покажу. Се Лянь поймал вопросительный взгляд Нань Фэна и кивнул, подбадривая. *** Нань Фэн и Фу Яо вышли следом за Хуа Чэном, но держались настороже. — Идите сюда. Хуа Чэн склонился над сухой травой, на которой остался выжженный след. — Он ушел туда. Видите? Выжженный след тянулся к горному склону. Черные пятна темнели на пути. — Он приведет нас к своему праху. Он хочет, чтобы мы пошли за ним, — ровным голосом сказал Хуа Чэн. — Зачем? — непонимающе воскликнул Нань Фэн. — Затем, что он трус, и страх придает ему сил. Рядом со своим уязвимым местом он сильнее. Его прах, должно быть, надежно защищен. Вы отправитесь туда. — Мы? Что? Когда? — возмущенно замотал головой Фу Яо. — Скоро. Лучше — с рассветом, темнота не сыграет нам на руку. Подумайте о том, что можете ему противопоставить. Времени у нас мало. Но у меня есть один план… — Какой? — снова спросил Фу Яо. Хуа Чэн не удостоил его ответом. — Сань Лан… — Се Лянь вышел на порог и присел на ступеньки храма. — Все в порядке? Хуа Чэн подошел к принцу и опустился перед ним на одно колено. Он заговорил тихо, так, чтобы ни слова не долетело до стоящих позади помощников. — Ваше высочество… Я должен просить вас об услуге. О том, что может помочь нам всем — и тем людям, за жизнь которых вы готовы сражаться. Я знаю способ одолеть Ки Ая почти без боя. Но я не осмелюсь предложить его вам. Се Лянь нахмурился и схватил его за руку. — Сань Лан, раз ты начал говорить, так говори! Если способ есть, мы должны использовать его. Должны, понимаешь? Хуа Чэн, казалось, не смел поднять глаз на принца. Он глухо проговорил: — Когда рассвет упадет на землю, Нань Фэн и Фу Яо отправятся по следу Ки Ая и найдут его прах. Не сомневаюсь, что найдут. Ки Ай будет ждать их. Времени будет мало. Но Ки Ай — демон, чья пища — энергия. Когда между двумя его жертвами происходит… действие печати, энергия наполняет его и придает сил. Но я мог бы… мог… — Что? — еле слышно выдохнул Се Лянь. — Мог бы отравить его. Наполнить своей — демонической — энергией. Точный удар как минимум оглушит его. В лучшем случае — убьет. Твои помощники позаботятся о том, чтобы он уже не поднялся. Но для этого… Се Лянь быстро накрыл пальцами его губы. — Тише… — с мольбой прошептал он. — Если ты говоришь, что мы должны — то мы должны. Сделаем так, как ты скажешь. — Ваше высочество… Хуа Чэн с непроницаемым выражением лица поднялся на ноги и подал ему руку. *** Се Лянь разбудил Лилун и протянул ей миску каши. — Вот, возьмите, — проговорил он. — Вам стоит поесть. Демон все еще поблизости, надо быть начеку. — Вы же… Вы же его убили… — растерянно прошептала Лилун, принимая миску и палочки. В лице ее не было ни кровинки, она выглядела истощенной, только испуганные глаза на пол-лица… Принц подумал, что, быть может, Ки Ай все равно имеет власть над своими жертвами — даже если печать еще не сработала, он все равно пьет из них жизнь. Это следовало прекратить. Любой ценой. Се Лянь бросил короткий взгляд на занимавшегося ужином Хуа Чэна. Что ж, бывает и такая цена, а ему не впервой было умирать со стыда. Другое дело, что в глазах Хуа Чэна ему невольно хотелось оставаться… Кем-то, кто хоть немного походил на него прежнего, на тот светлый образ, который видел Хуа Чэн, когда смотрел на него. И эту иллюзию придется разрушить. — Демонов так просто не убить, госпожа, — сказал Се Лянь, обращаясь к Лилун. — К сожалению, их слабое место чаще всего спрятано далеко от них самих. Но есть надежда, что он сам приведет нас к своему праху. — Праху?.. — Да, единственный способ уничтожить саму суть демона — уничтожить его прах. Ведь любой демон или небожитель когда-то был человеком… — А вы тоже демон? Се Лянь оторопел. За все долгие годы его жизни его как только не называли, но вот демоном — еще ни разу. — Что вы! Я не демон. Я… так… Принц поспешил подняться на ноги и отойти. Нань Фэн и Фу Яо доедали кашу. Выражение на их лицах было странным: точно отвращение граничило с восхищением. Им все еще не нравилось есть то, что приготовил демон, но ситуация обострялась тем, что готовил он хорошо. Самому Се Ляню кусок в горло не лез. Он только надеялся, что помощники не станут задавать вопросов вроде «каким образом вы собираетесь ослабить Ки Ая на расстоянии». К тому же, кому-то следовало позаботиться о людях, и… Неловкую тишину прорезал крик. Кричала Лилун. Се Лянь не поверил своим ушам: мгновение назад все было в порядке. Но Ки Ай вновь переиграл их, и теперь Тенфэй сидел, безумно глядя на Лилун и комкая лохмотья рубахи на груди. Лилун кричала, зажимая рот рукой, глядя на то, как искажается его лицо. На мгновение в глазах Тенфэя мелькнула искра узнавания — он все же находился в храме, где было много охранных заклинаний, и магия Ки Ая не имела здесь полной силы, пока печать не исполнила своего назначения. Тенфэй протянул руку вперед; рука схватила воздух. — Лилун… — прошептал он. — Я правда хотел… Чтобы ты была… Чтобы ты спаслась… Он содрогнулся всем телом и обхватил голову руками. По лицу его потекли крупные слезы. — Прости… — прохрипел он. — Прости меня… Хрип перешел в крик — теперь уже Тенфэй гортанно кричал, скрючившись на холодном полу. Подобного крика Се Ляню давно не доводилось слышать — Тенфэй боролся с собой, с одержимостью, с магией демона, снова и снова откладывал приговор, но время его было на исходе. Тенфэй вскочил на ноги и бросился прочь. В дверном проеме он налетел на стену, расшиб лоб о деревянную створку, но это не остановило его — лишь подстегнуло. Он мчался так быстро, словно опасался, что его остановят и вернут. — Тенфэй… — выдохнула Лилун, растерянно глядя ему вслед. — Нет, Тенфэй! — Госпожа Лилун… Се Лянь бросился ей наперерез, но Лилун увернулась от его рук и понеслась босиком по выжженной траве, туда, где алые искры вспыхивали то тут, то там, уводя дальше и дальше к темнеющим горным склонам. — Тенфэй! — ее горестный крик разносился над безмолвной деревней. — Тенфэй!.. — Надо вернуть ее! — вскинулся Фу Яо. — Их обоих нужно вернуть! — Бесполезно, — ответил Хуа Чэн. — Это будет повторяться снова и снова, еще и еще. Ки Ай уже имеет над ними власть. — Что же делать? — спросил Нань Фэн, не отрывая взгляда от входа в храм. — Идти туда. И поразить Ки Ая. И, если это возможно… Спасите их. Спасите людей, — попросил принц. Фу Яо закатил глаза. — Се Лянь, ты бы подумал о себе! — Я о себе подумал, — жестко ответил Се Лянь. — Пожалуйста, идите по их следу. Ки Ай ждет, чтобы заманить вас в ловушку. Мы сделаем что можем, чтобы ослабить его — Хуа Чэн знает как. Мы вас прикроем, а вы… Идите вперед. — Вот так просто? Идите в ловушку, а мы тут пока кашу поедим? — возмутился Нань Фэн. Фу Яо хмыкнул: — Ты так доверяешь демону? — Как себе, — ответил принц, глядя ему в глаза. — Твой выбор, — пожал плечами Фу Яо, старательно демонстрируя равнодушие. — Но учти, мы-то в любой момент вернемся на небо, нам бросаться под Ки Ая не с руки. Никто не хочет себе еще одно украшение. — Вы теряете время, — напомнил Хуа Чэн, нарушая собственное молчание. Се Лянь посмотрел на помощников. — Идите, — как можно тверже сказал он. — И делайте что должны. Нань Фэн и Фу Яо переглянулись и молча вышли — бок о бок, едва касаясь друг друга плечами. Одна половинка двери захлопнулась, другая осталась болтаться на ветру, ходя ходуном на разболтавшихся скобах. Се Лянь и Хуа Чэн остались в храме одни.