Сборник тредов из тви

Когда-то, еще до четырнадцатого года Александр Христофорович и Оксана Николаевна едва знали друг друга. Так, виделись иногда во время службы во Владимирском, раскланивались на раутах у губернатора. Семнадцатый год поставил все верх-дном и поручик Бинх, на правах боевого товарища, стал заглядывать в дом полковника Вакула, где теперь, на правах родственницы жила разом осиротевшая Оксана Николаевна. Они пили чай, она играла на пианино, полковник ругал Петроград, а малышка Василина засыпала в обнимку с куклой на диване в гостиной. В этом полузыбком междумирье и вневременье тени становились четче, жизнь ощущалась болезненней и судьбы переплетались самым непостижимым образом. Он не хотел предавать доверия полковника, и все же однажды зимой, в один из тех ужасных зимних вечеров когда казалось не было надежды, буквально накануне его ухода в часть, Оксана Николаевна, воспользовавшись вынужденным отсутсвием полковника дома, проявила решительность. И сама пришла к Бинху, наплевав на комендантский час. Бесстрашная, безумная и такая живая, сама пришла в поисках надежды и опоры. Потом, уже на юге, куда его забросило потоком творившейся на этой несчастной земле истории, он не раз вспоминал, как она сидела на его постели с распущенными волосами, как сползала сорочка с ее плеч и как она смотрела доверчиво, снизу вверх расстегивая его рубашку. И тогда оставалось лишь закурить трубку, и попытаться вспомнить какими были на вкус ее губы. Он рвался в Город всеми правдами и неправдами, сквозь войну, госпиталь и даже собственную болезнь, которая заставила его на месяц задержаться в N-ске. Он боялся, что очередной переворот разрушит покой дома полковника Вакула, разбросает, как кукол, Оксану, Василину и самого полковника. Оставалось лишь молить Бога о милости, лишь бы были живы. Вернулся он через год после мобилизации, исхудавшим после тифа, с налысо обритой головой, в гражданском. Город был одновременно похож и не похож на себя, знамена и люди изменились, часть зданий пострадали от обстрелов всех кто брал его штурмом. Но дом на Андреевской уцелел. И его обитатели тоже. Ночью, он стоял у окна и курил трубку, а губы все еще помнили жаркие поцелуи Оксаны.