И всё же я люблю тебя

Уже час Джон сидел в предвкушении перед телевизором. Каждый день ровно в восемь там начиналось популярное американское шоу, которое совсем не волновало Лоуренса, до сегодняшнего дня. Раньше парень проводил вечера, читая твиттер или просматривая инстаграм одного и того же человека. Джордж Кинг: потрясающий актёр, певец и просто душка с милым ликом. Совсем недавно на Бродвее появился мюзикл с его участием. Сюжет закручивался на том, что Бог, которого играл Кинг, спустился с Небес, показывая миру чудеса, на которые Он способен. Воскрешал недавно умерших, лечил от болезней, решал мировые проблемы. Но увы, человечество не смогло спокойно принять это. Каждый рвался присвоить Бога себе, люди лишались рассудка, находя в себе «Божественные силы». Господь, видя это, вернул всё обратно, к моменту Его появления, в итоге мир продолжал существовать, как будто ничто не случилось. Мюзикл закончился на финальной песне от Джорджа, которая просто потрясла фанатов и народ, который сомневался до последнего. У мужчины вышло растянуть строчку, взяв высокую ноту, и спеть без единого изъяна. Задним фоном у Джона играла та самая песня: -I will return when people will be ready to take me! Ready to take! I take it! — Он подпевал ей, стараясь повторить за актёром, но постоянно путал скорость, с которой нужно произносить строки. Сегодня был особенный день. Сам Кинг даст интервью в том самом шоу, которое, вроде как, уже начиналось. Всё внимание Лоуренса было отведено телевизору, он буквально прилип взглядом к экрану. -Ну, ну же, да когда же оно начнётся — думал Джон, ожидая своего кумира. Вот заставка кончилась, и камера переместилась на молодого парня, который начал монолог. -Добрый вечер, меня зовут Александр Гамильтон, — зазвучал чем-то греющий душу Джека голос, — сегодня особый день, дамы и господа, впервые у нас будет проходить интервью в прямом эфире! Сердце Лоуренса замерло, он прижал к себе ручку и маленькое зеркальце, которое стащил у своей младшей сестры — Марты. Своего у Джона не было, отец считал это женской вещью и не позволял сыновьям купить хотя бы одно. -Но это не все новости на этот момент, наши рейтинги показывают, что многие пришли на этот канал именно благодаря нашему особому гостю, Джордж Кинг — звезда всей Америки, сегодня у нас! Встречайте его! В зал вошёл обаятельный мужчина в красном деловом костюме. Он сиял обаятельной улыбкой, глаза блестели под светом прожекторов, а его пепельные волосы были заплетены во французскую косу. -Рад видеть тебя, Александр, и всех, кто сейчас наблюдает за нами, — Кинг сел в предложенное кресло, — буду рад ответить на все ваши вопросы, чего бы мне это не стоило. -Спасибо, сэр. — ведущий сел на своё место. Всё это время он стоял в середине студии, активно жестикулируя, что придавало словам должный эффект и говорило о его профессионализме. — Итак, вы, должно быть, гордитесь собой: ещё два года назад вас никто не знал, а теперь каждый второй мечтает быть вашим соулмейтом. Мужчина или женщина, для вас не играет роли, верно? -Именно, это не имеет значения, я был бы рад, если бы нашёл в скором времени этого человека. Я бы общался с ним, даже если он или она ещё учится в школе, без каких-либо сексуальных контактов, разумеется, — Джордж закинул ногу на ногу, и уселся в кресле поудобнее, не переставая улыбаться. -Что же вы можете сказать о своей последней работе? О, главная роль в новом Бродвейском хите — звучит как-то, что может принести много прибыли. Лоуренс пригляделся, Гамильтон, очевидно, ухмылялся, пытаясь подавить Кинга колкими вопросами, медленно показывая человеку напротив, что не всё так просто. -Ты прав, Александр, — Джордж усмехнулся, — отказывать себе не приходится, это уж точно. Я был бы очень рад, если бы люди не считали, что это является моей целью. — снова блестящая улыбка, оголяющая зубы. — Деньги — это конечно хорошо, но те, кто следит за моим твиттером, очевидно знают, что я получаю огромное удовольствие, играя на сцене: отыгрывая каждый кадр по отдельности, заучивая свою роль, тренируясь по несколько часов перед зеркалом, чтобы достичь потрясающей мимики, а также, принося удовольствие фанатам. -Говоря о твиттере, один из ваших последних твитов, был: «Еду в скором времени в Лондон, родина ждёт меня!». Насколько сильно вы оцениваете привязанность к Америке, к Великобритании и что считаете своим домом, судя по ощущениям? -Неоспоримо, что за океаном всегда будет моя родина. Она всегда будет тем, к чему я собираюсь стремиться — вернуться домой, к семье. — он глубоко вздохнул и дал глазам отдохнуть, отведя их от Алекса и осмотрев помещение. — Но Америка; Бостон тоже стал моим домом. Я живу в этой стране уже пять лет и не о чём не жалею. Я сделал карьеру, смог построить свой собственный дом, о котором мечтал в детстве, ведь оно было у меня не богатое. И вот я здесь, сижу перед столькими людьми, отвечаю на вопросы, и с надеждой хочу попросить вас о помощи. Джон, который внимательно слушал каждое слово, немного промычал: «О чём мог говорить Джордж?». -О чём же? -задал вопрос ведущий, наклонив голову в бок. Теперь он не играл, это были живые эмоции, настоящий интерес. Лоуренс готов был поклясться, что не только у него замерло в ожидании сердце. -Я хотел бы найти свою родственную душу, — застенчиво отвёл взгляд мужчина, — я хотел бы обратиться к ней, позволите? -Конечно, — кивнул Гамильтон, и камера взяла лицо Кинга крупным планом. -О, дорогой или дорогая, если ты слушаешь меня, возьми ручку или любой другой предмет, и на видном месте, к примеру, на лбу, напиши своё имя. Я найду тебя, и возможно, это поможет кому-то ещё, отыскать свою судьбу. Быстро взяв ручку, Джон с помощью зеркальца написал «Джон Л» на лбу. Это вышло случайно, и он успел вовремя отдёрнуть себя, не став рисковать и писать полное имя, он всё же боялся своего отца, он не должен узнать. -Шарлотта, — произнёс голос Гамильтона с экрана, — очевидно, она — ваша судьба, мистер Кинг. Лоуренс грустно вздохнул, он был рад за эту девушку, надеясь, что эта Шарлотта будет счастлива. Он даже не решался глянуть на экран, пока: -Подожди, Александр, у тебя что-то на лбу: Джон Л, — озвучил Джордж. Джек посмотрел на телевизор, увидев, что у ведущего появилось его имя. Кинг продолжил, -Очевидно, этот Джон, не дописал фамилию случайно, либо решил остаться неизвестным. Хочешь ли ты что-нибудь сказать ему, Алекс? — Гамильтон молчал, -Тогда я начну первый, итак, моя дорогая Шарлотта, я хотел бы, чтобы ты написала мне. Я проверю, ты ли это, написав что-то на своей руке, а ты передашь мне текст. Я жду встречи с тобой, о Шарлотта, твоё имя великолепно, уверен, и ты тоже. Лоуренс смотрел был жутко смущён, и не уверен во всём. Гамильтон был взрослым, успешным человеком, а Джон какой-то подросток, который ходит в десятый класс. Глупый шестнадцатилетний ребёнок с состоявшимся двадцати шестилетним мужчиной (он поискал его возраст в интернете, для уверенности). И сейчас Лоуренсу стало плохо. Что насчёт его отца? Он был известен как гомофобный, расистский чувак из Южной Каролины, который не позволит, чтобы его дети имели что-то общее с ЛГБТ. А потому, Джон может лишь молиться, что Генри отреагирует на новость так же, как и его мать, до её смерти месяц назад. Тем временем Александр поднял взгляд на камеру и заговорил: -Джон, -вздохнул Гамильтон, привлекая внимания Лоуренса, это обращались к нему, именно к нему, — кем бы ты не был, сколько бы тебе не было лет, следуй тем же инструкциям, как и Шарлотта. Напиши мне, я думаю, нам есть о чём поговорить. — он устало улыбнулся, выглядя не особо заинтересованным. — А мы продолжаем! — и шоу пошло дальше. Джек выключил телевизор и ушёл в ванную комнату, закрыв за собой дверь на щеколду. Парень стоял, наклонившись, над раковиной. Он включил воду и заплакал. Он не знал, от чего. Парень просто пытался принять безысходность, пытался принять решение: писать ли Александру, который явно не хотел заводить отношений, и обратился к родственной душе лишь из-за прицелов камер. Лоуренс набрал воду в ванную, снял одежду и залез практически в кипяток. Но ему было всё равно, он пытался расслабиться и не думать о том, что делать дальше. -За что мне всё это дерьмо? — прошептал Джон, закрыв глаза и плеснув в лицо водой.