Стекло, драма и однострочники

Призрак безмолвно скитается по острову среди зверей, что склоняют перед ним свои головы в благоговейном страхе, среди деревьев, чьи кроны служат ему знаменами. Он – лишь тень былого величия. Он не помнит своего имени, своего прошлого, не ведает своей цели. Возможно, когда-то у него все это было. А как иначе объяснить это странное чувство тоски, которое он порой испытывал при взгляде на обычные, казалось бы, вещи. Созвездие Шхуны на безоблачном ночном небе. Заросли горечавки на каменистых склонах. Ярко-красное солнце, уходящее за горизонт на закате дня. Все это напоминает ему о чем-то. Или о ком-то. Когда тоска становится невыносимой, он приходит к руинам старого мира, поросшим вековыми деревьями. В песнях гнездящихся здесь иволг ему слышится знакомый голос. Это пение успокаивает его, унимает тоску, засевшую глубоко в груди. Он продолжает свое путешествие среди обрушившихся стен и рваных полуистлевших стягов. Его внимание привлекает лежащая на полу картина, поросшая вьюнком. Он склоняется над ней, осторожными движениями очищает от стеблей сорняка. Заинтересованно склоняет голову, рассматривая поблекшие образы. На холсте изображены двое: юная девушка, сидящая в кресле, и худощавый молодой человек со светлыми волосами, расположившийся слева от нее. Его рука покоится на ее плече. Призрак опускает взгляд на надпись на потемневшей от времени раме. "Княжна Иветта де Сарде и принц Константин д'Орсей, летний дворец, Серена". Он отслеживает надпись кончиками пальцев. Затем, поддавшись внезапному порыву, прикасается к лицу девушки на картине. Потрескавшаяся краска осыпается под его руками. Его сердце болезненно сжимается от горя, которому он не может найти причины, и призрак замечает, что слезы бегут по его щекам. Далекая трель иволги звучит печально, как никогда раньше.