"Злодей" в геройской шкуре или Спасение целого Мира

Альбус Дамблдор был крайне зол, ибо ничто не шло так, как надо. Вот, вроде всё есть, а всё равно что-то не так. Альбус явственно ощущал скорую бурю и своё падение. Он ощущал свою старость. Свою немощность и болезнь. Откуда же ему было знать, что такое количество лекарств сведёт его в могилу гораздо быстрее. Слёзы феникса и эликсир — входили в реакцию и оставляли осадок в почках, желудке и печени, он не вымывался и директор постоянно ощущал слабость и боль. Постоянное принятие обезболивающих и успокоительных влияло на кожу, зубы, ногти и волосы. У него появились пигментные пятна, чего у магов не бывает, разве что при откатах. Начали выпадать волосы, что тоже крайне редко бывает у магов, а ещё стали постоянно болеть кости, суставы, мышцы. Всё это было признаком серьёзной интоксикации или откатов. Разумеется, в Министерстве поползли слухи о том, что Дамблдор где-то серьёзно накосячил и теперь мучается от последствий. Именно поэтому он и не обращается к целителям — те живо определят, что он натворил. Никто не писал об этом, но слухи ползли, выходили за стены Министерства, за стенки Лютного и Косого, доходили до магических деревень. Нарастали, преображались, становились нелепицей или откровенным анекдотом, но всё это несло свои плоды. Про Дамблдора перестали говорить с восхищением, теперь, больше с жалостью, пренебрежением или смехом. Тот думал, что это всё какое-то проклятие, продолжал носить свои смешные мантии, в которых его кожа казалась ещё более землистой и дряблой, продолжал проповедовать добро и всепрощение и не замечал, как заговаривается, ещё один подарочек от зелий и слёз. Не замечал, с какой жалостью на него смотрят маги, а потом говорят: «Вот так и уходят великие», он терял свой авторитет и держался тот только на жалости и сострадании, на уважении к старости, которая была привита маглорождённым, которые не замечали, что маги стареют глазами, походкой, повадками и манерами. Которые видели старость маглов и думали, что у магов также. А вот знающие, качали головами и делали выводы. Не в пользу старика. Альбус сидел в своём кабинете и думал как бы провернуть всё максимально безболезненно для себя самого. Он уже не замечал, что временами, просто выпадает из реальности, погружаясь в старческую дрёму. Не замечал, как злорадно блестят глазки феникса, который с удовольствием плакал и пел для него. Директора это трогало. Откуда же он знал, что феникс в курсе того, что задумал Поттер и что сам феникс ждёт не дождётся, когда Альбус скончается. Тогда, Фоукс заберёт свой амулет и переберётся в Поттер-мэнор, где они придумают, как собрать его душу. Гарри показал ему, где тот находится и сказал, чтобы тот летел сразу же, как заберёт амулет. Фоукс был умной птицей и прожил уже много лет, он, как и любые животные, ощущал опасность, ложь и многое другое, а мальчик не был для него опасен и действительно испытывал тоску из-за судьбы бедной птицы, а ещё он считал, что такое редкое животное не должно быть в руках настолько никчёмных магов. И Фоукс был с ним согласен. Мысль, поразившая директора, была словно молния, ударившая в землю. Совершенно неожиданная, но восхищающая. Это была отличная идея! Просто гениальная! И почему он до этого раньше не додумался? Но сначала нужно прощупать почву. Узнать, может быть поганые Блэки и здесь что-то нахимичили. Да и пора бы провести проверку на тёмные артефакты. Давненько никто не проверял этих тёмных магов. Альбус довольно улыбнулся. Так, он получит себе карманного героя, неплохое состояние и сможет подпитаться от мерзкого Поттера магически. Раз уж с Лонгботомом ничего не вышло, то стоит добить партию с Поттером, да и он всё равно был лучшим вариантом. Августа вцепилась во внука, как мантикора, а потому, после десяти неудач, пришлось оставить эту затею. Леди Блэк помогла старой знакомой с ритуалами и та стала более адекватно воспринимать мир. Белла помогала, а потом все дамы поговорили и пришли к решению, что пора бы забыть старые обиды и заняться делами насущными. Так что, Августа постигала стихию вместе с внуком, а так как была из Рода Розье, то и пыталась восстановить Источник. Она имела на это право. Тогда-то и выяснилось, что Розье-младший, якобы убитый Грюмом, жив, вот только где он — никто не знал. Они собирались провести поисковой ритуал, чтобы найти его и приобщить к общему делу, но из-за плохого состояния Источника и самой Августы — это отложили, потому что вероятность навредить была довольно высока. Мракс, к слову, ощущал оставшиеся метки, но не очень сильно и собирался разобраться с этим, как только соберёт всех своих сторонников, чтобы понять кого стоит исключить во время поиска по нитям. Видоизменённые метки не очень его слушались и были будто бы перепутаны, что было проблемой. Гарри зашёл в кабинет. В этот раз ни в чае, ни в сладостях ничего не было, в голову ему не лезли, что сильно насторожило. Поттер решил, что стоит быть осторожнее и ушёл. Больше было похоже на старческий маразм, в котором Гарри — это непоседливый внучок, а Альбус — добрый, но старый и больной, дедушка. От этого передёрнуло. Потом, были проверки на тёмные артефакты и начали, конечно, со Слизеринцев, у которых, разумеется, ничего не нашли. Они же не идиоты. Экзамены были сданы, вещи собраны, но ничего так и не произошло. Дамблдор выглядел довольным и Поттер решил провести полную проверку собственного организма, как только вернётся домой. Но ничего не нашёл, даже старым кельтским ритуалом ничего не обнаружили. И Гарри подумал, что у Альбуса окончательно поехала крыша. Он поставил себе зарубку в памяти и решил решать дела насущные. А в планах было, не много не мало, — воскрешение Основателей. Те, к слову, прекрасно провели время с другими портретами. Узнали много нового, пообщались с интересными личностями и просто отдохнули от мрачных подземелий. Потому что за столько лет они достали даже Салазара, который ужас как соскучился по солнышку, водичке, ветерку… Остальные тоже разделяли его чувства. 

В тайнике было всё и вообще ничего не испортилось. Ну, потому что Салазар был крайне бережлив и сделал тайник в месте, в котором даже если чары слетят, то портиться ингредиенты не начнут ещё какое-то время. Собственно, поэтому подземелья. Там нужная температура воздуха и влажность. Большинство ингредиентов от такого соседства сохраняют свои первоначальные свойства, даже если чары перестают работать, да и концентрация магии там выше. Всё таки, ближе к Источнику замка. Нужно было только доделать кое-какие расчёты и сварить пару зелий, которые слишком быстро портятся. И провести сам ритуал. Он был чем-то похож на Мраксов, но не требовал костей родителей, яда и крови фамильяра, да и в принципе ритуал был чуть проще, но при этом требовал огромного количества сил. Поэтому, когда Гарри вернулся, то стал проверять накопители, Мракс тоже наполнил силой парочку. И того у них было восемь полных сырой энергии накопителей. И это с запасом, потому что нужно было шесть. Мракс созвал своих сторонников, за два дня до приезда детей из школы, а потому уже успел загрузить всех разными заданиями. Точнее, он отправил большую часть своих соратников на материк и за него. Выдал им имена Родов, которые знал и с которыми можно договориться и отправил налаживать связи. Большинство сторонников, за Туманным Альбионом, были либо родственниками, либо друзьями, либо друзьями друзей. То есть, за определённый круг знакомств — информация не выходила. А теперь, Том расширил их своими старыми друзьями, должниками, знакомыми и товарищами. Он за путешествие оброс связями по самую макушку. У него были знакомые и в Индии, и на Руси, и в Европе, и в Японии, и в Китае, и где-то в Арабских странах, и чёрт знает где ещё. Не говоря уже об Америке, Канаде и так далее. Гарри только удивлённо качал головой на разброс стран. Он ещё ни разу не пожалел, что возродил Мракса. От того было столько пользы, что она совсем скоро перекроет вред, который он принёс. Да и Гарри рассматривал это скорее как то, что помогло перейти ему в этот мир. Просто, если что-то должно было произойти, то оно произойдёт. Ритуал проводили рядом с землями Слизеринов. Салазар объяснил им где это и они, с горем пополам, смогли найти. Лес был крайне мрачным и Гарри был уверен, что тут водится очень много нежити и вредителей. Тёмные, засохшие, деревья, мёртвая земля, чуть дальше виднелись болота, хотя возможно, раньше это были озёра или речки, но сейчас это точно были болота, потому что ветер приносил характерный запах и зеленоватый туман с мошкарой, где-то слышалось кваканье. Небо, словно в насмешку и для большей атмосферности, было затянуто серыми, свинцовыми, тучами, где-то слышались раскаты грома и совсем скоро должна была начаться буря. И это на Литу, в которую обычно всё цветёт и пахнет, а луна ярко освещает поля, деревья и водоёмы. Хотя, буря — это неплохо. Пик силы, буйство природы. Видимо, сама Магия хочет дать как можно больше энергии для ритуала. Всё таки, благословение Мира — это не пустой звук. Мракс тоскливо оглядел фронт работ, а потом облегчённо улыбнулся. Гарри удивлённо поднял бровь. -Просто я рад, что не мне этим заниматься. — пояснил Том, указывая в сторону болот и на мёртвые деревья. -Действительно. Повод для радости. — усмехнулся Гарри. — Слизерины прервались пятьсот лет тому назад, Рейвенкло шестьсот, Хаффлпафф и Гриффиндор — четыреста. Бедная Леди Ровена. -Да уж… Но ей-то поможет законная супруга. -Бедный Лорд Слизерин. Мракс злорадно улыбался всё время пока чертил пентаграмму и устанавливал котёл. Во время всполохов молний выглядело максимально зловеще. Предок крайне достал его своими подозрениями. А ещё у него был отвратительный характер, вот уж где не ошиблись создатели учебников. Том откровенно бесился из-за взглядов. Недоверчивых, подозрительных, укорительных и прочих. Помогал только вернувшийся Поттер, который почти всегда был рядом в последнюю неделю. Вообще, Том понял почему именно Гарри его пара. Мир Мракса был переполнен горячим огнём, вулканами, жаркими ветрами и всполохами лавы. Он весь был красным, оранжевым, жёлтым, винным, чёрным и коричневым. Даже небо всегда было в состоянии заката или рассвета с ярким рыжим солнцем, жёлто-оранжевыми облаками и ярко-красными, уходящими звёздами. Ночь в его мире была чёрно-красной, привлекательно яркой, как фейерверк. Животные все были исключительно огненными созданиями. Разные виверны, фениксы, саламандры, даже огненные летучие мыши. Всё в его мире было живым, но при этом в нём не было холодной воды. Совсем. Все реки были раскалённой лавой, все источники кипели от жара, поднимая клубы пара, которые причудливо и весело плясали, подгоняемые тёплым, а иногда и ледяным ветром. Они создавали небольшие иллюзии из-за разницы в температуре. В его мире не было ни снега, ни дождя. Его замок был с горящими наверху огнями, переливающимися всеми цветами, его стены и коридоры были багряного, винного, коричневого и чёрного цвета. А из окон открывался вид на горы, вулканы и реки из лавы. На яркие рассветы и на закаты. Тому казалось, что миру не хватает зелёного, лесного, как глаза Гарри. Что не хватает воды с синим небом, что рассветы можно было бы разбавить Северными Сияниями, а к красным звёздам добавить синие, зелёные и пурпурные. Мир Гарри же был абсолютно холодным, а Мраксов, словно в противовес, был горячим, переполненным яркими, тёплыми цветами. Том закончил с пентаграммой и установкой котла. Начал моросить дождь. Гарри, тем временем, достал и разложил всё необходимое. Душа Салазара была в ониксовом сосуде, который не разбить и не открыть, без особого ритуала, который был разработан самим Слизерином. Гарри уже всё к нему подготовил и можно было начинать. Буря поднялась под самый конец ритуала и Поттер видел, как огромные вихри силы вливаются в котёл вместе с оставшимися зельями. Они дочитали последние строчки и отошли. Появился туман, который впитывал в себя бурю и энергию накопителей. Он осушил их все, а потом, медленно пополз назад. Из котла вышел Слизерин. Его длинные волосы спадали на плечи, глаза были прикрыты, а на губах появилась блаженная улыбка. Он пошатнулся и Гарри позвал домовика. Они с Мраксом быстро всё убрали и направились домой. Оба мокрые до нитки, но обоих переполняла сила. Нужно было провести все нужные обряды, а потом можно спать. Том кинул взгляд на мокрого, взъерошенного больше чем обычно, Поттера и на секунду потерял возможность мыслить связно. Гарри, с горящими зелёными глазами, которые переливались лесной голубоватой хвоей и весенней первой травой, с алыми губами и спутанными волосами, вызывал внутри бурю, почти такую же, как на улице. Сила, что бурлила в этих глазах была стихийной. Самой непокорной, самой восхищающей. Том, всего на мгновение, подумал, что это не Гарри, а древнее божество, что живёт в хрупком теле, пришедшее, чтобы помочь глупым магам, которые убивают сами себя. Мракс мотнул головой. Он не знал, что выглядит также. Что похож на человека, но только похож. Зато видели портреты, висящие в Поттер-мэноре, видели родичи Мракса, когда он вернулся домой и видел Гарри, который подумал, что у них всё получится. Пророчество начало сбываться.

***

Салазар открыл глаза. Настроение было прекрасным уже оттого, что он был не в портрете. Он поднялся с кровати и потянулся. Обстановка в комнате была приятной, из окна светило солнышко, голубо-синие шторы колыхал ветерок. Салазар прошёл в одну из смежных комнат, ванную, и порадовался результату. Он выглядел лет на двадцать пять, не больше, и ощущал себя полным сил. Пусть это и не новый-старый мир, но теперь они сами его создадут и увидят. Он оделся в, принесённые домовиком, чёрные штаны и синюю рубашку. Мантию и жилет он надевать не стал. Зачем она ему сдалась? К тому же, Гарри обычно ходил без них. Домовик проводил его в столовую, где его уже ждали портреты друзей и предков Поттера. -Салли! Какой же ты у меня красавчик! — как заботливая мамочка проскандировал Годрик. Салазар закатил глаза. -Доброе утро. Гарри ещё спит? -Да. Мы пытались его разбудить, но он послал нас по странному и ранее неизвестному нам адресу. — поделился Кастор. Салазар удивлённо поднял бровь. -У Гарри отвратительное настроение по утрам. — пояснил Лукас. — И хороший словарный запас. — добавил он чуть тише. -Доброе утро. — послышался голос Мракса. — Как вы себя чувствуете? -Доброе, замечательно. — прохладно сообщил Салазар. -Прекрасно. — осклабился Том. — Гарри у себя? — предки кивнули и Мракс упорхнул. -А его не пугает неизвестный адрес? — полюбопытствовал Слизерин. -Этого не пугает даже когда Гарри, со всем своим недовольством, пытается проткнуть его ледяным копьём. Абсолютно непробиваемый тип. — недовольно проворчал Лукас. Годрик весело улыбнулся. -Я хочу это видеть! -Не получится, Гарри запретил домовикам вешать картины в его комнате. Мы зовём его из коридора. — грустно сказал Кастор. Годрик вздохнул и переключил своё внимание на Салазара. Тот спокойно пил чай, до поры до времени. Гриффиндор начал выдавать один комплимент за другим и всё это тоном мамочки, которая обожает своё чадо. К концу Слизерин хотел швырнуть в Годрика чашку. А лучше что-нибудь потяжелее. Но в разговор вступили дамы и стали дотошно выспрашивать по поводу вчерашнего ритуала. Тем временем, в комнате Гарри сидел Мракс и пытался поднять его с постели. Тот шипел на него, проклинал, пытался убить и прочее. Но Том был абсолютно счастлив. Ему ужасно нравилось проводить утро с вредным Поттером, потому что именно утром — Гарри из спокойного и рассудительного превращался в сонного, рассерженного и взъерошенного. Когда он впервые увидел такого Поттера, то сначала даже не поверил. Гарри вёл себя как ребёнок, ворчал, прогонял и дулся. Не говоря уже о том, что Гарри, сонный, растрёпанный, с немного припухлым лицом был ужасно очарователен. Даже если он выспался, то предпочитал поваляться немного в кровати, нежась в тёплом одеяле, потягиваясь и никого не желая видеть. Завтраки Гарри и вовсе пропускал и довольствовался фруктами и чаем. К тому же, Поттер по утрам старался не разговаривать ни с кем, а если и говорил, то не очень охотно. Гарри считал утро — своим последним спокойным временем, когда можно морально подготовиться к новому дню, к свершениям и прочему. В прошлой жизни минут покоя было неприлично мало, а здесь… их тоже было ограниченное количество. Так что, пока был период затишья перед бурей, он собирался выжимать из подобных моментов максимум доступного комфорта. Но Мракс всё портил. -Убирайся. Ты меня достал. Тебе нечем заняться? — спросил Гарри, у которого забрали одеяло и он угрюмо кутался в простыню. Том спрятал улыбку. Гарри был похож на заспанного и взъерошенного совёнка. -Есть чем, но нужна твоя помощь. -Это не подождёт ещё полчаса? -Поттер, время одиннадцать! Какие полчаса? — возмутился Мракс. -Прекрасно. Просто замечательно. — ворчал себе под нос мальчик. — Будто на мне свет клином сошёлся и звёзды как-то не так встали. Будто и других людей нет. Достали, достали, достал… — бубнил он себе под нос и шёл в ванную. — Проклятый Мракс. Зачем он вообще нужен? — Том уже в открытую смеялся. Они спустились в столовую только минут через пятнадцать, потому что наглый Поттер заперся в ванной и сказал, чтобы «Демонов Мракс» проваливал. Тому пришлось вытащить Гарри оттуда силой и стоять над душой. В итоге, настроение у Поттера было отвратительнее, чем обычно. Он недовольно гонял омлет по тарелке и думал чем бы запрячь Мракса, чтобы он не мог продохнуть от нагрузки. Мысли вяло текли, цепляясь за какие-либо важные дела и прокручивая, что из этого стоит поручить Мраксу. В разговоре он не участвовал, пока его не окликнул Лукас. -Гарри, Гарри! — рявкнул предок и Поттер лениво поднял на него взгляд. -Чего? -Ты хоть что-нибудь из сказанного слышал? -А вы говорили о чём-то важном? — спросил ребёнок. -Гарри, будь добр, слушай, когда взрослые разговаривают. -Я маленький для взрослых разговоров. — вяло откликнулся ребёнок. Настроение портилось просто с космической скоростью. Лукас закатил глаза и уже собирался высказать потомку, но его опередил Кастор. В отличии от того же Лукаса, Кастор прекрасно видел, когда у Гарри наступает момент «ещё чуть-чуть и рванёт» и вот тогда-то Поттер переставал быть просто умным ребёнком и превращался во взрослого и крайне недовольного наёмника. Блэк не был идиотом и прекрасно понимал, что у Гарри в жизни было больше сражений, чем у Кастора и Лукаса вместе взятых, а с этим стоит считаться. Пожалуй, Блэк был единственным, кто всегда помнил об этом, не давая себе забывать, что ребёнок — это всего лишь оболочка, а под ней прячется крайне жёсткий, а временами и жестокий человек. -Они говорили о Дарах Смерти. — Гарри кивнул. — Знаешь что-то об этом? — Поттер задумался, а потом вспомнил, что это только он в курсе, про мантию невидимку и бузинную палочку. Он пересказал только общие сведения, узнанные Финеасом, тот не мог перемещаться из Хогвартса и кому бы то ни было рассказывать, что происходит в Хогвартсе. Такова магия этого места, простая защита, на всякий случай. Он не рассказал об этом, потому что… забыл и не посчитал чем-то важным. -Дамблдор владеет бузинной палочкой и мантией невидимкой, а воскрешающий камень должен быть в кольце у Мракса. Зачем они вам? — все выглядели крайне ошарашенными. -Для того, чтобы найти Источник, на котором жили Перевеллы нужны три дара и кровь Перевеллов. Их помыслы должны быть чисты и их должно быть минимум двое, чтобы пройти к Источнику. — тихо сказала Ровена. — Дары — это что-то вроде ключа, они станут одним предметом, когда их соберёт один человек и они вместе могут повысить магическую силу. Но только повысить, чтобы пройти к Источнику этого недостаточно. -Откуда ты знаешь про мантию, палочку и камень? — спросил Мракс. -Директор, когда выпил ту дрянь, упоминал об этом. Мантию ему отдал мой отец, палочку он забрал у Грин-де-вальда, а кольцо пытался выторговать у Марволо Мракса и Морфина Мракса, но у него ничего не вышло. Те не захотели отдавать Родовую реликвию, даже несмотря на своё безумие и нищету. -Это плохо. — вынес вердикт Кастор. -Пожалуй. — просто ответил Гарри и наткнулся на неодобрительные взгляды. — Что? -Почему ты умолчал об этом? О кольце в частности. — раздражённо спросил Том. -Почему ты такой спокойный? Дело-то дрянь. — сказал Лукас. -Как так вышло, что твой отец отдал Родовую реликвию какому-то старику? — спросил Слизерин. -И откуда у вас в Роду вообще взялась мантия-невидимка? — присовокупила Ровена. -Я не умалчивал, просто не счёл это важной информацией, я не думал, что ты не в курсе о своём кольце. — начал Поттер. — Не вижу смысла переживать, Дамблдор помрёт так или иначе и мантия вернётся к Поттерам, а феникс принесёт палочку, не думаю, что он откажет. Отец был идиотом, а возможно просто имел довесок из артефакта и зелий, тут уже не скажешь. Последними Перевеллами были три дочери, одна умерла почти сразу, не дожив до семнадцати, вторая вышла замуж за Мракса, а третья, самая младшая, вышла замуж за Поттера. Палочка была украдена ещё до их рождения, а кольцо и мантия были единственным приданным у обедневшей семьи. — последовательно ответил Гарри. -Какой феникс? — спросил Годрик. Гарри посмотрел на Мракса, в надежде, что тот расскажет, но тот выглядел крайне обиженным и недовольным, так что Поттер понял, что именно ему придётся распинаться. Кастор и Лукас знают не всё. Мальчик глянул наверх, сказал себе под нос на своём родном языке пару нелестных комментариев, попросил у Великой Тивии и Великих Ранков сил и терпения, а потом начал рассказ. -Якобы фамильяр Дамблдора. Фоукс. Директор располовинил его душу и поместил одну из частей в амулет, который носит на шее. Птица вынуждена его слушаться, чтобы его душа не пострадала. Нить между частями золотая, так что никто не смотрит глубже, а потому все думают, что феникс его фамильяр. Когда директор будет умирать Фоукс заберёт амулет и направится в Поттер-мэнор и уже здесь мы придумаем как ему помочь. У нас нет исходника ритуала, только догадки, даже осмотреть нити более детально я не смог. Так что, нужно ждать. -И никто не удивился, что феникс, который и фамильяром-то быть не может, вдруг оказался привязанным? — с сомнением протянул Годрик. -Никто и не в курсе, что они исключение, а подумать… Кому оно надо? -Почему ты уверен, что директор умрёт в скором времени? — спросил Салазар. Гарри вздохнул. -Ещё на первом курсе я оставил у него артефакты собственного изготовления. Ничего серьёзного, на самом деле, но это принесло свои плоды. -А поподробнее? — оживилась Ровена. -Смысл был в том, чтобы директор ощущал себя больным: мигрени, ломота, общая слабость. Ничего серьёзного. Артефакты заставляли его думать, что это проклятие или сглаз, или ещё что-то в этом духе, лёгкая паранойя, которая не давала ему обратиться к целителям, потому что они вполне могут быть теми, кто его проклял, а также у него появлялось желание превысить дозу зелий и прочих мер. В конечном счёте, это превратилось в сильную интоксикацию, потому что, помимо обычных зелий он принимал слёзы феникса и кое-какой целебный эликсир, который, видимо, входил в реакцию со слезами. В итоге, его самочувствие крайне сильно пошатнулось, а следом начали действовать и откаты, которые он успел насобирать своими действиями, но сдерживал их до этого. Сейчас, он одной ногой в могиле, вряд ли его смогут вытащить даже лучшие целители. — закончил ребёнок. -Удивительно! — восхитилась Рейвенкло, а вот другие выглядели немного бледноватыми. Ну, да. Такой цинизм от маленького мальчика был им в новинку. -Как ты вообще пронёс такую дрянь в школу? -Они безопасные. Относительно. Да и щиты Хогвартса довольно сильно просели. Никто не занимается их обновлением. Большинство из обрядов вообще причислены к чёрной магии и за них полагается тюрьма с дементорами или поцелуй… Я уже не на один заработал, по нашему законодательству. — поделился ребёнок. Гарри уже подумывал свалить по-тихому, чтобы его не впрягли в какую-нибудь деятельность, но Годрик встрепенулся и внимательно глянул на ребёнка. -Как ты собираешься попросить феникса принести тебе палочку? -Возьму и попрошу. — пожал плечами ребёнок. -Фениксы, одни из тех созданий, которые не разговаривают. Вообще и никак. Они могут передать неясный мыслеобраз, но только тем, кто является их спутником. Они же практически огненный дух. Такие не говорят. — пояснил свой интерес Гриффиндор, а Гарри удивлённо на него посмотрел. -Он говорит. Как бы я узнал, что случилось с птицей, если бы он сам мне не рассказал? Столовая снова погрузилась в задумчивую тишину. Гарри прокручивал свои встречи с фениксом. Тот, был крайне рад его видеть. С самого начала был очень рад, словно ждал кого-то и дождался. Он не помнил были ли упоминания про фениксов, но припомнил, что и дриады, и нериады не могут говорить. Только показывать, подталкивать, но Гарри мог с уверенностью сказать, что на праздники они поют и с первой призванной дриадой он говорил, но не словами, он просто понимал её. Если подумать, то и с фениксом было также. Тот не произносил слов, не показывал картинки, а просто как-то… доносил мысль, что ли. Гарри его просто понимал. Это не казалось чем-то странным. Так было всегда и пока ему не указали на это он и не задумывался. В шёпоте листвы он слышал говор дриад, в звоне речки и всплесках озера, он слышал голоса нериад. Певчие и текучие. Так было в храме. Точно. В храме. Песнь и шёпот камней. Гарри хмыкнул. Это не несёт зла, а значит, всё в порядке. Своим ощущениям стоит доверять. Годрик и Хельга переглянулись. Они слышали про Истинных Друидов. Честно говоря, они и подружились на фоне рассказов о них. Те были и магами, и чем-то совершенно иным. Они могли исцелять духов природы. Даже могли помочь элементалям — высшим духам. Они слышали и понимали их, те тянулись к ним, как цветы к солнцу, потому что, где друид там и жизнь. Истинных Друидов называли народом Люммеат. Народом Хранителей и Творцов. В легендах говорилось, что люммеаты рождаются под удачливой звездой, но чем дальше, тем меньше о них слышали. Годрик думал, что скорее всего, их поубивали ещё до его рождения, потому что, если кто-то противился разделению, то избавиться от Истинных Друидов было самым верным решением. Именно люммеаты приложили больше усилий в создании Источников для разделения. Отец Годрика был уверен, что именно Истинные Друиды придумали как сделать их и что они оставили хранителей в тех местах. Возможно, Гарри является одним из люммеатов. -Ты слышишь голоса дриад? — спросила, молчавшая до этого, Ровена. -Да. Они не часто говорят, но на праздники я слышу их песни. — спокойно произнёс мальчик. -Славно. — улыбнулась она. — Тебе стоит пройти Друидское посвящение, информации крайне мало, но мы что-нибудь придумаем. — Поттер пожал плечами. -Его проходят на тринадцатилетие или пятнадцатилетие. Я собираюсь его пройти, у меня есть всё необходимое. -Так ты знаешь кто ты такой? — спросил Годрик. Гарри по-птичьи склонил голову. -Кто я такой? -Истинный Друид, Люммеат. -Никогда не слышал о подобном. — сказал мальчик. — Но стоит перейти к делам насущным. — Поттер встал. — Мне нужно кое-что доделать. Увидимся! — он соскользнул в тень, не слушая причитания портретов на тему: «Ты опять не поел» и «Мы не договорили». В столовой остались задумчивые Салазар и Мракс, а также портреты Основателей и предков. Когда Основатели рассказали всё про Люммеатов, то портреты порывались найти Гарри и узнать, что он ещё может, но их остудили. Том же пошёл его искать. Во-первых, тот не поел, во-вторых, Мракс хотел узнать про способности Гарри первым, а в третьих, он не просто так потратил столько времени на пробуждение этого чудовища. У них были планы. Салазар же отправился на поиски тайников Годрика. Он не горел желанием возвращать сначала его, но Хельга и Ровена были супругами, а значит, их можно было воскресить вместе, так как их души связаны браком. Это было бы гораздо лучше, но для этого ему понадобится Годрик. Поэтому, на эсбат он собирался вернуть Гриффиндора, а на ближайший саббат обеих подруг. Выходило, что на Ламмас они все соберутся вместе, уже в телах, а потом должны будут разобраться со своими Источниками. Дел было невпроворот, времени, как всегда, мало, но на отчаянье и жалость к себе не тянуло. Они сами вернут Мир к Истоку.

***

Том хотел разобраться с метками, а для этого нужна была помощь Поттера. Гарри помогал ему, когда они работали с его потоками. Во-первых, Мракс доверял Гарри, как своей паре, во-вторых, Гарри дал клятву, что не навредит, а в третьих, Поттер очень хорошо видел потоки и это в разы упрощало задачу. Они должны были разобраться с метками, которые остались. Те, что убрал Гарри, оставили после себя тонкие нитки, которые вели в никуда и их стоило убрать, те, что вели к мёртвым, посерели и от них тоже стоило избавиться, а вот те, что были активированы, нужно было разобрать и понять к кому они ведут, потому что они все были довольно сильно перепутаны. Пока Гарри убирал лишние нитки, Том проверял и идентифицировал нити к меткам. Уже по ним можно было установить где находится последователь и призвать его, если нужно. Они разбирались почти восемь часов и к концу были просто вымотаны. А Том был ещё и удивлён. Они поужинали и выпили восстанавливающее, для Гарри Том лично сварил мягкую детскую версию. Они сидели в изумрудной гостиной и подводили итоги. Гарри убрал все ненужные нитки, но стоило провести один специфический ритуал очищения, чтобы убрать остаточные следы. -Я точно могу сказать, что Барти жив. Про Розье мы знали, но теперь мы сможем его найти. Правда, я понятия не имею на чьей они стороне. — пробормотал Мракс и побарабанил по подлокотнику пальцами. Была ещё проблема с Пожирателями из последнего набора и Мракс склонялся к тому, что стоит просто обрубить каналы и не парить себе мозги. Те были бесполезны для цели и крайне жестоки. -Стоит сначала узнать где они, а уже потом делать выводы. — хмыкнул Поттер и встал. -Ты куда? — недовольно спросил Том, понимая, что Поттер сейчас уйдёт к себе и ему придётся выдумывать причину, чтобы прийти к нему завтра утром. В голове появилась смутная идея. — Хочешь отвечать на множество вопросов? — лукаво спросил Мракс, внутренне надеясь на успех. Поттер задумчиво нахмурился, представил очередной допрос по какому-нибудь странному поводу и поморщился от такой перспективы. — Не желаешь воспользоваться моим гостеприимством? — Гарри задумчиво глянул на Тома. Тот обязательно разбудит его, что не добавляло ему очков, но Мракс один, а там портреты и Основатель. Дилемма. — Я обещаю, что не стану тебя будить. — увещевал Том, который прекрасно понял ход мыслей своего собеседника. Гарри больше не раздумывал, а Мракс порадовался своей победе. Как всё было просто! — Если ты встанешь до одиннадцати. — добавил он и Поттер скривился, но ничего не сказал, понимая, что встать стоит пораньше — дела не ждут. К сожалению.

***

Барти давно уже перестал надеяться. На самом деле, он перестал надеяться ещё в Азкабане, пока его добрая и очень любящая мама не пришла на одно из свиданий. Она всегда передавала посылки. Не только для Барти, но и для других Пожирателей. Мама была больна почти всё время, что помнил Барти. Всегда в постели, всегда с зельями, всегда с тусклыми глазами. Но при этом он всегда видел в ней какую-то внутреннюю силу, словно всё это, вся эта оболочка, — это лишь мираж, под которым скрывалось что-то удивительное. Для Барти не было секретом, что его отец взял в жёны мать только потому, что у её отца были связи и деньги. Отец не любил её, не интересовался. Для него политика и работа всегда были важнее и нужнее, чем они с матерью. Как бы Барти не старался, как бы не пересиливал себя, но одобрения или даже порицания отец не выказывал. Даже когда Барти сидел на скамье подсудимых, на лице отца не было ни печали, ни злости. Только расчёт. Крауч-младший думал, что его отпустят, потому что он ничего предосудительного не делал. Он не участвовал в рейдах, не убивал, не воровал, не нарушал закон, в конце-концов. Он просто находил взгляды Лорда разумными и созидательными, пока тот не сошёл с ума. Он занимался научной деятельностью, в основном, или же дипломатией. Договаривался о поставках, помогал Малфою с делами, которые касались финансов группы «Пожиратели» и прочее. Со знанием языков у него никогда не было проблем. Он знал почти столько же, сколько и его отец. Учил, чтобы он гордился, но в итоге… Барти отчасти понимал, что решение посадить его было принято, чтобы обелить своё имя. Но как отец мог так поступить? Барти никогда не был идиотом и никогда не влезал во что-то действительно опасное и жестокое, старался поступать, как учила мама. По совести. Но отца и других людей было не убедить. Сидя в Азкабане он медленно сходил с ума. Дементоры крайне сильно влияли на него и в моменты просветления он даже понимал, что это из-за сильно развитых ментальных даров, что помогали ему быстро обучаться и перестраиваться. Но моментов просветления становилось всё меньше. Он сидел в своей камере и смотрел в потолок. Маленькое окошко, под самым потолком, почти не освящало эту убогую комнату. Большая железная дверь и каменные, совершенно пустые, стены, покрытые холодной влагой. Его камера была маленькой и находилась в самом конце, а потому он не мог разговаривать с другими неудачниками. Временами ему кричали, спрашивали живой ли он или нет. Барти полагал, что кричат ему чаще, чем он помнит, но он часто отключался, а потому не всегда мог ответить. Иногда он слышал мрачные шутки Долохова, безумный смех Беллы или чьи-то крики. А потом пришли авроры и отвели его в комнату для свиданий. Там была мама. Бледная и грустная, но она старалась улыбаться своему непутёвому сыну. Ей впервые удалось добиться с ним свидания, до этого только передачки и письма. Он сидел и смотрел на неё и понимал, как сильно он по ней скучал. Как давно не видел её бледного, но красивого лица, сколь давно не видел её русых волос, длинных пальцев и смутной, грустной, улыбки. Она гладила его по голове и что-то говорила, а он просто вдыхал запах лекарств, которым она была пропитана и слушал тихий, мягкий, голос, которым в детстве она рассказывала ему сказки. Он не вслушивался, просто сидел и окунался в это приятное ощущение заботы, тепла и уюта. Если постараться, то можно представить, что они снова сидят вместе в её комнате и он рассказывает ей про школу, про забавные ситуации, а она смеётся и её глаза непривычно светятся. Она уходит, а Барти ведут в его камеру, где он ещё какое-то время ощущает тепло от заботливых рук матери. В следующий раз приходит и отец, что выводит из себя, но Барти не срывается на него при маме. Она так плохо выглядит. Бледная, даже больше, чем всегда, особенно на фоне этих чёрных, мокрых, стен. Её кожа будто светится, а выпирающие косточки наводят на мысль о приведении, которое гремит цепями в подземелье. Барти рассказывают план и он упирается. Дикость. Безумие. Он всё-таки срывается на отца и тот накладывает на него империо. Барти не может его скинуть. Слишком истощён магически, ментально и физически. Сил на скидывание заклятия совершенно нет. Он обречённо смотрит на то, как его мама пьёт оборотное и превращается в него. Она гладит его по щеке, в последний раз, а потом… Больше мамы нет. Это осознание выбивает почву из-под ног и он ощущает себя падающим. Он больше её не увидит. Никогда. Несмотря на империо в его глазах собирается влага. Отец уводит его и они перемещаются домой, где его сдают эльфам. -Вымойте и накормите это ничтожество. — холодно кидает отец и уходит. А дальше… Обновляющееся империо, заметка о смерти Барти Крауча-младшего и постоянное отчаянье, которое расплавляет душу. Надежда умирает в муках, в агонии; и Барти понимает, что его просто перевели в тюрьму более мягкого режима. Вместо дементоров — империо, вместо стражников — отец, вместо противной похлёбки — более вкусная пища, но раз в день, а не два, как было в Азкабане. Империо бьёт по мозгам не хуже, чем дементоры, а отец, временами, срывает злость, как это делали авроры. Барти давно уже не ждёт, только лелеет планы по возрождению Лорда. Во времена, крайне редкого, просветления рассудка Барти делает вывод, что он просто сделал Лорда своим якорем, который позволяет ему дышать дальше, но это не приносит никакой удовлетворённости или успокоения. Впрочем, дальше он эту мысль не развивал. Моментов трезвости рассудка становилось всё меньше и он понимал, что всё чаще просто скатывается в бред. А потом было натяжение связи в метке и радость, пополам с надеждой вновь взметнулись в груди Барти, но он быстро себя остудил. Он мёртв, а так… Он сейчас ничем не поможет своему Лорду. Но, временами, он всё ещё думал, что его спасут. Возможно. Только возможно. В такие дни он засыпал с улыбкой, а просыпался в отчаянии и слезах. Нет ничего хуже пустых надежд. Мракс с удивлением говорит, что Барти дома и Гарри также удивлённо смотрит на него. Это крайне странно. Розье нашёлся в магловском городке, в больнице для душевнобольных с амнезией и бредом. Августа и Вальпурга поспешили забрать его оттуда. Видимо, в него прилетело сразу несколько нехороших заклинаний, а потом, при аппарации, он повредился головой и в итоге оказался в лечебнице. К счастью, он не выгорел магически, его проклятие было частично снято, так как он был Последним в Роду, а бред и прочие последствия они вылечат. Гарри предполагал, что Барти сподобился забрать отец и Том отчасти соглашался с такой возможностью, но выводы делать рано. Гарри и Том выпили оборотное и направились к Краучу в гости. Мракс не хотел брать его с собой, но Поттер так на него глянул, что ему пришлось отступить. Том частенько забывал, что перед ним взрослый человек, а не маленький мальчик и если в чём-то неважном Гарри ему это прощал, то когда дело доходило до действительно серьёзных вещей, то спускать на тормозах это не собирался. Они оказались возле дома Краучей, миленький особнячок, увитый плющом, с дорожкой из гравия и кованными воротами. Они осмотрели защиту. Всё было стандартным, но добротным, никаких добавок или ритуальной составляющей. Хотя раньше тут стояла какая-то более мудрёная защита. Остаточные следы плетений всё ещё были видны. Они хмыкнули и соскользнули в тень. В самом доме они не задержались. Барти был в подвале и под империо, он удивлённо, насколько это вообще возможно под заклятием подчинения, посмотрел на магов. Они не стали ничего объяснять, а просто забрали Крауча, закинув его в теневой проход. Проверили всё ли в порядке, не оставили ли они следов и сами исчезли. С такой защитой они бы справились за минут пятнадцать и без всяких теней, но экономия времени была крайне приятной. Крауч был не в адеквате и его пришлось вырубить. Тот, прославлял своего Лорда и собирался подобострастно расцеловать его мантию. Тома от подобного передёрнуло и он его вырубил. -Миленько. — сказал Гарри, Мракс мрачно на него посмотрел. -Молчи. И не напоминай мне об этом. Никогда. Поттер только задорно улыбнулся на это заявление и поставил себе зарубку в памяти, чтобы обязательно напомнить об этом Мраксу. Видимо, что-то такое промелькнуло на его лице, потому что Том горестно вздохнул. Гарри проверил Крауча и нахмурился. -У него сознание перевёрнуто вверх дном. Судя по всему, его под империо держали постоянно, сразу как забрали из Азкабана. К тому же, его плохо кормили и, видимо, били или пытали, время от времени. — Гарри задумчиво смотрел на Барти. Тот сильно напоминал Тима, а оттого желание помочь бедняге было сильнее, да и нужно временами проделывать что-то подобное, чтобы не утратить навык. Решено. — Я заберу его в Поттер-мэнор. -Зачем это? -Чтобы вылечить. — хмыкнул Гарри. — Сними с него метку, она будет мешать. -Зачем он тебе сдался? — недовольно спросил Том и достал палочку, чтобы снять метку. -Буду его лечить. — Мракс остановился. -Это ещё зачем? У нас достаточно людей, которым можно и стоит это поручить. Тебе делать что ли нечего? -Не хочу навык потерять, да и я сейчас всё равно не сильно занят. — хмыкнул Гарри даже не смотря на Тома, что сильно его нервировало. Слишком уж пристальный взгляд был у Гарри. Барти же не может быть симпатичен Поттеру? Они же только что встретились и тот просто не мог произвести хорошее впечатление. — Том, может ты снимешь уже её? — Мракс недовольно снял метку, оставив вассальную привязку, разумеется. -Так, зачем он тебе, Гарри? Будешь ставить на нём эксперименты? — насмешливо спросил Том, но глаза его были крайне настороженными, но Поттер этого не заметил. Он вообще сейчас не думал о Мраксе. -Нам пора, заходи, если что. — даже не собираясь отвечать на вопросы, сказал Гарри и исчез вместе с домовиком. Том мрачно молчал. Ему это очень и очень не нравилось. Гарри же обдумывал ситуацию с Барти. У него всё не так запущено, как было у Эдриана, что хорошо, но он взрослый, что не очень хорошо. Дети, зачастую, проще меняются, а со взрослыми бывают проблемы, но это не страшно. Поттер проигнорировал и Основателя, и портреты, и занялся делом. Сначала нужно было определить степень урона, потом разобраться с телом, а уже после со всем остальным. В голове Барти было всё перекручено, но не так сильно, как могло быть. Он не вредил себе намеренно, что плюс и явно пытался нивелировать эффект, что тоже было хорошо. Гарри шёл и искал самого хозяина этого рассудка и нашёл его в беседке, возле довольно милого пруда. Он, видимо, отдыхал. Гарри был настроен на долгий разговор, уговаривания и прочее, но в итоге мужчина согласился пойти за ним, если он пообещает, что снаружи будет хотя бы окно и что почитать. Поттер сказал, что там есть даже сад и лес с озером, так что он с удовольствием покажет всё гостю, включая библиотеку. Барти улыбнулся и поплёлся за ребёнком. Столько лет в подземельях достали его неимоверно, особенно, когда он начал проваливаться в своё сознание. Барти знал об опасности, когда можно просто заблудиться в своей голове, а потому каждый раз заставлял себя возвращаться силой, что было больно, но это лучше, чем быть овощем. Даже если этот ребёнок сам Мордред, то Барти не имел ничего против. Он так давно ничего не изучал, не был на настоящей улице и потерял надежду на спасение, что сейчас был готов пахать на любого человека, который вытащит его из его же головы, потому что возвращаться было всё труднее, он с каждым разом погружался всё глубже, что было чревато безумием. Так что, за странным ребёнком он пошёл без всяких истерик, ибо ничего другого ему не оставалось. Впрочем, ребёнок оказался замечательным человеком. Барти, всё ещё был немного не в себе, но всё же ему удалось сохранить большую часть своего рассудка. Гарри же был вообще счастлив. Крауч был гением. Поттер ожидал увидеть абсолютно свихнувшегося менталиста, но в итоге увидел чуть безумного, но готового сражаться за свой рассудок мага. Что крайне его радовало. Потому что это здорово экономило время. Барти схватывал всё на лету, как и Тим, легко перестраивался и только иногда срывался на какие-нибудь вещи или ситуации, но Гарри никогда не реагировал на это плохо. Это просто защитная реакция и когда Барти полностью совладает с собой, то это прекратится. С Эдрианом было также. Том мрачнел и мрачнел. Поттер носился с Барти, как с писанной торбой, что крайне бесило. Чем этот ублюдок заслужил такое расположение? Он не красив, по сравнению с Томом — просто убожество. Он не умён, по сравнению с Томом — тупица и неуч. Но Гарри носится с ним, заботится и принял в семью, что видно по тому, как он с ним общается. Да и перезнакомил его со всеми, с кем Барти был незнаком. У Мракса дёргался глаз и он подумывал как бы избавиться от противного Крауча, который смел оккупировать внимание Поттера. Он всерьёз подумывал, что стоит просто убить Крауча. Устроить ему несчастный случай. Нет человека — нет проблемы. Останавливало только то, что Поттер, узнай, а он точно узнает, будет сильно недоволен Томом. Что, кажется, только сильнее бесило. На этом фоне вернулся Годрик и они с Салазаром стали готовиться к возвращению подруг. Том медленно приходил к кондиции: «вот-вот рванёт», Гарри и Барти замечательно проводили время, дети развлекались, Кастор и Лукас ждали бури, потому что что-то точно будет, а все остальные были страшно заняты лагерем, поручениями и прочими важными вещами.

***

Они сидели в гостиной. Семейство давно не собиралось вместе, да и сейчас было не полным составом. Не хватало Леди Блэк, которая помогала Леди Августе и Розье, Люциуса, который вместе с Рабастаном и Рудольфусом укатили заграницу с просветительской, и не только, миссией. Барти был у целителя, его выздоровление было делом времени, что очень радовало Гарри. Все остальные, включая Мракса и всех Основателей, были на месте. На Ламмас они проведут ритуал, а потом займутся Источником, который находится возле Хогвартса, Гарри, к тому времени, должен будет уже пройти посвящение и сейчас готовился к нему. До дня Рождения оставалось ещё четыре дня, так что время пока было. Поттер перечитывал всё о посвящении, Салазар и Годрик, вместе с портретами девушек, обсуждали ритуал, Мракс мрачно взирал на Поттера и думал как бы утащить его в свой мэнор. Дети возились, а потом убежали на улицу в домик. С ними ушли Драко, Эдриан и Маркус. Белла и Нарцисса о чём-то шушукались. Сириус и Северус спорили вполголоса. Они работали над каким-то совместным проектом, что здорово их сблизило. Зельевар перестал шарахаться от прикосновений и поцелуев, Сириус стал получать больше тёплых улыбок, что делало Блэка просто невероятно счастливым. -Гарри, — начал появившийся Лукас. — меня вот интересует вопрос. — мальчик оторвался, моргнул и внимательно посмотрел на предка. Рядом стоял задумчивый Кастор. — Что ты ощущаешь к Барти? — слишком серьёзно спросил предок и Поттер ожидал смеха от Кастора или какого-либо другого признака веселья, но никто не смеялся. Взрослые напряглись и прислушались. Особенно Мракс. -Почему вы спрашиваете? — они напряглись сильнее. -Ну, ты довольно добр к нему, а за тобой такого не водилось раньше. — хмыкнул Кастор. Гарри нахмурился. -Я ко всем добр. — веско сказал мальчик. Взрослые теперь смотрели на Поттера с любопытством, припоминая артефакты и Дамблдора. — Почти ко всем. — поправил себя Гарри. -Понимаешь, мы думаем, что у вас может быть хорошая совместимость, но мы не уверены, а потому спрашиваем. — хмурился предок. Поттер помолчал немного обдумывая сказанное, а потом хмыкнул. -Нельзя исключать этот вариант. Мне ещё нет пятнадцати, чтобы это проверить, но причина в другом. — спокойно сказал Гарри. Он замолчал и вернулся к записям, подумав, что этого ответа было достаточно, но всем было интересно. -И в чём же? — полюбопытствовала Ровена. -М? — Гарри поднял рассеянный взгляд, осмотрел заинтересованные лица окружающих и вздохнул. — Он похож на одного моего старого друга. Я просто переношу своё отношение на него, полагаю. — задумчиво пробормотал Поттер и намеревался продолжить прерванное занятие, Белла вздохнула, на пару с Нарциссой. Иногда Поттер был просто ужасно скрытен. Спросить никто не осмеливался. Смерть — это не то, о чём стоит напоминать, но временами им хотелось узнать про ту жизнь, что была у Гарри, услышать про тот мир и вообще лучше понять этого ребёнка. Но, видимо, пока не судьба. Мракс сидел напряжённый и недовольный. Ему скрытность Поттера была, как кость в горле, да и его беспокоило, что эта похожесть Барти на старого друга может перерасти в нечто большее, например, во влюблённость. Да и Гарри так и не ответил, что чувствует к Барти, что тоже не добавляло спокойствия. Он страшно переживал, что Гарри выберет кого-то другого, что, когда вырастет, выберет не идеального Тома, а эту посредственность или ещё какую-то другую. Это бесило до зубовного скрежета и точек перед глазами, но поделать он ничего не мог. Основатели же сидели немного задумчивые. Мальчик интриговал их всё больше и больше. Когда их всех перезнакомили с семьёй Поттера, то в глаза бросилось именно то, что к Гарри относятся не как к ребёнку. Его мнение и слово, значит даже больше, чем слово взрослого. По обмолвкам и обрывкам они поняли, что Гарри доказал, что он вполне достоин этого, но ни чем, ни как — они не узнали. Когда Годрик спросил напрямую у Кастора, с которым сдружился, то тот сказал, что когда они воскреснут, то стоит попросить рассказать всю историю; кто-нибудь из семьи им точно не откажет. Но они не станут распространяться об этом без клятвы, что только сильнее подогрело интерес Основателя. Он покивал, а вместе с ним и все остальные. Годрик и Салазар изнывали от любопытства, но слушать рассказ без подруг — не собирались. Те бы, конечно, не обиделись, но мужчины считали, что так будет правильно, а потому на просьбы и предложения — не реагировали. Гарри, с непередаваемым нетерпением и в тот же момент с некоторым беспокойством, ожидал свой день Рождения. Ещё никогда он так сильно его не ждал и ещё никогда он так не хотел, чтобы он наступал. Если он пройдёт посвящение, то станет полноправным люммеатом, что сильно облегчит ему задачу. Раньше, когда только Ашия сказал про друидское посвящение, он только прочёл про него мельком. Посмотрел когда его можно пройти и занялся делами насущными, но сейчас он углублённо изучал этот вопрос. И нашёл много интересного. Во-первых, друидское посвящение — это не один ритуал, а комплекс, к которому предварительно стоит готовиться, исключением в этом плане являются люммеаты, для них нужен только один обряд, довольно жёсткий, к слову. Во-вторых, посвящение может пройти любой маг, но только люммеат может полностью раскрыть силу и воспользоваться знаниями, потому что изначально посвящение проходили именно они, а комплекс обрядов был придуман позже. В третьих, упоминания про этот народ было, в основном, только в виде легенд, сказок и прочего. Ни достойных объяснений, ни перечня способностей, ни достоверной информации. Только намёки и обмолвки. Но даже они удивляли, потому что разговаривать с духами-природниками, призывать элементалей и слышать голос самого Мира — Истинные Друиды точно могли. Была теория, что и оракулы — это часть народа Люммеат, ведь именно они могут слышать и предсказывать лучшие из возможных вариантов будущего и не только. Оракулы — видящие, они способны рассмотреть и узнать множество странных для обычных магов вещей, именно к ним приходили правители рас за советом. Но сейчас оракулов нет. Гарри выискивал упоминания, но ничего не нашёл. Медленно, но верно, они тоже превращаются в сказку, что не могло не настораживать. В общем, информации, как таковой, было мало, но что-то подсказывало Гарри, что нужно это сделать. Его буквально вело, как к храму, заставляя думать о посвящении, что пугало. Он понимал, что это Мир постарался, но его нервировало, что он должен проходить обряд, который никто давно не проводил, при этом не имея никакой информации о его достоверности. Бестиарий — это, конечно, хорошо, но там были только намёки на то, что будет. Никакой конкретики. Гарри очень не любил действовать вслепую. А тут были непонятны последствия, к счастью, обряды были полными, но вот что будет дальше — никто не знал. Гарри нервничал. Ему не нравилось то, что можно умереть при его проведении, да и неизвестный результат не добавлял спокойствия. Люммеаты исчезли и были сказкой уже во времена Основателей, никто уже сотни лет не проходил посвящение, никто не знал существовали ли люммеаты. Конечно, Бестиарий утверждал, что да, но Гарри было неспокойно. Он вздохнул и решил пойти к горному озеру, на котором тренировался, когда ещё жил в магловском мире. Это место успокаивало и было безлюдно, потому что находилось глубоко в горах, а горы окружал Дикий лес, в котором водились опасные твари, так что желающих туда соваться было не много. Поттер соскользнул в проход, даже не подумав о том, что стоит кого-нибудь предупредить. Это тоже была привычка из прошлой жизни. Он всегда был свободен в своих передвижениях, мог идти куда захочет, делать, что ему вздумается. Сначала дома, потом в Ши-ранк, где это не приветствовали, но потом смирились. Гарри никак не мог привыкнуть, что нужно предупреждать, когда уходишь, что стоит посвящать в свои дела окружающих. Ребята из Альянса, из старших, здорово злились на подобное, потому что молодёжь предпочитала отчитываться постфактум или не отчитываться вовсе. Тим мог не появляться неделями, а потом возвращался и рассказывал где он и что он. Иль вообще предпочитал никого не ставить в известность, когда уходил и временами попадал в беду, из которой его приходилось вытаскивать всем составом. Остальные также занимались своими делами, выполняли поручения и общий план. Эйджи всегда злился, что проклятые юнцы не удосуживаются даже предупредить, когда и куда пропадают, а потом их приходиться вылавливать или спасать, но потом просто смирился, потому что понимал, что многие из нового поколения просто не привыкли, что у них есть кто-то перед кем стоит отчитываться. Иль, Тим, Шайя и многие другие были сиротами, пережившими многое, а потому Эйджи делал им поблажки. Да и польза от этого была и силы свои ребята вполне могли рассчитать. Излишней самоуверенностью никто не страдал, а потому, если что, то брал с собой кого-нибудь на дело или потом запрашивал помощь. Что самое забавное, ребята всегда ругались на скрытность друг друга, но ничто и никогда не менялось. Гарри сидел возле озера и постигал дзен. Нужно было успокоить свои нервы и привести мысли в порядок. Чем больше он думал о ритуале, тем больше переживал и уже начал подумывать о том, чтобы пройти комплекс обрядов, который был не в пример мягче. Ветер растрепал ему волосы, пошёл рябью на воде и затронул кроны деревьев. Мальчик зажмурился и пропал. «-Гарри… — послышался знакомый голос. — Не волнуйся… Всё будет в порядке… в любом случае… — голос затих и, как показалось Гарри, стал немного грустным.» Голова кружилась, но мальчик не думал об этом. Что значит: «в любом случае»? Тут было над чем подумать. Он вернулся к медитациям, дух всё ещё не был спокоен, но если Мир сказал, что волноваться не стоит, то он, по крайней мере, останется жив. Что отчасти успокоило. Гарри знал, что нужно доверять своим ощущениям. Это не раз и не два спасало его шкуру. Он провёл у озера два дня и вернулся уверенный в том, что всё будет хорошо. Родня была в бешенстве. Два дня от ребёнка ни слуху, ни духу, а потом он заявляется с таким видом, будто ничего странного не случилось. Северус и Сириус всерьёз подумывали выпороть негодяя. Опять пропал! -Гарри, сколько раз тебе говорить, что когда ты уходишь, то должен предупредить хотя бы кого-нибудь из нас! — шипел Северус. Крёстный недовольно кивал, остальные, поджав губы и нахмурившись, молчаливо поддерживали проповедь. Гарри тоскливо смотрел в окно и обдумывал ритуал. Сам он был прост, как кнат, по части приготовлений и на фоне ритуалов по воскрешению, но нужно было быть абсолютно уверенным, что он нигде не ошибётся. — Ты наказан! — закончил зельевар и встретился со спокойно-ленивым взглядом Поттера. -И что мне запрещено делать? — взрослые задохнулись от такой наглости. Иногда Гарри просто ужасно раздражал, особенно, когда напоминал взрослым, что никаких существенных рычагов давления у них нет. Вот чем можно наказать такого ребёнка? -Месяц без чипсов! — высказалась Астрид, которая пришла в середине проповеди. Маленькая проныра ударила в самое сердце. Взрослые просияли и согласились, а Гарри недовольно глянул на ребёнка. -Ты зло. — сообщил он ей. Девочка засверкала от счастья и полезла с обнимашками. -И ты месяц будешь с нами играть! И рассказывать сказки про Фирвона, Тивию и семью Ранков! — почуяв выгоду, вот что значит Малфой, продолжила малявка, а взрослые заинтересованно подались вперёд. -Ты рассказываешь им про свой мир? — удивилась Белла. -Он ещё и показывает! Огромные маревные кашалоты мои самые любимые разумные! А ещё… — и Астрид поделилась самыми запомнившимися легендами и сказками, которые иногда рассказывал Гарри. Правда, потом её позвал брат и кузены и она убежала от шокированных взрослых, которые даже не смогли воспрепятствовать этому. Они всё пытались переварить услышанное. Поттер рассказывал об этом детям, а с ними не поделился! Основатели смотрели с любопытством. Какой такой свой мир и что вообще происходит? -Почему ты нам не рассказывал об этом? — первым отошёл Мракс. Остальные его поддержали. -Вы никогда не спрашивали меня. — пожал плечами ребёнок. — Да и я не думал, что это важно или интересно. Потом были возмущения по-поводу того, что нехороший Гарри никогда не давал им возможности спросить и вообще это всё очень важно! Мракс хмурился, а потом раздал указания, с которыми пришёл, так что вассалам пришлось уйти по важным делам. Вернулись дети и разговор свернулся, но Гарри явственно ощущал, что они ещё вернутся к этой теме. Мракс попытался было забрать Гарри в свой мэнор, но пришёл Барти и Поттер был окончательно потерян. Том сцепил зубы и ушёл. Работы было много, отчёты нужно было прочитать, выдать инструкции и прочее, но сначала он разнёс тренировочный зал. Раз пять. Не больше. Мракс ждал выздоровления Барти больше, чем вообще кто бы то ни было. Он отправит его куда-нибудь подальше. В помощь Люциусу и Лейнстренджам, например. Пусть работает на благо магического общества и их Великой Цели. Два дня пролетели незаметно и наступил день Рождения Поттера. В этом году праздновали без него. Долохов вообще за любой праздник, даже если именинник отсутствует. Годрик и Салазар постоянно собачились и заканчивали приготовления для двойного ритуала. Было решено проводить его на землях Хельги, потому что её Род угас четыреста лет тому назад, что было плохо, но это и не шестьсот лет, как у Ровены. Северус и Сириус продолжали работать над своим секретным проектом, Белла и Нарцисса сидели с детьми и помогали в лагере. Леди Блэк помогала Розье и Августе, Барти шёл на поправку, Эдриан и Маркус наслаждались погожими деньками и муштровали детей в лагере, тех, что были новичками. Драко, Панси, Астория, Дафна, Грегори и Винсент занимались тем же. В общем, все были при деле. Маги были в курсе, что Гарри пойдёт проходить посвящение, но ни через день, ни через два — он не вернулся. Основатели уже были всем сбором, ритуал на Ламмас прошёл успешно, Мракс нервничал всё сильнее и семья разделяла это. Они неожиданно вспомнили, что даже не поинтересовались как проходит ритуал и что за ритуал. Просто поверили Гарри, что всё будет хорошо. Он был в этом уверен. Прошло четыре дня, но Гарри так и не вернулся. -Может, это часть ритуала? — нервно спросила Ровена. Она успела привязаться к ребёнку. Ей никто не ответил. Шёл пятый день…

***

Гарри видел некоторую иронию в том, что собирается делать. Один раз самоубиться у него получилось, теперь нужно это повторить, а потом снова вернуться. Закрепить результат, так сказать. Это было бы смешно, но на смех не тянуло. Он стоял в храме, но не в самой важной «комнате», а в ответвлении от неё. Каменная кладка отъехала в сторону, когда он возвестил о своём намерении и потом встала на место, когда он вошёл внутрь, отрезая его от внешнего мира. Он оказался в большой пещере, с маленьким разрезом наверху, из которого тускло лился свет. Вся пещера была в сталактитах и сталагмитах, не было ни травы, ни плесени, ни вообще какой-либо растительности. Только камень и капли воды, мерно стучащие о пол. В середине было круглое углубление в диаметре пары метров, а от него отходили «ступени» или что-то, что должно было быть ими. Общая мрачная обстановка навевала тоску. Камни в темноте причудливо меняли формы и очертания, несмотря на то, что были почти прямыми сосульками, свисающими с потолка и вырастающими из пола. Кое-где они уже успели соединиться и начали формировать колонну. Таких было около десяти, из того, что видел Гарри, а могло быть и больше, всё же пещера была довольно большой и тёмной. Здесь было сыро и пахло землёй, несмотря на то, что никакой земли под ногами не было. Мальчик вдохнул, довольно прохладный, воздух и решил, что стоит начинать. Гарри сел внутрь круга, что странно воды в нём не было, хотя Гарри успел заметить пару луж, пока шёл. Он разложил вокруг себя принесённые предметы. Пять чаш: серебряную, золотую, медную, железную и из горного хрусталя; землю и травы, которые собирал на полнолуние, новолуние и на уходящую луну; и дары, в виде молока, вина, свежего хлеба, жертвенного мяса, зерна, орехов, фруктов и овощей. Начал он с обращения, в котором принёс дары и попросил милости. Зал зажужжал, будто встряхнулся и посветлел. Дары были приняты благосклонно, а запах сырой земли только усилился. Гарри начертил своей кровью пятиконечную звезду и сел в центре. Напротив него стояла серебряная чаша с его кровью, слева стояла золотая с водой и водорослями, справа была чаша из горного хрусталя, наполненная травами, сзади слева находилась железная с зерном и землёй, а сзади справа — медная с травами и цветами, одуванчиками и подсолнухами. Он прикрыл глаза и успокоил своё сердце, которое билось прямо в горле и ушах. Остался последний шаг. В руках оказался серебряный нож, который взметнулся над рукой ребёнка и прочертил линию от локтя до запястий, вертикально вскрывая вену. Кровь полилась быстро и Гарри перехватил нож поудобнее, чтобы вскрыть и вторую. Он помог себе магией, потому что со вскрытой рукой это было крайне трудно. Кровь охотно окропляла всё пространство, а Гарри прилёг набок и свернулся калачиком, смотря на серебряную чашу, из которой стала подниматься кровь; небольшими круглыми каплями она застывала в паре сантиметров над чашей, наверное, тоже самое творилось и с другими чашами, но Гарри этого не видел. В глазах стало мутнеть и он понял, что теряет сознание. Пока всё шло по-плану, но Гарри казалось, что план был так себе. Глаза ребёнка закатились и закрылись, из горла послышался тихий вздох.

***

На седьмой день маги уже окончательно уверились, что что-то случилось. Основатели, которым рассказали историю жизни мальчика по имени Гарри Поттер, пребывали в шоке и нервничали со всеми вместе. Мракс почти не вылезал из тренировочного зала и ходил злой как чёрт. Настроение взрослых передалось и малышам, а потому игры были заброшены и они начали капризничать. Фамильяры Поттера тоже бесновались. Агот стала шипеть и порыкивать, чего за ней обычно не водилось. Фирвон нервно каркал, Тиашес тихо шипел, что всё плохо, а Шенги впала в уныние, что для жизнерадостного и оптимистичного эублефара - немыслимо. В конечном счёте нервы сдали у Сириуса, который ощущал, что крестник находится на грани жизни и смерти, что сильно нервировало не только его, но и вообще всех. -Нужно что-то делать! Он неделю ни жив, ни мёртв и это пугает! — ходя туда-сюда сказал Сириус. -Мы можем навредить. — тихо сказала Ровена. -Я не встречал ни одного ритуала, который бы длился неделю. — сказал Мракс, который был полностью согласен с Блэком. -Я тоже… — потеряно сказала Белла, это же подтвердили и все остальные. -Всегда нужны перерывы, — сказала Ровена. — но посвящение — может быть исключением. Скорее всего он должен пройти испытания, но… Я даже предположить не могу, что нужно сделать люммеату для этого. Для обычного мага — это множество ритуалов, зелий и прочего, а вот люммеаты просто проходят посвящение, через испытания, но мы понятия не имеем, что они из себя представляют… — потерянно пробормотала женщина. -Он на грани целую неделю! — взорвался Сириус. — К Мордреду, посвящение и испытания! Он же может умереть! -Тише. — веско сказала Леди Блэк. — Стоит успокоиться. Он должен проходить его в храме. Стоит пойти и проверить, возможно, ему и правда нужна помощь. -В храме? — поднял бровь Салазар. Маги быстро посвятили их в историю про храм и про то, как именно Гарри его нашёл. — Если это храм люммеатов, то если мы попросим войти и помочь, то нас должны пустить. -В смысле? — спросил Мракс. Ему ответил Годрик. -Говорят, что люммеаты строили святыни, у которых были души. Не просто псевдоразум, как у мэноров, а настоящая душа. Если там и правда их храм, то мы можем попросить и нас пустят… — задумчиво проговорил Гриффиндор. Маги не стали долго раздумывать. Основатели, Мракс, Сириус и Северус отправились в храм. Все остальные должны были ждать, что им не нравилось, но и другого варианта не было. Если что, то должны остаться взрослые маги. Фамильяры Гарри тоже хотели пойти, но все они чувствовали себя неважно, а потому, взрослые маги настояли на том, что они останутся. С каждым днём они становились всё более раздражёнными и уставшими. Беспокойство и непонятно что, творящееся со связью, — сильно измотало бедняжек. Фирвон собирался спорить, как и Тиашес с Шенги, но Агот сказала, что они ничем всё равно не помогут. Это только сильнее насторожило магов и они поспешили. Они стояли перед входом в Храм. Даже здесь они ощущали силу, которая бесновалась внутри. Они прошли в зал с камнями и поделились кровью, чтобы обратиться к Душе Храма. Какое-то время было тихо и относительно спокойно. Если не считать какого-то зловещего завывания и холода. Дикого, пробирающего до костей, холода, стоит заметить. А ведь было лето и на улице стояла солнечная и жаркая погода. Маги уже отчаялись, да и Гарри было не видно, но интуиция подсказывала, что что-то происходит и Гарри где-то рядом. Да и Сириус был уверен, что крестник совсем близко. Послышался гул. Он всё нарастал и нарастал, пока перед ними не показался бело-голубой силуэт. Никаких деталей, просто светлое пятно, зависшее в воздухе над ними. Маги ощутили какой-то намёк на вопрос от пятна. Не стук в сознание или речь, даже не наклон головы, а словно вопросительный взгляд, пущенный из-под ресниц, если конечно не учитывать, что никакого движения от пятна не было. Просто ощущение, мимолётное, почти незаметное, но существующее. Маги помолчали несколько секунд, а потом озвучили просьбу. Они хотели помочь или спасти, если это требуется. Пятно замерцало, будто в задумчивости, а потом они услышали шёпот, тихий и неоформленный, словно шелест листвы. «Ему не нужна помощь… Всё почти закончилось…» -В каком смысле закончилось? — судорожно выдохнул Сириус. Послышался звон колокольчиков, тихий, но весёлый, и маги поняли, что Душа смеётся. «Всё зависит от него… Не переживайте…» Магов это совсем не успокоило. Пятно как-то вздохнуло и, возможно, даже потёрло глаза. Оно закачалось от порыва ветра, который вырывался из одной из щелей. Сила друида продолжала высвобождаться, меняя, чаруя, создавая что-то. Душа чувствовала как её наполняет сила и как оковы медленно спадают с её рук. Даже дышать становилось легче. Душа качнулась ещё пару раз. «Не мешайте ему… Только смотрите…» — сжалилось пятно и открыло проход. Ветер вырвался на свободу, холодный, дикий, со снегом и льдом, закружился в храме, ударяясь о камни, покрывая инеем и снегом всё, до чего дотрагивался. Маги прищурились и напряглись. Медленно зайдя внутрь пещеры они пошли дальше. Здесь было холодно, но все были слишком взволнованы, чтобы обратить на это внимание. В пещере гулял настоящий ураган, а в центре лежал мальчик. Весь в чёрном, с чёрными, покрытыми инеем и снегом волосами, с замёрзшими руками голубоватого цвета и вскрытыми венами. Кровь продолжала медленно течь и не замерзала, оставаясь багряным пятном посередине, от которого шёл лёгкий дымок. Сознание Мракса выхватывало эти детали на автомате, а всё внутри заходилось воплем ужаса и отчаяния. Тело двинулось к Гарри, прежде, чем он вспомнил, что говорила Душа Храма, потому что внутри всё клокотало и бесилось, словно ураган, что танцевал вокруг. Он не испытывал такого страха и боли никогда. Впрочем, он не был одинок. Северус, ещё более бледный, чем обычно, тоже кинулся к ребёнку, как и Блэк, у которого сейчас были совершенно безумные глаза. Годрик, Салазар, Ровена и Хельга тоже рванули к мальчику. Их мысли мельтешили, а сами они были абсолютно бледными, но в головах была чёткая установка: «Спасти!», потому что там лежал почти мёртвый ребёнок. Никто из них не вспомнил про слова Души, а та отчасти взгрустнула и ровно на столько же была рада. Магов припечатало к стенке и оставило там. Не пошевелиться, не воспользоваться магией. «Только смотреть!» — жёстко сказала Душа и маги потеряно смотрели, потому что сейчас ничего кроме этого не могли. Кто они такие против силы, пусть и ослабшей? Столь древней, могущественной и беспощадной в гневе… Ураган продолжал бесноваться, он крутился вокруг мальчика и смазывал силуэт. Откуда-то слышался смех, какие-то разговоры и звон бокалов. Словно праздник. Это совершенно не вязалось со столь прекрасно-грустной картиной. Маленькая фигурка, лежащая в центре, среди буйства стихии, среди белого, серебряного, синего и голубого, казалась насмешкой, в столь неподходящем одеянии и на фоне яркой, как рассветы, крови. Маги не могли теперь разглядеть ничего, кроме чёрного силуэта, с вкраплениями багрянца. Они были слишком далеко и буря усиливалась. Смех стал громче, послышалась музыка. Весёлые звуки, переполненные ритмичными глухими стуками барабанов, мелодиями звонких скрипок и свирелей, перезвонами бубнов, переборами гитарных струн и будто бы топотом, словно кто-то танцевал; всё это совершенно не вязалось с тем, что видели маги. Это выбивало из колеи. Делало беспокойство и страх ещё сильнее, оттого, что было совершенно непонятным и неподходящим ситуации. Там, на холодном камне, в крови и снегу, медленно умирал ребёнок, а маги, смотрящие на него, не могли ничем ему помочь. Несмотря на все свои знания, силу, таланты, средства и прочее — они просто были не в состоянии помочь. И от этого хотелось выть.