Unquiet Grave Bonus Scenes

Джаарон, первый месяц отношений, теперь с некоторыми бонусными непристойностями. --------------       Хершел Ри – первый ребенок, родившийся в их компании, и именно поэтому он – Большое Событие. За звание «самого крутого гея дяди/тети» среди названной семьи Ри стоит бешеная конкуренция. Второй день рождения Хершела – момент, когда Аарон думает, что у него есть шансы его заполучить; даже если он немного мухлюет, вступая в сговор со старшей сестрой Гленна и Мамой Ри. Аарон и Келли делят расходы, Мама Ри почти все распланировала. Обе женщины живут в Мичигане, и с тех пор как Мэгги и Гленн побывали там на праздниках, они не виделись, так как не могут позволить себе поездку в Атланту. Поэтому Аарону доставляет большое удовольствие быть тем, кто их привезет. Он несколько месяцев с нетерпением ждал момента, когда увидит реакцию друзей. Как только Аарон переступает порог фермерского дома Грин и видит Мэгги, болтающую с Полом, он вдруг вспоминает. Точно. Она убьет меня, когда узнает, что мы вместе.       Улыбка на его лице застывает в болезненной гримасе, когда Мэгги подходит, чтобы обнять и поцеловать его в щеку.       - Эй, потеряшка, - говорит она, - подарки мы складываем сюда. Ты в порядке? – последнюю фразу она произносит, нахмурившись – должно быть, уловила его выражение лица.       Аарон обращается к своему дежурному оправданию:       - Ох, просто витаю в облаках. Прорабатываю кое-какие детали сюжета, - чертовски удобно быть писателем, который известен периодическим погружением в себя со странным выражением лица, поэтому Мэгги принимает оправдание, пожав плечами.       - Никаких мыслей о работе, приятель, - говорит Пол с легкой улыбкой, - ты здесь, чтобы повеселиться.       - Хм. Точно, - говорит Аарон. Человек, которого он любит – мудак с лучшим в мире покерфейсом, потому что Аарону достаточно на него только взглянуть, чтобы почувствовать, как щеки начинают пылать, и начать волноваться; Пол же чертовски невозмутим. Впрочем, у Пола есть десятилетний опыт в сокрытии своих чувств к нему, а у Аарона все еще есть проблемы с осознанием этого, даже спустя месяц после того, как он обо всем узнал. Пол, который любил назвать Аарона «Папашкой», Пол, который мог быть отстраненным и сдержанным, Пол, который всерьез не связывал себя отношениями, Пол, чьи многочисленные парни выглядели так, словно сошли со страниц Men’s Health. Тот Пол был влюблен в него, причем много лет.       Аарон понимает, что он пялится; понимает, что больше никого не замечает в комнате. К счастью, фермерский дом забит под завязку, и Мэгги уже отправилась разбираться с новым чп. Он остается наедине с Полом, продолжая пялиться. Он знает, что выдает себя с головой, но, серьезно, что он еще может делать, когда Пол выглядит так? Он одет в облегающую синюю рубашку хенли, которая подчеркивает его плечи и руки, две верхние пуговицы расстегнуты, обнажая ключицы. Аарон знает, что если рубашку расстегнуть еще чуть-чуть, станет виден бледный след от любовного укуса на плече Пола. Любовного укуса, который Аарон оставил ему прошлой воскресной ночью. Он поднимает взгляд на лицо Пола, борясь с улыбкой.       - Привет.       - Привет, - говорит Пол с легкой улыбкой, - тебе действительно нужно перестать смотреть на меня так, если только ты не хочешь сделать важное заявление.       Аарон переминается с ноги на ногу.       - Готов в любое время, когда и ты. Мы можем сделать это прямо сейчас. Я заберусь на стол и выкрикну, - он шутит лишь наполовину; часть его не хотела бы ничего сильнее, чем схватить мегафон и прокричать «Я, Аарон Лукас Ралейг, встречаюсь с Полом Джеймсом Ровиа, он самый охренительный парень в мире, мы влюблены и занимаемся фантастическим сексом, и в день, когда это станет законным, я попрошу его выйти за меня». Может быть, арендовать рекламный щит на шоссе, ведущем в Блю Ридж, с гигантской фотографией Пола, растянувшегося на диване, и надписью: «Он встречается со МНОЙ!».       - Не, - говорит Пол, - мне нравится… быть твоим парнем… - его покерфейс слегка дрогнул, - было бы неловко, если бы это прекратилось из-за Мэгги, переехавшей тебя трактором.       - Да, было бы отстойно, - произносит Аарон, - когда ты будешь готов, приятель. Я никуда не исчезну.       Покерфейс снова дрогнул. Аарон так много хочет сказать: что он знает, что Мэгги – это лишь оправдание, что он знает, Пол не хочет рассказывать друзьям о них, ведь он все еще не верит, что это по-настоящему. Он все еще вздрагивает, когда Аарон говорит, что любит его, все еще молчит, когда Аарон болтает о будущем на несколько месяцев и лет вперед, а не о следующих выходных. Пол побуждает его оставаться в хижине, не просто потому что считает, что это важно для его работы, но потому что часть его считает, что Аарон может устать быстрее, если они будут постоянно видеться. Это досадно и душераздирающе, но Аарон знает, единственное, что он может делать – это быть терпеливым и своими действиями доказывать, что страхи Пола необоснованны.       - Тебе все еще нужно перестать смотреть на меня таким взглядом, - бормочет Пол, прерывая раздумья Аарона. Его покерфейс возвращается.       - Прости, - говорит Аарон, шаркая ногой, - я думаю, мне нужно…       Прежде чем он успевает закончить, его обхватывают со спины:       - Ура! Аарон здесь! Он наконец-то спустился с гор!       - Уф, - говорит Аарон, признательный за отвлечение внимания, - привет, Тара. – Он оборачивается, чтобы обнять ее как следует, крепко прижимая к себе и целуя в макушку. Он не видел ее несколько месяцев, с традиционного Дружеского пятничного ужина после Дня Благодарения.       - Скучала по твоей мордахе, - говорит она, улыбаясь ему, - как тебе жилось в своей Крепости Писательского Одиночества?       - Продуктивно, - говорит Аарон, и Пол рядом напрягается.        - Дэрил появился?       - Нет, - говорит Аарон, чувствуя себя глупо из-за вызванного вопросом разочарования. Когда он возвращается в Атланту со своими живыми друзьями, легко почувствовать себя идиотом из-за разговоров с призраком, который единожды приснился ему несколько лет назад. Он знает, что должен начать отучать себя от этого особого защитного механизма, но он оттягивает момент, потому что это помогает ему творчески так же, как и эмоционально. Однако его сердце протестует против самой идеи, и каждый раз, когда он возвращается в хижину, она становится немыслимой. Поэтому Аарон продолжает воплощать Дэрила в жизнь.       - Кое-что произошло, пока я был там, - говорит Пол, потому что он мудак и его желание трахаться с Аароном перевешивает желание сохранить их отношения в тайне, - замки на моей арендованной машине заглючили, и я сломал один из ключей. Грешу на Дэрила; но я бы вызвал экзорциста, если бы датчик Герца показал, что это моя вина.       - Я продолжаю просить тебя быть с ним повежливее, - говорит Тара.       - А я продолжаю утверждать, что ты ему нравишься, - выпаливает Аарон, - ну, сильно.       Тара с подозрением прищуривается, и Аарон начинает потеть:       - Тааааааак… как прошло Рождество в Крепости Одиночества? Иисус сказал, что ты пригласил его в церковь в канун Рождества, а я назвала его лжецом.       - Это не ложь, - говорит Аарон, потея еще сильнее, - мы даже остались потом, пили пунш и ели Рождественские печеньки.       - Ходит на бейсбол… теперь в церковь… я тебя не узнаю, Иисус.       - Пути господни поистине странны, неисповедимы и проходят за гранью понимания простых смертных, - надменно говорит Пол, - одна из вещей, которые я выучил в церкви.       - Это не лучшая из твоих Иисусьих шуток, - говорит Тара, - тааак… церковь, призраки, ломающие твои вещи… случилось еще что-нибудь?       - Ничего интересного, - произносит Пол с невозмутимым лицом. Он поднимает брови, глядя на коробку с подарком в руке Аарона, - почему бы тебе не положить ее к другим?       - Ох, - говорит Аарон, - точно. Точно. – Он сбегает от друзей, чтобы положить подарок в огромную груду таких же в углу комнаты. Он размышляет о том, что Хершел Ри разбалован; этого нельзя отрицать. Он первый внук в семье со стороны Мэгги – и это включая родственников Хершела, родственников ее мамы и ее мачехи. Он первый и пока еще единственный мальчик со стороны Гленна; и хотя Ри не ценят мальчиков больше, чем девочек, он уникален.       - Ты не знаешь и половины, - говорит Гленн, когда Аарон находит его спустя несколько минут. У друга перманентный измученный вид, с которым он не расстается последние два года, - дедушка Хершел подарил ему лошадь.       - Нихуя ж себе, - отвечает Аарон и оборачивается, чтобы убедиться, что ни один маленький человечек не слышал его выражений.       - Я знаю, - говорит Гленн, - одна из кобыл родила этой осенью, и Хершел Старший сказал, что это для его тезки. Он даже не сможет кататься на ней еще четыре или пять лет, но она уже его.       - Невероятно, - говорит Аарон, - вам действительно нужно завести второго, чтобы уменьшить баловство.       - Не оскорбит ли твои нежные гейские ушки, если я скажу, что мы очень активно работаем над этим с Рождества?       И, конечно же, как только звучат эти слова, Аарон мельком замечает Пола в другом конце комнаты. Он прилег на живот на полу рядом с маленьким Хершелом, листая книжку с наклейками «Паровозик Томас». Аарон наблюдает, как ребенок отклеивает одну из наклеек поездов и крепко прижимает ко лбу Пола. Аарон думает, что он растечется в маленькой лужице на полу, если продолжит смотреть на них.       - Аарон? – спрашивает Гленн, проследив за его взглядом.       - Гейские ушки не оскорблены, - быстро отвечает Аарон, - так как прошло Рождество на родном среднем западе? У нас не было шанса поговорить, ведь я был писателем-отшельником в этом месяце.       Гленн изучает его мгновение, и Аарон полон решимости не суетиться, не оглядываться, чтобы посмотреть, что за прелесть вытворяет его парень, и не выдать себя. Наконец, друг начинает говорить, рассказывая подробности о семейной поездке Ри. К концу разговора Аарон берет себя в руки. Спокойно, - говорит он себе, - мне нужно держать себя в руках. ***********************       Старания Аарона держать себя в руках не слишком удаются. На протяжении всего дня его взгляд следует за Полом, он погружается с кем-нибудь в разговор и просто теряет нить мыслей на секунду или две. Он пытается избегать Пола, но это так же очевидно, как если бы он цеплялся к нему. Слава богу, вокруг бегает огромное количество кричащих очаровательных карапузов, отчего все взрослые слишком увлечены, чтобы уделять много внимания безумно влюбленной гейской заднице Аарона. Когда люди что-то замечают, он начинает плести херню о «ментальных раздумьях над следующей сценой своего романа», и большинство людей на это покупаются.       - Прекрати пялиться на симпатичную жопку своего парня каждые десять секунд, - в какой-то момент обращается к нему Саша.       - Что, - запинаясь, произносит Аарон, - я смотрел на… - он вполне уверен, что она только что говорила о том, что один из ее коллег – кретин, но, как ни старается, он не может вспомнить последние несколько минут разговора, - я не пялился на моего… так откуда ты знаешь, что его жопка симпатичная?       Она закатывает глаза:       - Я способна оценить мужскую фигуру с эстетической точки зрения. Серьезно, засунь язык обратно в рот. Ты действительно стараешься удержать все в тайне?       - Окей, - говорит Аарон, чувствуя, как его щеки вспыхнули, - по шкале от одного до десяти, насколько мы палимся?       - Кто это «мы»? – фыркает Саша, - есть причина, по которой никто из нас больше не горит желанием играть в покер с Иисусом. Он отлично справляется. А вот ты - напротив, на семь, может, на семь с половиной. Тебе повезло, что это день рождение второго самого очаровательного человечка во вселенной и все рассеянные.       Щеки Аарона вспыхивают сильнее, и он чувствует, что улыбается против воли.       - Ну, сложно держать себя в руках, когда у меня так много причин для счастья.       - Ох боже мой, заткнись, - говорит Саша, - ты заставишь меня расплакаться, и тогда все станет еще более очевидным.       - Я тебе не верю, - говорит Аарон, - чтобы заставить тебя расплакаться, нужно нечто большее, чем я - огромный понторез-гей.       - С тех пор, как родился Льюис, я плачу из-за всего, - произносит Саша, и как доказательство этому ее глаза начинают блестеть, - блять, видишь, опять плачу. Просто… после Эрика я не думала, что когда-нибудь вновь увижу тебя таким. Иисуса тоже, после Хави я думала, что он снова перекинется на мудаков, обращающихся с ним как с дерьмом.       - Отлично, - произносит Аарон, - теперь я собираюсь заплакать.       - Будь мужиком, - говорит Саша, расправляя плечи и украдкой вытирая глаза. Аарон улыбается и обнимает ее за плечи, прижимая к себе. Через несколько секунд она произносит, - блять, эти последние несколько лет были для нашей компашки какими-то иными.       - Без шуток, - бормочет Аарон. Для него было легко погрузиться в собственные проблемы и не замечать, что происходит с друзьями, как ему следовало бы, но он вряд ли единственный, кто проходит через какие-либо большие перемены. Дети – самые значительные из них, но существует также и такое дерьмо, как ухудшение взаимоотношений в семье Розиты, Мэгги наконец-то заканчивает ветеринарный колледж, Тара рассталась с прошлой подругой, Пол наконец-то встречается с парнем, который не является конченым мудаком.       С двумя парнями, которые не являются кончеными мудаками, - с улыбкой думает Аарон. ****************       Аарон не уверен, почему он даже задумался посоревноваться за титул «крутейшего гей-дяди», когда существует Пол. Пол дарит маленькому Хершелу не одну, а целых две книги о динозаврах. В одной из них даже есть наклейки. Большинство игрушек, которые ему сегодня подарили, в жанре поездов и машин; видимо, Дядя Иисус был единственным, кто понял, что поезда не котируются, а динозавры – очень даже. Малыш быстро теряет интерес к остальным подаркам и плюхается на колени Пола, сжимая в пухлом кулачке книгу о динозаврах. У Пола на лбу все еще держится наклейка с Томасом.       - Хей, приятель, - улыбается Пол, - иди открой другие подарки.       - Ти-Рекс, Ти-Рекс! – отвечает Хершел, тыча пальчиком в картинку с динозавром.       - Может, кто-нибудь другой подарил тебе Ти-рекса, - говорит Пол, обнимая племянника и открывая книгу.       Гленн только смеется:       - Все в порядке, у этого безумия есть причина. Думаю, все остальные подарки – это одежда, на которую ему все равно плевать.       - Подловил, - признается Аарон, надеясь, что его бесстрастное лицо сохранится до того, как они развернут его подарок. Это не одежда, это детская книга об истории Кореи. Когда Мэгги вытаскивает ее, чтобы получше рассмотреть, из страниц выпадают ваучеры на отель и самолет на три лица.       - Что это? – спрашивает она, а затем присматривается внимательней, - о боже мой, Аарон. Это слишком щедрый подарок…       - Бро, - говорит Гленн, бросая на него взгляд, - без шуток, серьезно…       - Разбирайтесь с Келли, - говорит он, дрожа от волнения, - она помогла их оплатить. И это была идея твоей мамы. – Хотя Аарон заплатил большую часть. Доктор Келли Ри – акушер-гинеколог и коллега по статусу богача, но у нее три ребенка, для которых тоже нужно покупать билеты на самолет. У Гленна несколько лет не было возможности посетить свою многочисленную семью в Корее, Мэгги была там только один раз во время их медового месяца, а маленький Хершел – никогда. Настоящая трагедия, ведь у него так много тетушек, дядюшек, бабушек и дедушек, горящих желанием побаловать его собственноручно. У купленных Аароном ваучеров открытая дата, Мэгги и Гленну нужно просто определиться с подходящими числами.       - Может быть, старшая сестричка все-таки не убьет тебя, - позднее дразнит его Пол. Вечеринка подошла к концу, и они помогают с уборкой: Пол собирает тарелки и стаканы, а Аарон моет их в раковине. Они вынуждены заниматься этим, пока Аннет Грин отвлечена, иначе она прогонит их, чтобы сделать все сама.       - Для протокола, - говорит Аарон, - я купил их до того, как мы с тобой… э-э-э… мы с тобой.       - Однако ты не рассказал мне, - говорит Пол, сверкая глазами.       - Хотел, чтобы это было сюрпризом, - произносит он, - ты не умеешь хранить секреты от Мэгги.       - Я хранил один достаточно большой секрет весь прошлый месяц, - напоминает Пол, вновь сверкая глазами.       - Окей, ты умеешь хранить от Мэгги только те секреты, которые связаны с моей смертью в качестве возможного последствия, - говорит Аарон.       Щеки Пола розовеют, и он опускает глаза:       - Признаться, сегодня было нелегко хранить секрет.       - У тебя получилось обмануть меня, - говорит Аарон, и собственный голос кажется ему грубым, - я все время хочу поцеловать тебя, чтобы стереть этот покерфейс с твоего лица.       Пол выдыхает:       - У меня есть большой опыт в сокрытии того, как сильно я хочу поцеловать тебя.       Аарон думает, что если бы он не был по локти в мыльной воде, он бы схватил парня и поцеловал его прямо здесь и сейчас, нахуй их старания «держать себя в руках».       - Да, - шепчет Пол, - тебе определенно нельзя так смотреть на меня в присутствии других людей.       - Сложно не смотреть, - произносит Аарон, - блять, Пол, я…       Тот отступает на шаг, бросая взгляд в гостиную, где толпятся оставшиеся гости:       - Почему бы тебе не уйти первым, - быстро говорит он, - я задержусь на час или два, это не будет выглядеть подозрительно. Ты… - он откашливается, - хочешь встретиться в моей квартире?       Аарон не хочет, не хочет оставлять его раньше, чем должен. Хочет поцеловать его, может быть, подняться в гостевую спальню, в которой всегда оставался, когда приезжал к Гринам, и трахнуть его. Или, если это слишком заметно, то в амбаре на сеновале. Аарон встряхивает головой, он знает, что оба варианта привлекательны только в теории, но не на практике. Лучше в квартире Пола, где, он уверен, есть много смазки и презервативов, и нет риска, что войдут малыши.       - Окей, - говорит Аарон, вытаскивая руки из раковины и вытирая полотенцем, - только дай мне попрощаться.       - Хорошо, - отвечает Пол, - давай я отдам тебе ключ.       - Обещаю не копаться в твоих вещах, - говорит Аарон, - вообще-то, это ложь. Я полностью перерою все твои вещи.       Глаза Пола сверкают:       - На меньшее я и не рассчитывал. *******************************       Пол живет в том же многоквартирном доме в Восточной Атланте, где и последние шесть лет. Аарон, естественно, бывал здесь и прежде, хотя не очень долго, и он почти уверен, что в эти моменты они никогда не оставались только вдвоем. Видимо, именно поэтому Аарону кажется, словно он видит обитель Пола впервые. Он обращает внимание на его забавный проигрыватель и обширную коллекцию винила. Просматривает книги на полках Пола и улыбается, увидев издания «Милосердия к Погибшим» и «Возмездия для Мародеров» в твердых обложках. Он берет последнюю и перебирает страницы, до абсурдности довольный тем, что Пол строчит на полях заметки и подчеркивает любимые цитаты.       Он проходит в спальню Пола, и уже от одного нахождения здесь в животе разгорается жар. Пол придет домой через несколько часов, и Аарон собирается снести ему крышу в этой постели. Жар становится сильнее, когда он воплощает обещание перерыть содержимое тумбочки Пола. В верхнем ящике хранятся очевидные вещи – различные презервативы разных размеров, два типа смазки, коробочка Altoids*, несколько пачек влажных салфеток, - но Аарон также находит несколько знакомых листочков бумаги, аккуратно сложенных в одном углу. От одного взгляда на них он расплывается в улыбке – ему нравится подбрасывать записки в дорожную сумку Пола, чтобы тот нашел их по возвращении в Атланту. Он никогда не пытался быть вычурным и поэтичным – все это вариации на тему «я так рад, что ты приехал на эти выходные», «я люблю тебя», «я скучаю по тебе и не могу дождаться, когда мы увидимся снова». Он даже не пытается держать себя в руках; он даже добавляет крошечные сердечки и наскоро нарисованные смайлики. Аарон точно знает, когда Пол находит его новую записку – он получает сообщение, в котором Пол обзывает его гребаным придурком, в любое время дня и ночи.       Когда Пол наконец-то приезжает, Аарон не дает ему и слова вставить, просто хватает его, как только он переступает порог.       - Подожди, Аарон, - нерешительно протестует Пол, - мне нужно убрать кое-какую херню…       - Позже, - настаивает Аарон, утягивая его в спальню.       - Ты убьешь меня, - говорит Пол, тая в объятиях Аарона, расслабленный и безвольный. Они целуются всего секунду, прежде чем Пол берет инициативу в свои руки и вместо того, чтобы дать Аарону затащить себя в постель, делает это сам. Из-за его роста легко позабыть, как силен Пол. Аарон вспоминает об этом, когда Пол хватает его и прижимает к матрасу, обхватив за запястья и ухмыляясь.       Аарон усмехается в ответ, может, он физически не так силен, как его парень, но он не боится вести грязную игру. Поэтому он приподнимается, чтобы поцеловать парня. Пол замирает, и Аарон использует отвлекающий маневр, чтобы перевернуть их. Он иногда думает, что от этого никогда не сможет устать – заставать Пола врасплох и брать над ним верх. Он отстраняется и улыбается, глядя сверху на Пола, уставившегося на него с широко распахнутыми глазами, словно не веря в произошедшее. Это заставляет грудь Аарона сжаться; он не был готов к тому, каким… уязвимым становится Пол, когда они занимаются сексом. Он знает причины, от которых не в восторге, но он все еще так подавлен и унижен этим.       «Я собираюсь сделать тебя таким счастливым», думает Аарон и наклоняется, чтобы снова его поцеловать.       - Это читерство, - выдыхает Пол, когда Аарон отрывается от его губ. Аарон не дает ему шанса прийти в себя, сразу же переключаясь на шею Пола, проходя поцелуями в области под его ухом, его эрогенной зоне. Аарон рискует отпустить запястья парня, чтобы потереть его сосок, Пол невероятно чувствительный, и это хороший способ превратить его в желе.       Это оказывается серьезной тактической ошибкой; вначале Пол дрожит, и Аарон думает, что он выиграл, но тот берет себя в руки, хватая Аарона за плечи и отталкивая вверх, в это же время подтягивая ноги и обвивая ими шею Аарона. Он тупо гибкий в дополнении к физической силе, и каким-то образом Аарон оказывается опрокинутым на спину Полом, оседлавшим его грудную клетку и ногами прижимающим его руки. В эту игру могут играть двое, Аарон не такой гибкий, но его ноги чертовски длиннее. Он потягивает их к себе, упираясь коленями в спину Пола, заставляя его податься вперед настолько, чтобы Аарон мог согнуться, а его рот оказался перед боксерами Пола. Хватка Пола вновь ослабевает, и Аарону удается освободить руки, чтобы схватить парня и оттолкнуть назад, лишив равновесия.       В конце концов, Пол лежит спиной на бедрах Аарона, удерживая себя упертыми в матрас руками позади. Его ноги широко расставлены, а стопы упираются Аарону в плечи. Мужчины улыбаются друг другу, переводя дыхание.       - Перемирие? – говорит Пол, закрыв глаза, когда Аарон проводит ладонями от своих бедер вверх к его, пальцы дразнящее проходят по резинке боксеров. Пол полностью готов, член упирается в ткань, и на ней растет темное мокрое пятно от предэякулята. Аарон так же напряжен, эта схватка заставила его по-идиотски завестись. Мышцы болезненно ноют; он в приличной форме из-за походов и рубки дров, но Пол все равно на уровень выше. Ему придется начать ходить в зал, если грубые игры станут регулярным элементом их сексуальной жизни.       Их сексуальной жизни. У них есть сексуальная жизнь, у него и Пола. Они только начали прощупывать почву. Аарон не выучил и доли того, как нравится Полу, всех точек на теле, которые заставляют его дрожать, и он не может дождаться, когда все узнает. Он кладет ладонь на член парня и смотрит на приоткрывшиеся губы Пола и изгиб шеи, когда тот откидывает назад голову.       - Перемирие, - соглашается Аарон, - хочешь подбросить монетку, кто будет сверху?       На лице Пола мелькает улыбка, а затем он стонет:       - Меня устроит любой вариант.       - Хорошо, - говорит он, делая свой голос низким и грубым, - потому что все, о чем я мог думать с момента, как оказался здесь – как я буду трахать тебя в этой постели.       Еще одна улыбка приоткрытыми губами. Руки Пола дрожат, и он тяжело дышит, когда Аарон готовит его руками:       - Особенно в этой постели? Почему?       - Потому что в ней ты трахался с другими парнями, - рычит Аарон, становясь грубее.       - Хочешь… заявить свои права? Как пещерный человек… о боже, Аарон…       - Хочу отпраздновать, - произносит Аарон, его дыхание становится неровным, и становится сложно формулировать слова, - неважно, сколько их здесь было, я собираюсь стать последним.       Бедра Пола дрожат:       - Тогда, блять, сделай это, я долго не протяну, Аарон…       И Аарон делает; и каждая часть так же волнительна, как в его представлениях. И да, может, это несколько рудиментарная пещерная часть его мозга, и, может, он слишком поспешно заявляет намерение стать последним парнем, с которым когда-либо трахался Пол, но какого черта. Аарон, как замечено больше чем одним человеком, «большой, гей, понторез».       Аарону нравится их поза, поэтому он возвращается к ней, когда они оба готовы; Пол оседлал его, упираясь стопами в матрас за его плечами, поддерживая себя руками позади. Аарон упирается ногами в матрас, чтобы толкаться в него, а Пол с помощью рук двигается вверх и вниз. Аарон думает о том, каким безумно сильным должен быть торс, чтобы удерживать эту позу, и снова подумывает о необходимости тратить больше времени в зале. Он свободно видит, как его член скользит внутрь Пола и наружу, видит твердый и раскрасневшийся член парня, подпрыгивающий вверх и вниз на нем, изогнутые бедра и мышцы пресса, дрожащие руки и изгиб шеи, когда он откидывает голову назад и вскрикивает. Аарон слышит свой голос, он знает, что он болтун, Эрик и Пол оба дразнили его за это. Он никогда не задумывался, это просто поток осознанной чепухи. «Так охуенно», «возьми это» «вот так», «скажи, как сильно тебе это нравится», «выкрикни это», «о боже, Пол». Он знает, что это убого, но он не смущается, ведь, несмотря на то, что Пол с Эриком дразнили его, их это заводило.       Когда все заканчивается, они, мокрые от пота, жадно хватают воздух и улыбаются друг другу как идиоты. Привычно идеальные волосы Пола намокли на висках; его кожа раскраснелась, словно от солнечного ожога, любовные укусы и раздражение от бороды украшают его бедра и живот. Он улыбается так широко, что в уголках его глаз появляются морщинки, и Аарон думает, как сильно он любит форму его рта. Он слишком широкий для его лица и слегка кривоват, обрамлен полными губами, требующими поцелуя. Аарон уверен, он выглядит таким же измотанным, но глупее – от улыбки у него болят щеки.       - Воу, - говорит Пол, рухнув на спину.       - Воу, - говорит Аарон, заставляя Пола рассмеяться. Так заразительно, что Аарон начинает смеяться вместе с ним. Он помнит, как сказал Саше о том, насколько сложно держать себя в руках, когда у него так много причин для счастья, и заставляет себя приподняться, чтобы перелечь рядом с Полом. Они обмениваются несколькими ленивыми поцелуями, перемежающимися хихиканьем; Пол закрывает глаза и вздыхает.       Аарон напоследок целует его в уголок рта, а затем произносит:       - Я люблю тебя.       Пол не вздрагивает, просто молчит. Его улыбка тает, но не исчезает полностью, Аарон все еще видит ее в его глазах и уголках губ.       - Я тоже тебя люблю, - говорит он.       Определенно слишком много поводов для счастья, чтобы Аарон мог держать себя в руках.