"Злодей" в геройской шкуре или Спасение целого Мира

Гарри бродил по большому лесу. То, что лес большой, было понятно просто на уровне инстинкта. А когда Гарри залез на одно из самых высоких деревьев, которое смог найти, то выводы подтвердились. Магия здесь не работала, а может, работала не так, как привык мальчик. Гарри вполне допускал вариант, что он делает что-то не так. На самом деле, он был уверен, что делает что-то не так. Он бродил уже пару часов, по абсолютно бескрайнему лесу, на вершине дерева он точно видел, что края у леса нет, будто всё, что было в этом месте — это лес. Задачу осложняло ещё и то, что он не помнил как здесь оказался и главное: «Зачем?» Он скитался как неприкаянный и пытался вспомнить хоть что-нибудь, что предшествовало этому событию. Но было глухо. В голове была какая-то пустота, что тоже не добавляло никакого оптимизма ситуации. Мыслить связно получалось только постольку-поскольку. Что уж говорить, если дельная мысль, что стоит погрузиться в себя и осмотреть ментальный мир и потоки, пришла только после пары часов блужданий? Он сел и попытался это выполнить, но сознание то и дело уплывало. В итоге, он просто уснул и проснулся оттого, что его кто-то тряс. Гарри открыл заспанные глаза и очень захотел поспать ещё немного, но кто-то был крайне настойчив. Гарри думал, что Мракса стоит проклясть, да так, чтобы больше даже неповадно было подходить к его комнате. Но глаза не нашли привычное лицо Мракса. Перед ним была женщина. Она тепло ему улыбалась и мягко, но настойчиво, трясла за плечо. У неё были длинные чёрные волосы, синие глаза и мягкие черты лица. Она была одета в какой-то коричневый балахон, грубо сшитый кольцами, прилегающими друг к другу. Это было что-то вроде туники или накидки, ну, или должно было быть чем-то вроде них. На ногах были сандали с перевязками и коричневые бриджи, а за спиной виднелся гриф какого-то музыкального инструмента. Гарри моргнул и внимательно и цепко оглядел женщину, пытаясь понять кто она, где он и что вообще происходит. Она же, довольно сощурилась и заговорила. -Здравствуй. Как ты себя чувствуешь? — её голос был мелодичен и приятен, а сама она производила крайне дружелюбное и расслабляющее впечатление. Гарри усилием воли заставил себя насторожиться. Она была обаятельна. Даже слишком. -Кто вы? — женщина тихо хихикнула, глядя на настороженного ребёнка. -Меня зовут Лестия, а тебя? -Гарри. — женщина покачала головой. -Нет-нет. Не так. Как тебя зовут? — снова спросила она, но при этом выглядела немного недовольной, будто бы Гарри её обманул. -Астиль. — снова попытал счастья Гарри и женщина счастливо улыбнулась. Она встала и протянула руку. -Пойдём, Астиль, я провожу тебя! -Куда? — он поднялся, но не спешил браться за чужую руку. -На сборы, а потом на праздник! — она ухватила его за локоть и они исчезли. Гарри немного дезориентировало это путешествие и он мрачно взглянул на Лестию. Та продолжала улыбаться, как ни в чём не бывало. Женщина поманила его за собой в богато украшенный шатёр, за неимением лучшего варианта мальчик последовал за ней. В шатре было много народу, который сидел на подушках, коврах и полу. Они общались между собой, у каждого был инструмент и венок, а посередине стоял большой круглый стол, за которым никто не сидел. Когда они вошли внутрь, то все оживились. -Ну, наконец-то! Почему вы так долго? — спросил один мужчина с венком из ромашек и незабудок на голове. Он был большим и похожим на медведя, но не воспринимался как угроза. -Бедняжка заблудился в сером тумане, у нас давно не было гостей, вот и вышло, что никто его не ждал. Хорошо, что он сам смог выбраться и выйти в лес. — грустно улыбнулась Лестия, на её голове появились одуванчики и, кажется, ковыль с полынью. -Ох, ты много помнишь? — к нему подошёл златовласый мальчик с венком из сирени и виноградной лозы. -Да, только я не знаю как оказался здесь и где это здесь. — мальчик счастливо улыбнулся, а окружающие, которые сильно напряглись, словно расслабились. К нему подошла абсолютно чёрная ведьма с венком из лилий на голове и свирелью. В руках у неё появился кубок, наполненный чёрной жидкостью. -Это поможет вспомнить, выпей до дна. — голос у неё был грудным и тяжёлым, но почему-то казался выразительным и приятным. Гарри помешкал пару мгновений, а потом выпил странную чёрную жидкость. В любой другой ситуации — это последнее, что бы он сделал, но сейчас… Он чувствовал себя откровенно паршиво, голова всё ещё трещала, мысли путались и текли вяло и неохотно, так что, если это был яд, то он надеялся, что он быстродействующий. Жидкость была тёплой и сладко-пряной, но не вязкой или приторной. Стоило Гарри осушить кубок, как он вспомнил, что он тут делает, а ещё, что он где-то два дня скитался в тумане, а потом, когда вышел в лес, то сразу же потерял сознание, после чего ему отшибло память. Он поблагодарил ведьму и та улыбнулась. -Присаживайся. — сказала Лестия. Его усадили за стол, на котором появилась разная еда. — Поешь с нами, поговорим после. Обед протекал весело. С шутками, ссорами, криками и даже киданием еды в неугодных. Гарри с любопытством наблюдал за странными людьми, которые пригласили его. Они были шебутные, ехидные, насмешливые, но не жестокие или злые. Было в них что-то родное и правильное. Обед закончился и на столе появились кружки с пивом, элем, медовухой, глинтвейном, чаем, кофе, соком и прочими жидкостями, а также закуски, печенье и шоколад. -Итак, Астиль, расскажи нам, пожалуйста, что в мире творится. Гостей у нас не было уже много столетий. — попросила Лестия. -С какого момента рассказывать? — только и спросил он. Златовласый мальчик с венком из сирени и лозы улыбнулся и сказал: -Я был последним и жил, хм, спустя двести двадцать три года после создания школы Хогвартс. Так понятно? — полюбопытствовал мальчик. Гарри кивнул и призадумался. Рассказывать нужно было много. Очень. Он вздохнул и начал рассказ. Люммеаты бледнели, шипели, нервно стучали по столу, мрачно шутили и достали выпивку покрепче, кто-то даже всплакнул пару раз. Они хотели максимально полный рассказ, а потому Гарри долго, очень долго, распинался. Кажется, он рассказывал пару дней, судя по приёмам пищи, но ни сна, ни отдыха, как такового, здесь не требовалось. Когда он дошёл до себя, то люммеаты были уже в лютом ужасе от того, что происходило в мире. -Теперь понятно почему мы не можем переродиться, а туман становится всё больше. — мрачно сказал люммеат с венком из хвои. -О чём вы? — спросил немного утомлённый Гарри. -Это место — пристанище Люммеатов, Истинных Друидов. Наши души привязаны к Миру, мы не участвуем в круговороте душ, потому что изначально были другими. В некотором смысле — мы дефектные, не такие, как другие. Наши души были изгоями и ни один из Миров не желал нас приютить, потому что мы можем испортить их план. Мы творцы, а творить должен Мир, а потому они опасались принимать нас. Но один из молодых Миров решил, что раз мы никому не нужны, то он просто заберёт нас, а потому привязал к себе и этим довершил нашу суть. Мы можем перерождаться только в нём и мы несём волю Мира, мы помогаем ему, такова наша роль и предназначение. А потому, умрёт он — умрём и мы. — он замолчал. -Когда Мир выдернул тебя из круга перерождения — он сделал тебя дефектной душой. — продолжила чёрная ведьма, её взгляд был цепким, а голос жёстким, остальные люммеаты тоже были мрачными. — Он не должен был делать что-либо подобное. Это серьёзное нарушение. Теперь у тебя нет выбора, только жить по его правилам. -Вряд ли он хотел поступать так… — тихо сказала Лестия. -Не хотел бы, не поступил. — мрачно сказал мужчина, похожий на медведя. Гарри только вздохнул. Он обдумает это позже. -У тебя есть вопросы, Астиль? — спросил мужчина с венком из хвои. Мальчик задумался. -Вы помните свои прошлые жизни? -Нет, только последнюю. — хмыкнула девушка с венком из кленовых листьев. — Мы не перерождались уже много сотен лет… — грустно добавила она. -Но вы всегда перерождаетесь в люммеатов? -Нееет, — протянула девушка с венком из белладонны и какой-то травы. — вон рыжий был пиратом. Обычно, люммеатов немного, да и не все проходят посвящение. — Гарри кивнул и задал последний интересующий его вопрос. -Душа разве может умереть? — рыжий колдун с васильками на голове весело улыбнулся. -Чёрт его знает! — сообщил он, Гарри фыркнул. Остальные не очень одобрительно посмотрели на рыжего и пьяного друга, но пират был непробиваем. — Ой, да бросьте! Он не выглядит даже немного разозлённым! -Ты не злишься на него? — спросил абсолютно белый мальчик с венком из чёрных роз. Гарри задумался. -Нет, не злюсь, но мне немного обидно. — Лестия грустно улыбнулась. Всё стихло и Гарри смог обдумать полученную информацию. Конечно, то, что он больше не сможет переродиться в другом Мире его расстраивало, но он, в любом случае, не будет помнить прошлую жизнь, может быть кем угодно, да и вообще, всё не так уж и плохо. Конечно, Мир мог предупредить его, но Гарри отчасти понимал, почему ему об этом не сказали. Мир умирает, ему страшно, его столько раз предавали, столько раз его собственные дети пытались его уничтожить, что он просто потерял надежду, перестал верить и Гарри может его понять. К тому же, безвыходных ситуаций не бывает и он что-нибудь придумает, если что. Можно построить телепорт в другой Мир, посмотреть что там, даже умереть там, а потом он просто вернётся обратно. Делов-то. Было бы желание. Так что, он не был слишком расстроен. Просто было немного неприятно быть дефектным, хотя, можно ли быть дефектным в толпе таких же? Погасив внутренний конфликт он вернулся в реальность. Люммеаты смотрели на душу, что пришла к ним, и испытывали удовлетворение. Они не стали говорить, что его решение помочь Миру довершило его дефектность, так бы он вполне мог вернуться в круг перерождения. Отчасти, это была проверка, отчасти, желание увидеть истинное лицо этой души и самую малость — любопытство. Осознание, что тебе не оставили выбора — болезненно и отвратительно, особенно, когда это делает тот, кому ты помогаешь и кого пытаешься спасти. Но пришедшая душа была способна понять Мир, а потому вполне могла ему помочь. -А сколько я здесь уже нахожусь? — вдруг спросил Гарри и люммеаты переглянулись. -О! Мы совсем забыли про время! — воскликнул темноволосый мужчина с венком из орхидей. — Праздник совсем скоро, а мы совершенно не готовы! -А что за праздник? — спросил Гарри. -Твоё посвящение, что же ещё! — воскликнул он и все засуетились. Помещение заполнил шум, кто-то что-то кричал, кто-то порыкивал на окружающих, некоторые носились с непонятными предметами, в общем, царил хаос, своей непревзойденной персоной. Черная ведьма взяла его за плечо и отвела в сторону от суеты. «Задавят ещё» — пояснила она. И Гарри был вполне согласен с этим утверждением. Шатёр стал меняться, превратился во что-то, напоминающее просторный зал, со сценой, огромными дверьми, у которых одна створка была из радужного опала, а вторая из оникса, высокими потолками, изображающими странные и постоянно меняющиеся вещи, огромными окнами и маленькими столиками. Зал продолжал довершаться. В каждом из окон появилась луна или солнце, или мириады звёзд, над потолком зависли причудливые светильники, которые горели всеми цветами, были даже горящие чёрные, что было действительно странно, но почему-то Гарри казалось, что так оно и должно быть. Огромные деревья заменяли залу колонны, их листья серебрились в свете лун, солнц и звёзд. По залу стали летать птицы, свивая себе гнёзда на деревьях, распустились цветы на сцене, плющ обвил деревья и камень. Наконец метаморфозы прекратились и люммеаты встали в две колонны, которые заканчивались у дверей. Лестия подошла к нему и взяла за руку. -Ничего не бойся. Ты и сам поймёшь, что тебе нужно сделать. — сказала она, когда провела его через колонны люммеатов, которые сопровождали их мерными хлопками, Гарри подумал, что это начало какой-то мелодии. Двери раскрылись и он вошёл внутрь. Мальчик оказался в большом гроте, посередине которого бил ключ с голубой водой. Гарри подошёл поближе и сел. Он прикрыл глаза и выпустил свою магию, та начала кружиться вокруг, завывая; вода в ключе замёрзла, а гроте стало ужасно холодно, посыпался снег. Пещера начала леденеть. Гарри отдал контроль своего тела магии, он не видел, что его руки стали вырисовывать какие-то узоры, что он сам стал покачиваться в такт музыке, которая доносилась из-за дверей. Ему просто было хорошо. Ощущение собственной силы пьянило, а на губы выползла блаженная улыбка. Ветер продолжал завывать и кружиться, снег начал падать медленнее, а ключ вдруг взметнулся вверх, сняв с себя оковы холода и льда, закружился вокруг мальчика, весело переливаясь и журча. Гарри открыл глаза и потянулся к нему руками. Вода послушно подалась навстречу люммеату и Гарри понял, что ему нужно сотворить. Руки быстро отделяли струи воды и создавали цветы, которых в этом мире не водилось. Астилины. Мать Астиль очень любила их, а потому назвала так дочь, чтобы та была на них похожа. Зимние цветы, что цветут во время метелей и распускаются ночью, под светом звёзд и луны. Ядовитые, опасные, создающие галлюцинации и паралич, навевающие сны, зачастую кошмары… Но прекрасные. Сине-белые, с почти чёрными стеблями и рваными краями. Они могли помочь, могли убить. Всё всегда зависело от дозы и добавок. Мать любила готовить яды именно из этих цветов, потому что астилины были крайне удобны. Из них можно было приготовить хорошее снотворное и успокоительное, а можно парализующий яд или сильный галлюциноген. Гарри вспоминал каждый стебель, каждый лепесток. Вода охотно принимала форму, самостоятельно довершая всё, что он хотел сделать. Его глаза были прикрыты и он легко улыбался, а вокруг продолжал веселиться ветер, подкидывая вверх хлопья снега и будто пританцовывая под мелодию. Последний штрих и всё взметнулось вверх, переполнилось силой и зашумело, а потом стало медленно опускаться. Гарри закрыл глаза, наслаждаясь ощущениями и той свободой, которая переполняла его, как никогда ранее. Когда он открыл глаза, то первое, что он увидел, — это поле астилинов, среди снегов. Их лепестки мерно покачивались из стороны в сторону и Гарри сорвал один из них. Его словно повело и он начал срывать цветы, складывая их рядом. Он уже начал плести венок, когда до него дошло что именно он делает, как и то, что он совершенно не умеет плести венки. Он помедлил мгновение, пытаясь объяснить как так, но ответа не нашёл. Он выдохнул облачко пара, нахмурился и продолжил. Цветы ложились в руку и сплетались стеблями, а Гарри всё не понимал, где и когда он этому научился. В итоге, пришлось сказать себе, что это всё магия, что было довольно забавно, потому что даже магию можно было объяснить. Венок был закончен. На удивление красивый и не кривой. Мальчик улыбнулся и водрузил его себе на голову. Честно говоря, он никогда ничего подобного не делал, но ему понравилось. Это расслабляло почти также, как создание артефактов. Гарри встал и пошёл к выходу, но его что-то остановило. Он оглянулся на оставшиеся цветы, а в голове что-то щёлкнуло и он подошёл поближе. Зарывшись руками в снег и нащупав камень, он пожелал, чтобы они ждали его, когда он проснётся. Магия вновь взметнулась, а потом послышался смех, весёлый и звонкий. Цветы исчезли из грота и Гарри почувствовал странную, но приятную усталость. Двери распахнулись и он вышел в зал, где его ждали люммеаты. -Справился! — возвестил рыжий пират и поднял вверх кружку с выпивкой. — Твоё здоровье! — окружающие закатили глаза, а Гарри улыбнулся. -Да будет праздник! — возвестила девушка с белладонной на голове и тоже приложилась к кружке. Поттер чувствовал рвущееся изнутри веселье. Он ощущал лёгкость, какой не ощущал, кажется, никогда. Это было похоже на первый полёт на теневых крыльях, когда они с Илем, на спор, делали мёртвую петлю, быстро взлетая наверх, а потом падая вниз. Такое же счастье, риск и веселье. Зазвучала музыка и Лестия потянула его танцевать. Он никогда в жизни не чувствовал себя так. В его руках каким-то образом оказалась скрипка, он совершенно упустил этот момент; Гарри играл вместе с музыкантами, танцевал и веселился. Он чувствовал настоящее счастье, такое… Ничем незамутнённое, совершенно искреннее и бесподобно пронзительное. Это было как глоток свежего воздуха, как что-то неописуемое и восхитительное в своей простоте. Он никогда не думал, что может чувствовать себя так. Спустя какое-то время его отвела в сторону чёрная ведьма. -Ты всё ещё хочешь ему помогать? — спросила она. Гарри задумался. -Я обещал. -Не клялся. — криво улыбнулась ведьма. -Не клялся. — кивнул он и улыбнулся. — Но обещал, а потому выполню. — ведьма довольно кивнула и хлопнула в ладоши. -Что ж, пусть будет так. — она достала из своего венка лилию, что-то ей прошептала и вложила в руку мальчика. — Здесь мои знания. Я была люммеатом и жила в Африке, там много чего полезного. — лилия исчезла из руки ребёнка. — Знания будут приходить медленно, во сне или во время медитаций, только то, что может тебе помочь. — усмехнулась она и Гарри искренне её поблагодарил. Праздник начал заканчиваться и люммеаты стали отводить его в сторону, отдавая по цветку из венка. Лестия дала ему одуванчик и попросила беречь себя, пират отдал василёк и сказал, что он сможет найти его клады, там было много книг, за что Гарри был крайне благодарен. Также, ему подарили веточку хвои и листья дуба с наставлениями, беладонну с пожеланием повеселиться, листья клёна и просьбу постараться, ромашку и добродушное похлопывание, чёрную розу и несмелую улыбку, орхидею с парой советов о браке (вот уж без чего бы он точно обошёлся), колосья и танец. Последним подошёл мальчик с асфоделями на голове, он казался смутно знакомым, но вот вспомнить Гарри так и не смог. Мальчик молча достал цветок, прошептал что-то над ним и вложил в руку Гарри, он провёл пару раз по его руке и слегка сжал, а потом также молча ушёл. -Тебе пора, Астиль. — мягко сказала Лестия. — Мы будем тебя ждать. Гарри улыбнулся и помахал им рукой, ему ответили тем же. Последним он увидел мягкую улыбку мальчика с асфоделями: «Я буду ждать тебя, моя дорогая сестра…» — одними губами прошептал он. -Талинхи? — глаза Гарри расширились, но ничего сделать он не успел.

***

Гарри медленно открыл глаза. Тело затекло и немного замёрзло, он был припорошен снегом, а волосы заледенели. Руки немного саднило, а на левой руке образовались узоры двенадцати цветов и листьев, которые ему подарили люммеаты. От сгиба локтя до запястья, накладываясь на шрам, были вытатуированы цветы. В том же самом порядке, в котором их дарили. Гарри отметил всё это мимоходом и уставился на асфодель, который красовался на его запястии. Вьюга в помещении стала утихать и Гарри заметил астилины, которые мерно покачивались, смахивая с себя снег. Он прошёл посвящение. Он создал цветы, которых не было в этом мире. Он, кажется, встретил брата. Гарри медленно поднялся и затёкшее тело недовольно заболело, протестуя, но Гарри этого не заметил. Он начал разгонять кровь по телу, потянулся, но вот мыслями был далеко отсюда. Стыдно было признаться, но своего брата он почти не помнил. Ни лица, ни голоса, только смутные очертания и какие-то факты из их общей биографии, то, что запомнилось больше всего. Талинхи ушёл из дома, когда Тиль было около десяти, в начале осени, а потом они ни разу не виделись. Честно говоря, она плохо помнила то время, но не то чтобы она задумывался над этим. Тиль просто была рада, что с братом всё в порядке. Было письмо от Инхи, когда родители умерли, что ему не нужно наследство и вопрос справится ли Тиль с похоронами самостоятельно. Она сказала что да. Это была их последняя весточка друг другу. Они были не очень близки, на всю семейную муть времени никогда не было, но Тиль испытывала благодарность к брату и по-своему любила его, потому что, по сути, это он её воспитал и он же о ней заботился. Родители, на тот момент, уже были совсем плохи. Гарри покачал головой и встряхнулся. Стоит обдумать это после. Маги смотрели на то, как затихает ледяной ураган, а за ним поднимается маленькая фигурка. Мальчик потянулся, размял тело, рассмотрел свои руки, зевнул, встряхнулся и встал. Ветер уже почти стих и они смогли увидеть цветы, маги никогда таких не видели. Только Мракс признал в них те, что видел в мире Гарри. Внутри всё переворачивалось и сжималось от беспокойства. Проклятый Поттер ходил по грани, а он ничего не смог сделать. Том почувствовал как храм отпускает его и он вновь ощущает камень под ногами. Гарри, тем временем, рассматривал астилины и испытывал удовлетворение, а смятение было убрано подальше. С этим можно разобраться позже, когда он будет дома и поест. Сейчас его беспокойство ничего хорошего не сделает. Он повернул голову на странный звук и с удивлением отметил, что в гроте он не один. Все Основатели, Мракс и Сириус с Северусом также смотрели на него. Они были бледнее, чем это было положено аристократам, и выглядели напуганными и замёрзшими. Что они тут вообще делают? Гарри хмыкнул и заговорил. -Почему вы здесь? — голос был тихим и немного хриплым, но его всё равно было слышно. -Какого Мордреда ты вытворил?! — взорвался Сириус после затянувшегося молчания. -Я проходил посвящение. — он двинулся к ним. — И я предупреждал вас об этом. Так, в чём проблема? -В чём проблема? — полузадушенно спросил Северус. -Да. В чём проблема? — Гарри был немного удивлён их поведению. Он же предупреждал. Так в чём причина? Мозг медленно обрабатывал информацию и до мальчика начало доходить. Вскрытые вены, ещё одна клиническая смерть, да и неизвестно сколько он так провалялся… Очень захотелось вернуться обратно к люммеатам и попросить убежище. — О. — только и сказал Гарри, понимая всю бедственность своего положения. Взрослые же, ощущали и облегчение, и остатки страха, и желание прибить негодника за такой финт. Первым отмер Мракс и подошёл к Поттеру, он кинул в него диагностическое и осмотрел, из последних сил сдерживая себя от необдуманных поступков, вроде утаскивания Гарри в Мракс-мэнор и запирания там до пришествия Мерлина. Его немного потряхивало, что не укрылось от взгляда Гарри. Он почувствовал укол вины, за то, что заставил всех так сильно нервничать. -Мне жаль, что вы это видели. — искренне сказал Гарри и маги наконец отмерли. -Жаль?! Тебе жаль?! — бесновался Сириус. Северус же просто откинулся на стенку и тёр переносицу. Остальные выглядели не лучше. Хельга с Ровеной держались за руки и последняя тихо что-то шептала крайне взволнованной супруге. Салазар стоял с закушенной губой и зарывался в свои волосы, а Годрик очень мрачно смотрел на потомка. — Мы все чуть с ума не посходили от страха! Какого дементора ты вообще вытворил, Гарри?! Ты хоть понимаешь, что сделал?! — продолжал выговаривать крёстный, ходя из одной стороны в другую и взлохмачивая волосы. Но самым страшным был взгляд Мракса. Было в нём что-то такое, что Гарри передёрнуло на мгновение. Он вздохнул. Нужно прекратить это прямо сейчас. -Стоп. — жёстко прервал Поттер и все маги как-то напряглись. — Если вы забыли, то мы в Храме. Это не место для ссор и выяснения отношений. Подождите меня снаружи, мне нужно всё закончить здесь, а потом мы поговорим. Дома. — не терпящим возражения голосом, сказал мальчик. Маги, всё ещё дезориентированные и напуганные, послушались приказного тона, внутренне понимая, что перед ними сейчас был не маленький мальчик Гарри, а Люммеат, на чьей стороне был и сам Храм. Последним вышел Мракс, который посмотрел на Гарри ещё раз, нахмурился и покинул святыню. Гарри вздохнул. -Они такие забавные. — сказала Душа Храма. Озорной синеглазый чертёнок здорово подпортил Гарри планы. -Ну, и зачем ты это сделал? -Мне было скучно, обо мне все забыли, а тут так удачно подвернулись эти глупые маги. — хихикнул мальчишка. -Ты такой вредный. — Душа подлетела к нему и обняла. -Прости, я не хотел. — заглянув в глаза сказал ребёнок, Гарри вздохнул. -Ничего, Амин, всё в порядке. Рано или поздно они бы всё равно узнали. — ребёнок виновато улыбался. -Ты же будешь приходить как и всегда? И других приводить? — немного взволнованно спросил он. -Конечно. — Гарри взъерошил волосы ребёнка и нежно улыбнулся. Амин просиял так, как это умеют только дети. Он был рад, что его больше не забудут и что его простили. Всё таки, ребёнок не хотел, чтобы эти маги страдали от неизвестности, а потому показал им Гарри. Поттер это прекрасно понимал, ведь Амин был доброй душой, пусть и не совсем понимал окружающих, что было неудивительно, ведь ему редко перепадали разговоры и пояснения.

***

Гарри был немного истощён и чувствовал некоторую усталость, а потому разбор полётов перенесли; ну, просто все взрослые отпаивались успокоительным, а потому наорать на него не могли. Семейство было сильно взволнованно, но когда Гарри появился живой и относительно здоровый, то напряжение спало. Дети же отказались покидать Поттера; Астрид висела на нём и отпускать не собиралась, Ригель и тройняшки крутились под ногами и что-то оживлённо рассказывали. С ними же вертелась и Агот, Фирвон клюнул его в макушку, назвал идиотом и царственно уселся на голову, туда же улеглась Шенги, не менее возбуждённо, чем дети, рассказывая про свои будни. В общем, выглядел он крайне забавно. На этом фоне самыми спокойными были более старшие дети и Тиашес, который был просто рад, что хозяин жив. Гарри отпустили спать только когда все убедились, что он в порядке и что смогут устроить ему весёлую жизнь завтра. Не при детях же. Поттер лёг на кровать, понимая, что завтра его ждёт мало хорошего. Взгляды взрослых магов — пугали. Особенно, зверский и какой-то больной взгляд Мракса. Гарри впервые задумался над тем, сколь сильно они все отличались от него самого, насколько чужими они были для него. Или чуждыми? Гарри не был уверен, но прекрасно понимал, что и менталитет, и привычки, и особенности воспитания, и философия, и вообще всё — было у них разным. Слишком разным. Почему-то, это немного расстроило. Его не понимали, кажется, даже не пытались понять и этим напоминали зашоренных обитателей Тивии, благодаря которым и стали возможны все те пагубные изменения, против которых боролись все ребята из Ши-ранк. Возможно, будь он чуть менее сбит с толку и расстроен, то не стал бы думать о них таким образом, но он был всего лишь человеком, которого закинули в чужой Мир, нагрузили работой, обманули и выбили почву из-под ног. Он понимал всё это и он всегда стремился понять других, но сейчас он просто… Устал. Гарри не мог перестать думать о своём брате, не мог перестать думать о том, что его не желают понять, не мог смириться с тем, что его обманули. Человеческая душа изменчива — это не новость. Глупо было думать, что проблемы, на которые он закрывал глаза, не всплывут в конечном итоге. Подросток покачал головой и вышел в теневой проход. Он не сможет сейчас уснуть. Мысли, кружащие в голове, не дадут ему закрыть глаза и забыться, а потому он решил, что стоит немного прогуляться и выпустить пар. У него давно не было хорошего боя или просто тренировки на грани, чтобы после быть не в состоянии даже стоять ровно. Как говорил Шидан, их обожаемый инструктор и просто замечательный боевик: «Хороший бой — это благо, особенно для излишне думающих личностей и юнцов! Так что, двадцать кругов по полосе препятствий, паршивцы!», помнится, именно после этого адового наказания, они с Илем узнали, что, оказывается, они замечательная команда. Гарри улыбнулся, вспоминая былое, которое совсем чуть-чуть приглушило недовольство от настоящего. Он знал, что скоро это пройдёт и он снова сможет видеть людей, такими, какие они есть, а не такими, какими их рисует его воображение и обида. Даже здесь он продолжал выполнять заповеди Кайлинши и Гайшида. Познавай, выжидай, думай, выполняй, прощай и мечтай. Познавай, ведь там где познание — там понимание, а там где понимание — там принятие. Помни, каждый человек достоин быть понятым, но не каждый достоин прощения. Выжидай, не давай своим эмоциям и боли превратить тебя в монстра. Думай, ведь там где мысли — там развитие, там где развитие — там жизнь, что отлична от существования. Выполняй, когда обещал или клялся. Не давай своим словам опустеть. Прощай, но лишь тех, кто желает прощения и познал понимание. Мечтай, ведь там где мечта — там надежда и творчество. А без творчества и надежды — твоя жизни станет скучной и серой. Это потянуло за собой воспоминания о брате, те немногие, что у него были. Именно он, когда Астиль была ещё совсем ребёнком, дал ей книжку с легендами, в которой, самой первой, была легенда о Богине всего сущего — Кайлинши и о её брате Гайшиде, что олицетворял материю. Богиня — творец, она слепила Мир, добавила в него краски, а Бог стал материалом, который использовала Кайлинши. Помнится, тогда брат сказал, что она сама должна понять и решить для себя — принимать ли эти законы и эту философию или отказаться от неё. Она решила принять. Ведь познание и понимание — это то, чем занимается человек всю свою жизнь. Это казалось логичным уже тогда и помогло маленькой девочке не скатиться в ненависть. Гарри пришёл на тренировочную площадку, которая находилась чуть правее мэнора и выглядела как огромная арена. Здесь было множество чар, которые позволяли тренироваться в любое время суток и при этом не привлечь к себе внимания лишним шумом. Подросток выставил против себя парочку десятков манекенов и начал бой. В ход шли не только заклинания и стихии, но и вообще всё, что подвернётся под руку. Спустя всего час он едва мог передвигаться на своих двоих и был уверен, что вырубится, как только коснётся подушки. Стоило ему оказаться в кровати и вырубиться, как асфодель на его руке загорелся белым и навеял ребёнку странный сон.

***

Он стоял посередине какой-то дороги в полной темноте и пытался понять что происходит. Ощущения были странными. Как тогда, при первой встрече с Миром. Подросток нахмурился и попытался разглядеть себя. Белые волосы, сам по себе выше и Гарри был уверен, что сейчас выглядит как Астиль. Дорога начала увеличиваться и он напрягся сильнее. Что-то будет. Мир вокруг начал разворачиваться и перед ним предстала Вечная Тропа, которая должна была привести его в место, которое станет ему новым началом. Показались первые снежинки, которые стали кружиться в воздухе, маня за собой вперёд. Гарри улыбнулся и пошёл за ними. Всё верно. Он же умер и теперь его ждёт новое начало, ведь ничто не заканчивается, а Мир находится в вечном круговороте. Души, подобно воде, меняют свой облик, но всегда остаются с той же сутью. Девушка спокойно шла вперёд и ни страха, ни ужаса не испытывала. Тиль была рада, что её приняла Вечная Тропа и готова была к новым испытаниям. Жухлую траву на обочине стало припорашивать снегом, а ветер, который был мягким и ненавязчивым, стал более кусачим и холодным, утягивая за собой фигуру в чёрном. Тиль шла, с каждым шагом забывая, что было в её жизни. Родителей, брата, школу, Геройское сообщество, Пиратский Порт, Первого наставника, ребят из Ши-ранк. Осталась лишь Цель, которая была для этой души первоочередной, и установки, которые душа считала своей сутью. Путь закончился сугробами, а из-под них вырастали причудливые деревья, покрытые инеем и снегом. «Ты станешь северным ветром…» «Ты будешь ледяным океаном…» «Ты обратишься в снег, который любовно укроет этот мир…» «Твоим отцом и прародителем станет Фирвон…» В голове всплывали строчки легенды, а губы Тиль украсила блаженная улыбка. Девушка бесстрашно двинулась вперёд. Это была её маленькая мечта из детства. Побывать в гостях у Фирвона, станцевать и спеть с северным ветром, сыграть с океаном и обратиться снегом, укрывающим землю. Когда Тиль была совсем маленькой, то хотела, чтобы её забрал Северный ветер, унеся далеко-далеко. Она смотрела на вьюгу, бушующую за окнами, и мечтала, что станет одной из дочерей Фирвона. Сирвиной. Ребёнком мороза, созданием тьмы и холода. Они были сильны и свободны, а маленькая Тиль знала цену и тому и другому. Сирвины родились от Морского Чудовища Ингрлинд и Фирвона, который, после смерти жены и сына, был безутешен и вложил в своих дочерей всё то, что желал показать Реаре и Фирталу. Они были порождением самой тьмы, самим кошмаром, но добра и веселья в них было ровно столько же, сколько и зла со скорбью. Он научил их целительству и каждой подготовил Дар, который был для них определяющим. Старшей, Сирви, он подарил творение, Средней, Ринви, разрушение, а Младшей, Фирри, он подарил покой, который уравновешивал тройняшек, не давая детям Ингрлинд начать творить хаос и скатиться в безумие. Они были последними кровными детьми своего отца. Фирвон более не мог иметь детей, ибо печаль и скорбь стали его постоянными спутниками. Только его дочери могли немного развеселить его. Когда дочери поняли, что отец безутешен, то решили, что создадут ему большую семью, чтобы каждый день в доме царило веселье, а отец стал чуточку счастливее. Сирви обратилась к Кайлинши и Гайшиду и попросила помочь им. Великие Боги не стали отказывать в помощи и сделали из сестёр Сирвинов, которые должны будут проводить души на новое рождение, а тех, кто пожелает остаться, — они позволили сделать своими братьями, которых называли Селирин, и сестрами, которых называли Сирвин, как и тройняшек. С тех пор, на Севере, в Замке Сингвиль, всегда было весело и шумно. Дети не оставляли своего отца, отвлекая его от нерадостных воспоминаний. И лишь один день в году Замок погружался в скорбь, переставали звучать флейты и скрипки, затихали барабаны и трубы, переставали литься голоса и звонкий смех. Фирвон сидел в тронном зале, а с ним рядом сидели его дети, которые молча поддерживали тоску разбитого сердца. Астиль шла вперёд, продолжая улыбаться. Было так хорошо и спокойно. Босые ноги утопали в снегу, но он был мягким, принимающим и совсем не холодным. Она не знала, что начала медленно замерзать, а её кожа уже была синеватой и вот-вот начала бы трескаться. Впрочем, её вряд ли бы это взволновало. Впереди была новая жизнь, а старая уже забылась и даже попытайся она вспомнить — не смогла бы. Рождение новой Сирвин началось. Появился чёрный вихрь и девушка немного удивилась, но лишь на мгновение, которого хватило, чтобы её перетащило в какое-то другое место, переполненное странными камнями и деревьями. Она огляделась и нахмурилась. Её волосы всё ещё были покрыты снегом, её глаза уже стали серебряно-синими, её руки уже начали обрастать ледяными наростами, которыми славились Сирвины, но она до сих пор была человеком, который только-только собирался обратиться в создание, что было и жнецом, и целителем, и любимым ребёнком. Воспоминания стали возвращаться и Тиль удивлённо и немного грустно замерла. Ещё пара минут и она снова ощущает себя Гарри Поттером и вспоминает, что она должна выполнить обещание. Что ж, он обещал, значит, выполнит. Появился какой-то силуэт и Гарри нахмурился. Хотя, он сейчас не был уверен от какого лица ему стоит вообще быть. Он всё ещё был в теле Астиль, но уже ощущал себя как Гарри. Всё таки, привычка — вторая натура. Он мотнул головой, говоря себе, что это не очень-то важно, ведь суть его неизменна, а всё остальное лишь условности. Гарри осмотрелся и понял, что место — это сон, только какой-то странный, будто навеянный. И выбраться он не может. Это насторожило. Странная и высокая фигура приблизилась и мальчик узнал в нём того смертника, только он был более здоров, волосы были длиннее, а руны на лбу не было. Перед ним стоял высокий и красивый мужчина, чем-то похожий на Астиль. Только вот, глаза были смешливо-желтоватые, как у стервятника. Гарри прищурился. Он кого-то напоминал, будто старый знакомый, но он никак не мог вспомнить. Если подумать, то он был похож на мальчика с асфоделями, только вот, мальчик был именно мальчиком, то есть подростком, да и у него были белые ресницы, а глаза были серыми, но что-то неуловимо-похожее в чертах всё-таки было. Мог ли это быть его брат? Вряд ли. -Здравствуй, Тилли. Я рад тебя видеть, хотя обстоятельства так себе. — сказал мужчина и грустно улыбнулся. -Инхи? — неуверенно спросила девушка и удивилась тому, как странно это звучало. Мужчина просто кивнул, а Тиль в ужасе смотрела на него. Она убила родного брата. Как так вообще вышло? Что Инхи делал там? Он должен был быть в Тантинне, он же, вроде, переехал туда и не имел никакого отношения к противостоянию Тивии и Ши-ранк. Тиль помнила, что брат упоминал о том, что ему пришло приглашение из Международного Университета в Тантинне, а это был хороший шанс для него, ведь приглашение из одного из лучших Университетов Мира — это огромное достижение. Воспоминания завертелись в голове, будто кто-то нажал на выключатель. Вот, она смотрит на размытое лицо брата, который хочет отказаться от этого предложения, потому что боится оставить маленькую сестру с безумными родителями. Вот, она говорит ему, что давно переросла то время, когда нуждалась в том, чтобы ей подтирали сопли. Он возмущается, а Тиль говорит, что справится, потому что знает, что точно справится. Должна. Инхи отказывается. Астиль сама отправляет его документы и его официально принимают на обучение, а брат обречённо вздыхает, смотря на свою сестру, понимая, что она его сама туда притащит, если он не пойдёт сам. Тиль помнит, как радуется за брата, которому было больно смотреть на то, как родители впадали в безумие всё чаще, а она, в отличии от него, никогда их не любила, потому что сложно любить тех, кто пытался тебя убить. Она их понимает, не злится, но и не любит. А вот брата любила и хотела, чтобы он не погубил своё будущее из-за того, что у него на шее такая обуза, как младшая сестра. Вспоминает как скучала, как впала в отрицание и как выпила мамин яд, который должен был избавить её от эмоций, которые причиняли боль. Теперь стало понятно, почему её эмоциональный фон был таким странным и приглушённым. Не рассчитала дозировку, схлопотала помутнение рассудка и избавила себя от части нервных окончаний. Приглушённое чувство боли, извечный пофигизм и спокойствие. Тиль хочется побиться головой об стенку. Она сама избавила себя от эмоций и воспоминаний. Её способности, воспитание, плюс яд и она получила то, что получила. -Тилли, — позвал её Инхи. — что такое? Выглядишь плохо. -Я тебя убила. — прошептала девушка. -Я тебя тоже. -Чёрт. -И не говори. -Почему ты там был, Инхи? Разве, ты не должен был быть где-то в исследовательских лабораториях Тантинны? -Я перевёлся в Тивию, по программе обмена опытом, а потом… — он пожал плечами и опустил глаза. Тиль грустно посмотрела на него и покачала головой. -Когда ты стал повелителем? -Пару лет тому назад. -Поздравляю. — кисло сказала девушка, ощущая смертельный стыд и печаль. -Спасибо. — не менее грустно ответил Талинхи. Они испытывали одно и тоже. Стыд, страх, грусть и необъятную вину. Молчание не было уютным, оно было пропитано горечью. Тиль сжимала кулаки и хмурилась, понимая, что извинения ничего не исправят, они уже мертвы, так что это ничего не изменит. К тому же, она понимала, что поступила бы также, даже если бы знала, что там её брат. За её спиной стояли её люди, те, кого она поклялась защищать. Там был город, который она помогала строить, там было её всё. Талинхи же испытывал ужасную вину перед сестрой. Он любил её больше, чем кого бы то ни было, он помнил её младенцем, помнил, как она росла. По сути, сам растил её, заботился. Она была ему почти дочкой, а не сестрой и оттого становилось только больнее. У него, до сих пор, стоял перед глазами образ маленькой Тилли, которая тянула к нему ручки и смеялась, а потом… Он вздохнул. На глаза наворачивались слёзы, а вина душила, не давая ничего сказать. -Прости меня. — тихо, на выдохе, сказал Инхи, по его щеке скатилась слеза, а глаза выдавали агонию, которую испытывал парень. -Я не… Тебе не за что извиняться. Это моя вина, но… — она мотнула головой и взяла себя в руки. — Мы мертвы — это уже не имеет значения, но ты должен знать, что я бы поступила также. — её голос немного дрогнул. -Я знаю. — кивнул Талинхи и улыбнулся. — Ты обещала защищать и выполнила. -Не злишься? — обречённо и тихо спросила девушка. -Нет, я едва ли бы смог жить с осознанием, что мои руки уничтожили столько невинных людей. -Что они с тобой сделали? -Новый проект… — болезненно отозвался Инхи. — Я влез туда, куда не следовало и поплатился за это. — его лицо стало жёстким. -Эксперименты над людьми? — брат отрывисто кивнул и Тиль вздохнула. Она его прекрасно понимала. Сложно остаться равнодушным, когда такое происходит в твоей стране. Это была одна из тех вещей, против которых боролись ребята из Ши-ранк. Талинхи отрывисто выдохнул, как перед прыжком в воду, и начал. -Мы мертвы, мы убили друг друга, но всё ведь не так чтобы очень плохо. — с напускным весельем сказал парень. -По крайней мере, мы не скатились в ненависть. — иронично добавила девушка. Талинхи рассмеялся, Тиль улыбнулась. Сделанного не воротишь, но они не злятся друг на друга, не ненавидят друг друга и прощение было ими обоими получено. Боль и вина никуда не делись и Тиль точно знала, что она ещё долгое время будет волноваться и вряд ли простит себе это, но всё же стало немного легче. Иногда, обстоятельства складываются так, что это просто невыносимо, но, в конечном счёте, важно только твоё отношение к ним и то, как сильно они тебя изменили. Тишина теперь стала более уютной, но некоторая неловкость, будто каждый из них что-то хочет сказать, — была. Вряд ли, они смогли бы подобрать слова, чтобы описать то, как сильно им жаль, но это было и не нужно. Начал подниматься какой-то подозрительный ветер. И они напряглись. Это странно напомнило детство. Брат, неосознанно, подался вперёд, чтобы в случае чего защитить сестру, понимая, что происходит что-то нетипичное. Астиль только и подумала, что некоторые вещи просто не меняются. Это вызвало слабую улыбку, припорошенную горечью. Послышался хлопок и они исчезли, оставив после себя только камни, покрытые плющом и мхом, и деревья, которые лишь слегка закачались от порывов ветра.

***

Гарри проснулся рывком, от того, что было ужасно холодно и как-то противно. Пижама неприятно липла к телу, а кружащийся в комнате снег заставлял ёжиться. Он поднялся и поморщился. Вся кожа покрылась противными мурашками, а его морозило, как при температуре или горячке. Он выдохнул облачко пара и поплёлся в ванную. На часах было пять утра. 
Мальчик погрузился в горячую воду и попытался расслабиться. Его живот крутило, а тело требовало сжаться в комочек, чтобы сохранить хоть какое-то тепло. Он словно заледенел внутри и никак не мог отогреть свои внутренности. Гарри дотронулся до своего лица, которое пылало от кусачего мороза и при этом было пугающе горячим, губы потрескались, а под глазами наверняка залегли круги. Он поджал ноги к груди и погрузился в ментальный мир. Там была буря. В общем-то, ожидаемо. Гуляющий ветер превратился в огромный ураган, вырывающий с корнем деревья и поднимая вверх целые льдины. Живность и тени бесновались, словно испытывали боль. Возможно, так и было. Океан заходился в ужасном крике, пытаясь уничтожить скалистый берег и стены замка, которые стали будто бы серее. Весь мир заходился в агонии, отражая состояние своего создателя. Гарри осмотрел потоки и самую малость успокоился, хоть они были в порядке. Мыслить связно получалось плохо. Он держался из последних сил, полагая, что вот-вот сорвётся. Гарри понимал, что впервые скатывается в безумную истерику. Обычно, он был рассудителен и довольно прагматичен. Он не позволял себе излишней эмоциональности, потому что она мешала делу. Но, похоже, сейчас он отыграется за все годы своего холодного ума. Гарри судорожно вдыхал холодный воздух, который резал горло и причинял боль, чего раньше не бывало. Сила не вредит носителю, в обычной ситуации. Но ситуация и не была обычной. Подросток отстранённо подумал, что это всё из-за того, что он сам хочет как-то наказать себя за то, что натворил. Пусть, брат и не винил его, даже не пытался, но всё равно… Пусть, он и не помнил брата большую часть своей жизни, но ему всегда было достаточно того, что он знал, что тот жив и счастлив. Талинхи всегда был очень умным, новое поколение накопителей вышло из-под его руки, именно он руководил исследованиями в этой области и Тиль всегда восхищалась этим. Она читала все его научные статьи, потому что это была единственная нить, которая их связывала. Потому что, она хотела быть уверенной, что он в порядке и не хотела быть ему обузой. Инхи был достоин лучшего, чем постоянная забота о младшей сестре. Щёки обожгло слезами. Отсроченная реакция на стресс. Такое бывает. Он справится. Он должен справиться. Очередной глубокий вдох не принёс никакого облегчения. Ногти впились в руки и оставили там кровавые полосы, которые словно горели. Гарри не смог подавить всхлип. Воспоминания, которые он сам задавил, которые сам же постарался искоренить, и чувства, которые всё время прятал подальше, — вырвались на свободу и не собирались кого бы то ни было щадить. Подросток стукнул по бортику ванной, а потом по стенке и ещё, и ещё, пока не разбил в кровь костяшки, но боль, разъедающая его изнутри, никуда не делась. Капля крови попала на асфодель и он засветился мягким белым светом, впитывая в себя красную жидкость. С громким всплеском, Гарри упал обратно в воду, оставив кровавые разводы и неглубокие трещины на белой плитке. Его сознание помутилось на мгновение, а потом стало так хорошо и тепло. Его укутали воспоминания и ощущения брата. По щекам тихо катились слёзы, а он продолжал смотреть, как пятилетний Талинхи укачивает на руках маленькую девочку. Как учит её, как радуется победам, как защищает от родителей и всего мира. Чувства Талинхи были такими светлыми и сильными, что Гарри напрочь забывает обо всём. Только смотрит, как Инхи учит девочку говорить, как проверяет еду, чтобы безумная семья не отравила кашу, как они спят в одной кровати, потому что маленькая девочка мучается кошмарами. Сказки на ночь, забота и искренняя любовь, смешиваются с ужасной виной за то, что послушал свою сестру и не остался дома. Всё это заставляет Гарри забыться, он просто окунается в эти ощущения и чувствует светлую грусть, которая лишь слегка давит на его сердце и солнечное сплетение. Воспоминания становятся сумбурнее и Гарри думает, что пока что просто не может посмотреть их. Возможно, сейчас ему это не нужно, а может, он не готов. Тепло никуда не исчезает и он просто нежится в нём, заставляя себя забыть, что он лежит в, уже холодной, воде, что его тело почему-то болит, а душа разрывается на части. Последние воспоминания совсем невнятные и Гарри понимает, что Талинхи почти нет. От того становится ещё больнее, когда до подростка доходит, что его любовь и бесконечная нежность к Тиль остаются на месте, заставляя Гарри почувствовать как воздух уходит из лёгких. Даже когда его полностью сломали, когда почти стёрли, — остаётся только один единственно важный элемент, который просто не смогли убрать. Он всхлипывает и смотрит последние секунды жизни брата. Мир поглотила темнота и Гарри думает, что это конец, но нет. Это совсем не конец. Талинхи встречался с Миром, видимо, уже после их разговора. Мир предложил Инхи стать чьей-то заменой и полностью перейти под руку Мира. Инхи спрашивает про сестру и когда узнаёт о её согласии, то тоже соглашается, надеясь, что они смогут встретиться. Гарри не понимает зачем была нужна такая комбинация, но думает, что ему есть о чём поговорить с Миром. Впрочем, эти мысли теряются в том отчаянии, которое просто душит подростка. Удивительно, как долго он продержался, сдерживая собственные слабости. Гарри знал, что был слаб, что ноша, которая лежит на его плечах, — тяжка, а Цель, которую он преследует, — слишком сложна. Где-то, на задворках сознания, он прекрасно понимал, что рано или поздно всё это выйдет наружу. Он даже мог признать, что начало пубертатного периода — самое вероятное время для выхода этих эмоций. Но сейчас это было не очень важно. На него будто уронили бетонную плиту, придавливая ко дну и заставляя страдать. Было даже слишком больно. А магия, словно в насмешку, снова начала бесноваться. Боль стала невыносимой и Гарри понял, что он слишком долго не дышал. Он старается сделать вздох, но из горла выходит только невнятный всхлип, а такой нужный сейчас воздух, просто не попадает в лёгкие. Он обхватывает свою шею руками и впивается в неё ногтями, оставляя ярко-красные полосы, на которых медленно выступает кровь. Вода в ванной уже светло-розовая от крови с разодранных рук, но всё это совершенно не важно. Все эти вещи паникующее сознание отмечает просто по-привычке. Гарри сейчас не в состоянии сделать хоть какой-нибудь вывод. Он снова бьёт кулаками по стенке, в надежде, что это хоть как-то отвлечёт его от тех ощущений, которые он испытывает. Руки уже просто в мясо, но он продолжает бить по стене. Осколки плитки врезаются в кровавое месиво, что когда-то было руками, впиваются глубже, разрывают кожу и Гарри уже может видеть кость, но его это совершенно не заботит. Потому что, это почти работает, заставляет его магию беспокоится о теле и холодный ветер немного утихает, пока подросток не плюхается в ледяную воду, которая теперь ярко-малинового цвета. Он судорожно выдыхает, по щекам снова катятся слёзы, а он сам стоит на коленях, лицом к стене и пустыми глазами смотрит в воду, которая отражает бледное, уставшее и крайне несчастное лицо. -Инхи… — жалобно, на выдохе, зовёт Гарри, не надеясь на ответ, не желая сейчас обдумывать что-либо с точки зрения логики. Он просто хочет, чтобы брат снова был рядом, чтобы он, как и в детстве, пожалел и защитил. Он жаждет, чтобы его простили, чтобы успокоили и сказали, что всё в порядке. Асфодель снова засветился. Мягкий бело-жёлтый свет окутал подростка и Гарри услышал голос. Голос Инхи. Тихий, почти шёпот, на грани восприятия, еле различимый, но он всё же слышит: «Всё в порядке, Тилли… Ты справишься, Тилли… Я всегда на твоей стороне… Мы ещё встретимся… Потерпи немного…» — голос затихает, но белый свет продолжает кружиться вокруг, будто бы из последних сил, касаясь кожи подростка, словно обнимая. Это удивительно отрезвляет. Гарри понимает, что это не должно работать так и смутное удивление, смешанное с любопытством, приводит его в чувства, словно пощёчина. Он смотрит на асфодель, который всё ещё мягко светится и видит, что от него ведёт нить. Гарри понимает, что конца у нити нет, точнее, что здесь его искать бесполезно. -Инхи… — Гарри проводит по асфоделю кровавым пальцем и тот весело искрится, подтверждая сумасшедшую догадку. Всё верно. Талинхи же гений. Он сжимает руку в кулак и морщится от боли, рассматривая повреждения. Истерика закончилась и осталась только странная пустота и смутная надежда на собственную правоту. Гарри выбирается из ванной и поскальзывается на заледеневшем полу, больно ударяясь и зарабатывая ещё несколько кровоточащих порезов. Впрочем, Гарри не был уверен, виноват ли пол или непослушные и ослабшие ноги. Он медленно поднимается, колени разодраны и болезненно саднят, но он даже не морщится. Бывало и хуже, хотя стоит заметить, что не в таких обстоятельствах. Он вызвал домовиков, приказал им убрать и молчать об этом, а сам наскоро обработал раны. На полноценное целительство сил не было. Он с каждой секундой становился всё слабее, а его глаза закрывались. Он добрёл до кровати и укутался в одеяло. Холодно. Пусто. Безнадёжно. Эти три слова прекрасно описывали его состояние. Но подросток слишком устал, чтобы обращать на что-либо внимание. Сознание его покидает и он наконец засыпает, прижимая к груди левую руку.

***

Том был взбешён, раздосадован и очень сожалел, что не может запытать кого-то круцио. Во-первых, Поттер чуть не умер из-за какого-то дурацкого посвящения. Во-вторых, Гарри не удалось нормально отругать, да и вообще поговорить. Даже объяснений они не получили, но он надеялся исправить это досадное упущение завтра. А потом, он заберёт юного суицидника в свой мэнор и запрёт. От греха подальше. Потому что, у него впервые в жизни так колотилось сердце и тряслись руки, впервые в жизни он ощущал себя настолько плохо. Даже после переваривания последней, абсолютно безумной части он чувствовал себя получше. А в Храме… Тому казалось, что его душу, его сердце, его воздух и жизнь — уничтожили. Словно мир померк, стал ненужным, тусклым. Всего на мгновение у него в голове зародилась мысль, что если Гарри умрёт, то он сам уничтожит оба Мира. Развяжет масштабную войну, умоет каждый континент кровью, заполнит ею океаны, реки и озёра, а потом сожжёт всё, что останется. Потому что, его Гарри больше нет. Это напугало. Как так вышло, что этот человек стал настолько важен для него? Он ходил из стороны в сторону по кабинету и тихо шипел ругательства. Его руки до сих пор тряслись, не помог даже алкоголь и успокоительное. Перед глазами застыла картинка мёртвого Гарри, его окровавленных запястий и бледной кожи. Образ отпечатался в сознании так ярко, что Мракс тихо проклинал свою память и внимательность. Детали, которые он не заметил сразу, продолжали всплывать, краски сгущались, а внутри всё переворачивалось. Он понятия не имел как себя успокоить. Ему хотелось выть, хотелось, чтобы кто-то успокоил эту бурю внутри, но он понятия не имел кто на такое способен. Кроме Гарри, конечно. Мракс резко плюхнулся в кресло и постарался взять себя в руки, но потерпел неудачу. На портрете появилась Мириам Мракс и с жалостью посмотрела на нервного потомка, которого трясло так, что он с трудом удерживал стакан в руке. Женщина привлекла к себе внимание и попросила поделиться своим горем. Мракс не стал долго думать и вывалил на неё все свои переживания, в надежде, что ему хоть немного полегчает. Стало самую малость легче. Та молчала какое-то время, а потом покачала головой. -Тебе стоит увидеть его. Прямо сейчас. Ты всё ещё не можешь поверить, что всё обошлось и это нормально, поверь. Когда моя Иса попадала в неприятности и находилась на грани, то я не отпускала её от себя довольно долго, потому что не могла поверить, что всё в порядке, что всё уже закончилось. — она немного помолчала. — Если ты сейчас ляжешь спать, то будешь видеть его во сне. Мёртвого. — закончила женщина и твёрдо посмотрела на потомка, давая понять, что это не простое предположение, а реальная ситуация. Том покачал головой. Гарри спит и нет никакого смысла его сейчас будить. Он вздохнул и кинул стакан в камин, раздражённо выдыхая. -Я пойду к нему утром, а сейчас выпью Сон без сновидений. — почти уверенно сказал Мракс и поспешил уйти. Мириам покачала головой. Сон без сновидений помог лишь отчасти, что не очень удивительно. Всё таки, зелья не всемогущи. Часть ночи он спал, давая отдыхать своему измученному сознанию и телу, а вот вторую часть — мучился кошмарами. Том проснулся в холодном поту, где-то в три утра, а потом ещё раз в половине пятого. Пришлось встать, потому что сил смотреть дальше — не было. Родственница оказалась права. Мёртвый Гарри, убитый с особой жестокостью, убитый им же, избитый или просто задушенный, смотрящий пустыми зелёными глазами куда-то вверх. Сознание подкидывало картинку за картинкой, заставляя Мракса просыпаться в холодном поту и тихо шипеть от раздражения. Он не мог оттягивать момент пробуждения Поттера. Это было выше него. Ему жизненно необходимо было увидеть его живого и здорового. 
Мракс вошёл в комнату Поттера и удивлённо замер, рассматривая промёрзшие стены, покрытые толстым слоем льда. В комнате было слишком холодно, а Гарри был укутан в одеяло по самую макушку и был не менее холодным, чем всё вокруг. Руки были сбиты и явно недолеченны, на шее были красные борозды, как и на руках, да и вообще у него кожа была синеватой. Том кинул в подростка диагностическое и нахмурился. Нервное и магическое истощение, небольшое переохлаждение и раны, но они, к счастью, не были серьёзными. Впрочем, это едва ли успокоило. Том выпустил свою магию, окутывая в тепло замёрзшего подростка. Спустя какое-то время его кожа стала просто бледной, а не отдавала синевой. Следом он залечил раны, которые нашёл. Остались только шрамы после ритуала, которые будут очень медленно сходить. Всё таки, ритуальные порезы так просто не залечишь. Он всё ещё хмурился, ощущая волнение и непонимание, которые вытеснили все его кошмары куда-то на обочину. Что случилось с Поттером? Это были последствия посвящения? На него напали? Хотя, это вряд ли. Кто мог на него напасть в защищённом мэноре? Тут была такая защита, что даже Том присвистывал от восторга. Тогда, это последствия ритуала, что не добавляло спокойствия. Выгляди Гарри чуть более здоровым и он бы разбудил его и вытряс всю правду, но подросток был замученным, уставшим и таким беззащитным, что у Тома внутри всё сжималось, а в голове зарождался план полного уничтожения того, кто довёл его Гарри до такого состояния. Это желание отдавалось приятным предвкушением, наверное, так чувствуют себя люди, ожидающие какого-то праздника. Он ещё спросит у Гарри об этом, а пока он просто сидел рядом и поглаживал его запястье, пробегая пальцами по шраму и цветам. Такое незатейливое действие успокоило его почти полностью, да и что говорить, — было очень приятно. Мракс сидел так какое-то время, отмечая, что Гарри спокоен во сне и его жизни ничего не угрожает. Нужно было сварить пару зелий от истощения, как нервного, так и магического, а потом отдать их Гарри, всё-таки, пускать подобное на самотёк — не дело. Том слегка сжал руку подростка, как бы прощаясь. К его удивлению, руку сжали в ответ, слегка притягивая к себе. Мракс нежно улыбнулся, смотря на это маленькое и совершенно детское действие. В его глазах можно было заметить нотку самодовольства, но она тонула в нежности, которая щемила сердце Тёмного Лорда. Он погладил Поттера по голове и вернул себе конечность из некрепкой хватки. Это отдалось волной недовольства и разочарования, будто его душа закатила глаза и спросила: «за что?», но он не стал слушать ни своё сердце, которое требовало остаться с Гарри, ни свою душу, которая кричала о том, что это прекрасный шанс и он может и не представиться больше. Он всегда был слишком жаден и тороплив, особенно когда был ребёнком, но сейчас он был взрослым и прекрасно научился скрывать и сдерживать порывы сердца и души. Хотя, стоит отметить, что это было даже слишком трудно, но он был взрослым умным магом и прекрасно понимал, что Гарри нужны зелья и как можно скорее, а ещё неплохо было бы оградить его от гнева родственников. Он не в том состоянии, чтобы ещё и их выслушивать. Подумав ещё некоторое время, он забрал Гарри в Мракс-мэнор, предупредив об этом остальных взрослых. Никто не стал возражать, по причине того, что все взрослые ещё спали. Вчерашний день был слишком длинным и нервным, а ночь у многих выдалась бессонной.