Стекло, драма и однострочники

Константин стоит перед ней, выжидающе протягивая руку, а Многоликий шепчет на ухо мольбы о помощи. Де Сарде до боли сжимает кинжал в руке. – Константин, пожалуйста, пойдем отсюда, – умоляет она его, едва сдерживая рыдания. – Уплывем куда-нибудь, забудем все это. – Зачем? – кузен смеется, как будто она сказала что-то глупое. – Здесь у нас есть все, что нам нужно. Она закрывает глаза и всхлипывает. Его невозможно переубедить. Так что она с силой бьет себя кинжалом в живот, еще и еще. Боль пронзает ее внутренности, врезается в виски; де Сарде жалобно вскрикивает и падает на колени. Удар отдается в ее теле, и она едва не теряет сознание. Она слышит отчаянный крик кузена, открывает глаза и видит его побледневшее лицо. Она плачет: от боли, от усталости, от несправедливости всей этой ситуации. Заваливается набок. Константин, до этого стоящий в ступоре, подхватывает ее и укладывает на землю. – Нет-нет-нет, – шепчет он, в ужасе переводя взгляд от ее лица к животу, где ткань ее камзола уже начала пропитываться багряной кровью. – Зачем, кузина, зачем? Он пытается зажать раны рукой, остановить кровотечение, но де Сарде отпихивает его руку и скулит от боли. – Я все исправлю, – говорит он спешно, вытаскивает кинжал из ее живота. Кузина вновь вскрикивает, и сердце Константина болезненно сжимается. – Я все исправлю, честное слово, – повторяет он и взрезает ее ладонь, прикладывает к земле, но ничего не происходит. "Связь должна быть добровольной", – вспоминает он слова Катасаха. – Пожалуйста, кузина, помоги мне, – умоляет он ее, но де Сарде его не слышит. Ее глаза обращены к своду пещеры, а на бледном лице застыло выражение отрешенности. – Кузина? – спрашивает он дрожащим голосом. Сжимает ее безвольно повисшую руку. – Звездочка? Он понимает, что она не дышит. Кровь пропитывает его одежду, когда он прижимает к себе ее тело. – Нет, – рыдания душат Константина, прерывая его жалкий лепет. – Нет. Нет. Нет. Нет! Он кричит, словно в горячке, пока голос не покидает его. Качает ее тело, целует волосы, пока пещера вокруг них рушится, пока тяжелые камни не хоронят под собой старое дерево, пока все вокруг не затихает. Бессмертие, которого он так жаждал, в один миг стало его проклятием. Он долго смотрит на умиротворенное лицо кузины и наконец отпускает ее. Бережно укладывает на камни, закрывает ей глаза и складывает руки на груди. Омывает ее лицо водой из фляжки на поясе. Заставляет цветы прорасти сквозь скалу вокруг ее стана. А затем насылает лютую стужу. Цветы мгновенно застывают и становятся хрупкими, как стекло. Безмятежное лицо де Сарде покрывается инеем. Константин хочет запомнить ее именно такой. Хочет, чтобы она навсегда осталась с ним. Хотя бы так. Снег укрывает руины вокруг белым покрывалом. Все, кроме пяточка, на котором лежит его кузина. Константин не собирается ее покидать. Ему больше незачем спешить. Он обещал ей, что всегда будет рядом, и он сдержит свое обещание. Он уже не чувствует холода. Пальцы больше не сгибаются, а слезы на щеках давно превратились в льдинки. Он стоит на коленях возле ее тела, словно выточенная из камня статуя. Снежинки, танцуя, оседают на ветвях короны нового бога.