танец одержимости

Сегодня был день, когда Все Должно Было Завершиться. Финал глупой игры на публику. Либо сегодня ночью — либо никогда. Либо он вырвет победу у Оцуки и завершит парад до невозможности идиотского притворства, когда этот жирный тануки перестанет быть помехой, когда не нужно будет больше притворяться и врать ему в лицо и играть в наивного несчастного дурачка, когда он останется в прошлом, а Ичиджо заработает огромную сумму в чинчирорин, либо он навечно останется в этом месте, где и сгниет заживо. Довольно просто и понятно. И всего одна ночь. Останется тут до конца своих дней... Вся жизнь. Впрочем, это уже не пугало. Почему-то было настолько плевать, насколько это было возможно. Может, то были лишь внутренние механизмы защиты, чтобы не довести себя до окончательного нервного срыва в роковой день, как это произошло когда-то давно. Очень давно, в тот жаркий летний день... От мысли, что это произошло год назад подкашивались ноги. Уже год прошел под землей. Всего один жалкий год. Еще тысяча сорок девять лет впереди. Таких же долгих, темных, пропахших пылью и потом. До самой смерти. Шло двадцать первое июля девяносто восьмого. С победы Ито Кайдзи над «Трясиной» прошел ровно год; с того самого дня, когда его притащили к Хедо в роскошный зал для переговоров, где и зачитали смертельный приговор. Кто бы мог подумать, что он сумел продержаться так долго, это было почти поразительно в этой губительной токсичной атмосфере. Она словно яд, проникала внутрь, под кожу, в самую душу, постепенно убивая. Многие сгинули, пытаясь пережить это и дождаться дня освобождения; только немногие дожили. Ему же даже думать об этом было запрещено. Срок длиной в тысячу лет — шутка ли! Люди так долго не живут. Хотя он уже и не человек. Так, мусор. Надо было не облажаться, надо было не облажаться... Руки дрожали. Было так страшно, что в горле пересохло. Но надо было справиться, у него не было выбора, помирать не хотелось. В жизни Ичиджо всегда ждало лишь разочарование и сплошные расстройства, он привык к ним и ждал, а потому был морально готов ко всему — но только вот надоело. Кончилось то терпение, которое позволяло ему раз за разом вежливо улыбаться Хедо, когда тот заставлял его делать вещи. Он решил, что сегодня сделает это... Или умрет. Ну, не сразу, но особо это ничего не меняло. Они — с Изуми — сидели в условленном месте встречи. Прачечная, уголок спокойствия, где можно было поговорить без лишних ушей. С инцидента с Нагато прошло несколько месяцев, старые пары постепенно затягивались, жить стало проще — больше никто не поджидал за углом, не нужно было следить за спиной. Как бы не хотелось этого признавать, но после ухода из бригады Нагато в отряд Одагири даже работа в шахтах стала походить больше на простую рутину, чем ад, как до этого. Однако, такое хорошее изменение также гласило о том, чего Ичиджо очень не хотел — значит, он попросту привык к этому месту. Перебирая в руках резинки для волос, Ичиджо думал. Сегодня ему нужно как можно более осторожно обмануть Оцуки. Это была трудная задача, пусть за последние месяцы они и сработались, и Оцуки вроде бы как ему доверял, но он все еще был излишен подозрительным. Встреча с Кайдзи здорово повлияла на них двоих, и хитрый тануки стал еще изворотливее и бдительней. Ичиджо понимал, что вероятность того, что ему удастся выбраться из этой игры победителем была довольно высока, но. В прошлый раз он думал аналогично. Кайдзи должен был провалиться. Никто бы не предугадал, что он сумеет вырвать победу. Дураки учатся на своих ошибках, а потому сейчас ему нужно было учесть все, что произошло, чтобы не оплошать во второй раз. Пока он просчитывал ходы, играясь в руке с настоящими — без магнита — кубиками, сзади копошился Изуми. Его присутствие, в общем-то, не было необходимым, попросту разбавлял обстановку, но Ичиджо так было гораздо проще. В конечном итоге, в одиночку выжить было невозможно, и если бы не Изуми... Страшно было думать о том, что было бы, не будь тут Изуми. А потому не надо было. Этого не случилось. Нагато не убил его. Все хорошо. И будет... Когда за волосы что-то больно дернуло, Ичиджо поморщился и покосился назад — однако, вопреки ожиданиям, Изуми не заметил этого и перестал творить свой шедевр. Обычно такое — в принципе к своим волосам прикасаться, без подробностей — было позволено лишь одному человеку, и им была сестра. Но Шизуки сейчас тут не было. А значит один маленький поганец решил похулиганить, пока Ичиджо был занят размышлениями о том, как более скрыто провернуть трюк с кубиками и раскрытием обмана. Изуми бессвязно бормотал себе что-то под нос, и Ичиджо вслушался: — ... и, в общем, я постоянно ей так делал, и... — А? — Говорю, я делал так своей девушке. Ну, то есть, это не попытка задеть... — Изуми стушевался, явно подумав, что эксперимент с волосами намекнет на что-то не то. — Просто у нее были такие же длинные волосы. Пришлось научиться делать всякое, там, хвостики, косички, она иногда просила, и я... Проследив за взглядом Изуми — тот пусть и старательно отводил глаза, но основное направление выявить было легко — Ичиджо осторожно коснулся затылка. Опять открыт. Но вместо хвоста сейчас была кривая косица, которой для того, чтобы расплестись, было достаточно одного прикосновения. Ничто не мешало ему сейчас дернуть за край и уничтожить это нелепое сооружение на голове, но в последнюю секунду рука Ичиджо замерла. В этом не было никакого смысла. Он был рациональным человеком, и то, что он замер, было неразумно. Но почему-то он все равно не стал уничтожать то, что с таким наслаждением делал Изуми последний час. Стал слабее? Почему он в принципе позволял... подобное? Изуми был ему никем. То, что они «подружились» было чистой воды случайностью. Доверять ему было опасно, и хотя Изуми доказал то, что он точно не вонзит нож в спину — случай с Нагато был достаточно демонстративным — Ичиджо все еще боялся. Он привык слушать злые слова у себя за спиной, что бы он не говорил, в нем всегда жила паранойя, что в тайне все вокруг его ненавидят. Одноклассники, коллеги. С людьми в шахтах было чуточку проще, потому что их не нужно было подозревать — они показывали свою ненависть вполне открыто. Помолчав немного, Ичиджо уставился на Изуми — тот резко отвернулся — после чего неожиданно бросил: — И где она сейчас? — Расстались, — Изуми чуть помедлил и нахмурил брови. — Прямо перед тем, как я сюда попал. — У тебя была какая-то весомая причина, по которой ты оказался тут? Или что-то драматичное? — криво ухмыльнувшись, Ичиджо фыркнул. — Как у Нагато, ага. — Нет, не такая, — Изуми потемнел лицом еще сильнее. — Просто проигрался. — Плохо. — Ну, зато будет мне уроком. — Ты довольно молод для таких уроков... Щелкнув зажигалкой, Ичиджо затянулся. Привычка курить начала появляться после попадания на шахты, до этого он редко позволял себе сигаретку — было либо не до того, либо остатки здравомыслия (иногда даже в лице Мураками) твердили, что это вредно для здоровья. В целом он был прав, так оно и было. Но тут не было никого, кто мог бы так зудеть над ухом — если только Изуми, да и он сам явно пристрастился к сигаретам еще до шахт, потому что закурил вместе с ним. А значит, можно было курить сколько хочется. Пока свободный запас денег на это был. Тратить на сигареты Ичиджо не считал зазорным, но вот на напитки и еду, привозимую бригадирами — нет уж, пустая трата времени. Никотин расслаблял, а еда давала лишь кратковременное счастье. А еще сигарету можно было запустить кому-нибудь в глаз, кто лез без разрешения. Они оба уставились вперед, на стиральные машинки, и чем дольше Ичиджо смотрел на то, как они вращаются, тем больше у него болела голова. Не по-настоящему, фигурально выражаясь. Сколько еще дерьма должно произойти, прежде чем он сможет вернуться к нормальной жизни? А если и вернется, если сделает это с помощью Изуми, то дальше что? Нормальный человек махнул бы рукой и забыл про такого товарища, но, даже несмотря на то, что именно так обычно Ичиджо и поступал, сейчас что-то останавливало его от этого. Не совесть, но какое-то легкое беспокойное чувство... Все же, это благодаря Изуми Нагато не придушил его тогда. Тот мог утверждать обратное, но Ичиджо хорошо понимал — не подними Изуми шума, всем было бы плевать, даже тем зевакам, что и наткнулись на Нагато за своим темным делом. Выдохнув в воздух облачко дыма, Ичиджо потряс головой. — Не верится... — Во что? Изуми с любопытством на него покосился. — Завтра годовщина моего заточения тут. Год я ждал... Целый, мать его, год. Кто бы мог подумать, что он столько тут продержится. Чудо, не иначе! Дольше, чем Кайдзи пробыл под землей. Теперь, если они когда-нибудь случайно встретятся, можно будет предъявить ему за это. Мерзкий уродливый ублюдок!.. Он еще поплатится. С другой стороны, это все были лишь мысли вслух. Что-то Ичиджо сомневался в том, что они в принципе встретятся, а если это и произойдет каким-то чудесным безумным способом, то он вряд ли будет готов вцепиться в глотку этому полудурку. Кайдзи был добрым идиотом. На таких было трудно злиться, особенно когда они демонстрировали свою светлую сторону тебе. Вернись и брось мне вызов... Вернись... — Как думаешь, у меня получится? Ичиджо не поднял головы, но понадеялся, что его вопрос прозвучал достаточно громко. Чтобы Изуми его слышал. Не столь важен был ответ, на самом деле, как сам факт того, что он все же спросил это. Некоторые вещи... легче было преодолеть справившись с этим самому, а не опираясь лишь на чужую жалость и помощь. То, что он все же сумел признать возможность поражения, даже несмотря на полное осознание, что это его убьет, тоже было похвально. Его позиция по жизни была проста — спрятать голову в песок от проблем. Тут так не поступишь. Иначе — смерть. Рядом что-то зашуршало, а потом раздалось мычание — Изуми явно задумался. — Ну, почему нет? Ты подготовился. — Тогда я тоже подготовился. — Тогда? — Кайдзи. Это имя он произносил редко, лишь по особым случаям — и Изуми быстро смекнул, что к чему. С Кайдзи никакой план не сработал, он просто победил. На его стороне были Саказаки, Эндо и сама судьба. На стороне Ичиджо — лишь ребята из офиса во главе с Мураками. Куросаки, Хедо — им было плевать, они лишь грозили наказать серьезно за поражение. Правда первый обещал смерть, и иногда Ичиджо задумывался о том, что, возможно, она была бы лучшим исходом. Но не все потеряно. Может у него получится. Не может. Получится. Мысль материальна, мысль материальна, мысль... — Он много проблем тебе доставил, да?.. Изуми покачал головой, после чего откинулся назад на лавку. — Но все так хорошо о нем говорят. — Потому что он обаятельный, — когда Изуми широко распахнул рот в шоке, лицо Ичиджо перекосилось. — В смысле... Блять! Так. Заткнись. Он страшный, как моя смерть, но... Э-э-э... Есть в нем такая чуточка харизмы... Как бы это сказать... Ебло попроще сделай, а то убью. — Обаятельный, да? — Изуми весело фыркнул и подмигнул. — А кто еще был обаятельным? Угрожающе хрустнувшие кулаки его не напугали, и он лишь громче рассмеялся. Вот же малолетний засранец. Ну ничего, ничего. Будет у них минутка после победы, Ичиджо ему такую сладкую жизнь устроит, будет он еще умничать! Они перекинулись еще парочкой безобидных ругательств, и за этим Ичиджо заметил, что все проще и проще говорит с Изуми. Обычно так было лишь с Мураками, раньше, когда он еще видел солнце. С другими людьми, помимо сестры, таких отношений, чтобы ругательства намеренно воспринимались не как оскорбления, а просто как способ беззлобно подтрунить, не было. Подчиненные из офиса пусть и воспринимали их лай с Мураками в нужном направлении, но себе никогда такого не позволяли, ну, может, очень редко — когда были особо хорошие дни. Но субординация все еще царила. Да и с Мураками они все еще не были особо близкими приятелями, большую часть времени тот все еще называл его не иначе, как «босс» и обращался на «вы», а вот с Изуми такого не было. Словно дружба... Но это глупо. Друзья. У Ичиджо их, таких, никогда не было — потому что это была бессмысленная трата времени и сил. Был один идиот, который пытался навязаться ему в приятели, но Ичиджо быстро раскусил его истинные мотивы. Сэкия был слишком простым мудаком, в том, чтобы прочесть его, не было ничего сложного. — Уж точно не ты, — Ичиджо отмахнулся. — Закрой рот свой поганый, сил нет. — Во-о-от как сразу! — Глупая малявка, которая ничего не понимает, — передразнил его Ичиджо и показал язык. Это было глупое ребячество, но оно здорово отвлекало от нервозности. — Что б ты еще понимал... — Как будто ты настолько старше меня. — Ну, мне уже двадцать шесть... Подперев голову рукой, Ичиджо глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Уже двадцать шесть — кто бы мог подумать. Год он потерял тут, семь — в «Тэйай». Удивительно. В плохом смысле. Некоторые за такое время добивались поразительных высот, а все, чего он добился — это... Ну, он был должен почти миллиард иен, это считалось? Не каждый был способен добиться такого, так, максимум сотню. За волосы дернули еще раз, и Ичиджо угрюмо раскрыл глаза — если сейчас Изуми не прекратит делать то, что он делает, то кое-кого цапнут за палец. — Ты довольно спокойно сидишь для человека, который бросает на меня настолько убийственные взгляды, — заметил Изуми и схватил резинку. — Привык. — Хм? — Сестра есть... Была. Там, наверху, — Ичиджо неопределенно махнул рукой. — Постоянно так делала. — О-о-о, красивая? — Изуми глухо рассмеялся, когда на него бросили хищный взгляд. — Ты из тех братьев, которые так остро реагируют на эти темы? — Нет, просто она тупая идиотка, которая бы... Она... Скажем, позови ты ее на свидание, она бы не только согласилась, но еще и проделала пару таких вещей, от которых становится стыдно, — Ичиджо тяжело вздохнул и откинулся назад. Лежать на лавке было твердо, и он уставился в глаза нависшего сверху Изуми. — А еще ей шестнадцать... уже семнадцать, но тем не менее. Поэтому мне приходится за ней следить. Перед глазами возникло недовольное лицо Шизуки, с каким она обычно шипела при каждом замечании в свою сторону. Ей вечно не нравилось, когда за ней так внимательно следили, это даже забавляло. И хотя обычно Ичиджо отзывался о ней без какого либо уважения — то есть, предпочитал называть ее не иначе, как такими словами, которыми о родной сестре никогда бы никто не сказал, но, тем не менее, он все еще любил ее. По-своему. И она его точно так же. Интересно, как она там сейчас была... — Ого, и у злодеев есть любимые? — Изуми тихо фыркнул. — Она такая же злодейка, одна кровь все же, — беспечно бросил Ичиджо. — Отпетая хулиганка. — И что, окна бьет? — Чего она только не делает, но на нервах играет просто несравненно, конечно. — Вы с ней явно похожи. Изуми солнечно улыбнулся, когда Ичиджо бросил на него уничтожающий взгляд. Впрочем, он был недалек от правды. Они с Шизукой и правда были... Похожи. Не только внешне. К сожалению, она переняла не самые лучшие его черты, это подмечал и Мураками, и где-то глубоко в душе Ичиджо грызла совесть, что вместо послушной и милой девицы его сестра, из-за влияния его дурного окружения, стала отпетой хулиганкой. Хотя и до всего этого она проявляла... интересные наклонности, но то одно, а то, что вытворяла она сейчас — словами не описать. История о том, как она вместе со своими уродами-приятелями избила какого-то мужика под мостом палками — не на смерть, к счастью, иначе бы он ей устроил — до сих пор холодила кожу. Почему? Может от него и правда были одни лишь проблемы. Все были правы. Все... — Скучаешь по ней? — Конечно. А как же не скучать? — Многие не любят младших родственников, — уклончиво заметил Изуми. — Шумные, приставучие. Она знала о том, кем ты работаешь? — Естественно. — Вот уж и правда, яблочко от яблони. Изуми легко рассмеялся, но Ичиджо не ответил. Не совсем точное описание, но сойдет. Они говорили еще немного о всякой чепухе — здорово отвлекало от негативных мыслей, правда — как вдруг Изуми дернулся и резко повернулся в сторону коридора. Тот был темен, но там отчетливо раздавались шаги. Кто-то направлялся в их маленькое укрытие. И если сам Изуми напрягся, не зная, чего можно ждать, то Ичиджо лишь меланхолично откинул голову назад и уставился на медленно вошедшую фигуру. Эту довольную ухмылку он запомнит надолго, если уже та не отпечаталась у него в памяти. Чертов Нарушима. Выбить бы ему пару зубов... Но ладно, он хотя бы платит за все мерзкое, что делает. Тот остановился на пороге и с интересом уставился на них двоих, и чем дольше он смотрел, тем сильнее становилась его ухмылка. Но, кажется, то, что он пришел с миром стало ясно, отчего в плечо Ичиджо впились чьи-то пальчики, а рядом раздался заговорщический шепоток: — Ой-ой, он на нас пялится! — Изуми закрыл рот рукой и тихо рассмеялся. — И что же делать, что делать? Ты-то хорош, причесанный, а я? — Изуми, хорош вести себя как потаскуха! Нарушима хмыкнул еще громче и сделал шаг вперед. Они уставились друг на друга, после чего тот мерзким тягучим голосом — намеренно делал так, сучий сын — произнес: — Зачем звал меня, о великий? — Не ерничай, ебалка, — огрызнулся Ичиджо, после чего поднялся с лавки. Теперь оставалась главная часть плана. Оставалось надеяться, что этот хмырь даст свое согласие, иначе... Нет, запасной план был, но этот был безопасней всего. — Помнишь ту услугу? — голос Ичиджо буквально дрожал. — Неделю назад. — Такое не забудешь, — отвесил ему сальную улыбку Нарушима. Поганый ублюдок!.. Но ничего. Ничего. Ему тоже можно было верить, он попросту не был заинтересован в этом, не имел связей с Ичиджо, как Изуми, а значит, если Оцуки и будет что-то подозревать, то точно не его. Идеальный человек на подмогу. Как же хорошо, что тогда он подошел со своим предложением, если бы не это, то план мог бы встать в опасное положение. Но теперь в руках у Ичиджо был козырь. Нервно облизнув высохшие губы, Ичиджо продемонстрировал Нарушиме зажатые между пальцев игральные кости, после чего продолжил: — Я знаю, что сегодня кое-кто будет жульничать. Хочу раскрыть поганца. — Оцуки? Нарушима даже бровью не повел, когда лицо Ичиджо перекосилось. Но почему?.. Откуда?! Он специально не называл имени, чтобы в случае чего никто не воспользовался этим, ведь раскрыть Оцуки должен был именно он! И чем дольше ему думалось о том, что, возможно, не то что план, а банально их схема с этим идиотом была не столь идеальна, тем сильнее отливала у него краска от лица. Кажется, это заметили и Изуми с Нарушимой, и если первый обеспокоенно уставился ему в лицо, то второй недоуменно вскинул бровь. И только лишь. Кажется, он определенно не понимал, почему Ичиджо так запаниковал. На размышления и догадку Нарушиме потребовалось не меньше минуты, и, вздохнув, он покачал головой и провел ладонью по лицу. — Так... Послушай. Об этом все знают. — В смысле «все»?! — звенящим тоном переспросил Ичиджо. Нарушима бросил на него тяжелый взгляд. — Понимаешь, есть вещи для которых не нужно быть гением. Давай я дам пример. Ты же работал в казино, верно? Значит, поймешь аналогию, похожее место. Вот смотри, у нас есть пачинко-залы. Все знают, что хозяева жульничают с настройками автоматов и подкручивают в определенные дни какие-то из них, даже изоленту вешают, чтобы проверить, шаманили ли с ним или нет. И вроде как доказательств то нет, мало ли че там ковыряются, но все знают, что они жульничают. Так и с вами. Вы двое слишком удачливы, очевидно, что вы мухлюете, — Нарушима пожал плечами. — Но никто не знает как, поэтому вас не ловят. Все ждут, когда вы раскроетесь... Или раскроете друг друга. Хотя, давай скажу так, многие не знают о том, что вы работаете вместе. Просто что вы жульничаете каждый сам по себе. О вашем договоре догадались лишь избранные, но они слишком заинтересованы финалом вашего союза. Ну, типа, два лузера, проигравших Кайдзи... Когда Ичиджо угрожающе сузил глаза и осклабился, Нарушима выставил вперед руки и ухмыльнулся. — Ну-ну. Без обид. Просто шучу. — То есть, все давно все знают?.. Его голос звенел от напряжения. Это было логично в какой-то степени, и, когда Нарушима кивнул, Ичиджо смог лишь покачать головой в ответ. В общем-то, можно было и не переспрашивать. Люди из шахт повидали всякого, неудивительно, что они раскрыли такой простой обман. Но если их интересовал финал... Если Оцуки еще ничего не подозревал, то у Ичиджо был шанс. Ему нужно было достать денег всего на неделю, не больше, и тогда он сможет вырваться на поверхность. Идти туда без четкого плана было бы глупо, но Ичиджо хорошо знал несколько человек, к которым мог обратиться. В том смысле, что точно так же порушить их жизни, как сделал с ним это поганец Ито Кайдзи. Рука непроизвольно сжалась в кулак. Но ничего. Он сумеет все сделать. Он обманул столько людей за свою жизнь, даже себя самого, что добавить к этому числу всего лишь одного новичка-неудачника не составит труда. Тогда Ичиджо выберется на поверхность, а затем... Впрочем, что будет потом уже не столь важно. Главное — выбраться. Он вновь уставился на Нарушиму и высохшими губами произнес: — Ты поможешь мне? Я заплачу. Это были обдуманные траты, Нарушиме можно было верить. — Но как же та услуга? — елейным тоном бросил Нарушима и хмыкнул. — Тебе явно этого будет мало. — Ты слишком плохого мнения о людях под землей, ты знаешь? — Нарушима сузил глаза и приблизился к Ичиджо. Они уставились друг на друга, и тот медленно произнес: — Не все здесь злопамятные мудаки, жаждущие тебе смерти. Как я уже говорил, меня не волнует то, что ты натворил ранее в своей жизни. Все мы ошибались и поступали плохо. Ичиджо сомневался, стоило ли так просто — без платы — ему верить, и Нарушима явно это почувствовал. Он тяжело вздохнул и вскинул руки кверху, после чего бросил: — Я сделаю это потому, что ты меня попросил. Не более. Иногда люди так поступают, соглашаются на просьбы других помочь. Это нормально. Ты же, вон, принял помощь от сосунка Изуми, вон он как к тебе жмется. — Что я делаю?! Изуми ощерился, но Ичиджо резко вскинул руку, останавливая его от дальнейших разговоров. План был прост. Прежде всего нужно было продемонстрировать наличие магнита под тарелкой. И их — в кубиках. Оцуки все еще был бригадиром, и то, что у него была возможность подменить кубы вряд ли удивила бы кого-то, так что тут Ичиджо мог снять с себя возможные обвинения. Если Нарушима в нужный момент укажет на наличие магнита под тарелкой, то все будет отлично. Ну а если нет, то это сделает Изуми. Он был запасным планом, Ичиджо не хотелось к нему прибегать, потому что они были во вполне открытых дружеских отношениях. С Нарушимой же он в связях — иных, нормальных — замечен не был. Это устроило всех троих, и, кивнув, Нарушима направился к выходу. — Удачи, Сейя-тян, — передразнил он тон Нагато и фыркнул, когда Ичиджо озлобленно сузил глаза. — Я помолюсь богам, какие услышат, чтобы мир избавил наконец нас от твоего присутствия тут. Хотя ты не такой плохой, каким тебя описывают. И, не слушая дальнейшее, развернулся и направился к выходу. Как нужно было относиться к Нарушиме? В конце концов, он тоже был противником — пусть они и не враждовали открыто, но тот все еще использовал его для своих грязных целей. У Ичиджо все внутри неприятно сжималось от мыслей о том, что пришлось ему пережить ради заветных тысяч перика. Одно было хорошо — в отличие от Нагато, Нарушима молчал, он был достаточно деликатен, а после... процесса всегда помогал встать, если все болело. Но это не оправдывало его. Все это было пиздец по-блядски, тошнило неимоверно. Что сказала бы сестра, узнай об этом? А родители?.. Нет. Лучше не думать о таком. Неважно, что они скажут. Все это осталось в прошлом, далеком и забытом, о каком Ичиджо сейчас не было смысла думать. Там, наверху, его никто не ждал. Никто не осудит. Он просто выберется отсюда, а о том, что будет дальше, подумает уже тогда. Кратковременные цели были просты, и он смирился с ними — потому что его единственный план наперед, дождаться смерти старика и занять место номера два у Куросаки под ногами, провалился с треском после первого шага Ито Кайдзи в казино. Удачи... Удача ему понадобится. Явно почуяв, как потемнел лицом Ичиджо, Изуми наклонился к нему. Он попытался что-то сказать, но не смог выдавить из себя и слова. Но этого было и не нужно. Пора было готовиться. Идти навстречу своей смерти... Все или ничего. Сегодня решится его судьба. Живот скрутило узлом в предвкушении. Или в испуге. Поднявшись, Ичиджо медленно направился к выходу. — Ты думаешь, ты сможешь победить? Что все получится? Изуми поджал губы и рассерженно взглянул на Ичиджо — тот почти собрался уйти, но замер в проходе, после чего резко обернулся. Эта вся реакция умиляла, то, что какой-то мальчишка взял и возвел его в ранг приятеля, друга... Но почему-то это было приятное чувство. Очень и очень приятное. И то, что Изуми продолжал беспокоиться, давало еще больше сил. Наверное, это и было то, что поддерживало Кайдзи все это время. Друзья, да? Какой бред. Но когда он вышел на поверхность — он знал, что внизу ждали его победы и верили в него. И потом то же произошло с Саказаки и Эндо. И теперь, на примере Изуми, чужая глупая вера в тебя ощущалась излишне. Потому что в самого Ичиджо никто никогда и не верил. Кроме Кайдзи. Тогда... Нет, это было глупо. Надо было упиваться чем-то более реальным. Например, верой Изуми. Криво улыбнувшись, Ичиджо наклонил голову набок и приложил палец к губам, после чего тихим голосом проговорил: — Верь в меня.