Жестокий мир?

Иван хмуро поглядывал на маленькие следы от уколов на сгибе локтя. Наркотики, наконец, отпустили его, сознание прояснилось, но…легче не стало. Его трясло. Трясло от того, что он хотел еще. Иван понимал, как это все абсурдно, понимал, что так нельзя, но ему было настолько плохо, что все внутри него буквально кричало о том, чтобы сбежать, найти героин и забыть обо всем, спрятаться от этой ужасной реальности, где его похищают, бьют, издеваются над ним. Все эти события сломали его, заставляя бояться всего вокруг и лишь героин смог заглушить эти страхи и боль. Прошло две недели с момента, как его спасли от похитителей. Брагинский не интересовался, что брат и Людвиг сделали с ними, не хотел этого знать, а они не спешили рассказывать. Все это время его не оставляли одного, рядом всегда кто-то был. Ваня понимал, зачем, понимал, почему так, но легче не становилось, он чувствовал себя больным, и больше не чувствовал ничего. Хотя, стоило отметить, что вот уже как дня три его самочувствие все же изменилось, он больше не истерил, не умолял Людвига или Олега принести ему героин, не причинял себе вред – он успокоился, хотя бы внешне, а это вселяло хоть какую-то надежду в его близких людей. -Ваня? Бальшмидт осторожно сжал его ладонь, привлекая внимание. Брагинский вздохнул и поднял на него усталый взгляд. -Я не могу. Не могу, Людвиг. – Прошептал Брагинский пересохшими губами, - Когда это закончится? -Скоро. – Уверенно ответил немец и осторожно провел пальцами вдоль швов на руке, - Сильно болит? -Болит. – Ваня пожал плечами, - Но мне все равно. Бальшмидт на секунду прикрыл глаза. Это было страшно. Иван разбил окно и сильно разрезал руку, кровотечение было довольно серьезным, благо, что Гилберт был с ними и смог оказать первую помощь, но все равно пришлось ехать в больницу – зашивать рану. Брагинского травили сильным наркотиком и большими дозами, чтобы моментально вызвать привыкание. Организм Ивана и так был ослаблен, поэтому героин оказал просто разрушительный эффект. Когда прошло действие последней дозы Ваня впал в истерическое состояние, пытался сбежать, крушил все вокруг, кричал, угрожал, умолял отпустить. Людвиг едва смог удержать его в доме до приезда врачей, однако, не доглядел и, как итог, разбитое окно, порез на руке и поврежденное сухожилие, из-за чего левая рука теперь едва ли обретет прежнюю подвижность. Помимо этого Иван упал с лестницы во время ломки – повредил ребро, рассек бровь и получил легкое сотрясение, что, учитывая его прежние травмы головы, могло кончиться плачевно. К счастью, раны, хоть и медленно, но заживали. Людвиг едва мог держать себя в руках от ужаса и боли, он оставался сильным только ради Ивана, ему нужна была поддержка. -Ты хорошо справляешься. – Ободряюще сказал Бальшидт, - Как только поправишься, поедем на Камчатку, ты ведь об этом мечтал? Горы и океан - все, что ты так любишь. А мне будет интересно побывать на твоей Родине. -А если я не поправляюсь? – Хмуро произнес Иван, - Я весь переломан, мой организм едва справляется со всем этим! А мое эмоциональное состояние? Да разве я тебе нужен вот такой? Людвиг осторожно прижал Ваню к себе. Ему было ужасно больно слушать все это и не иметь возможности переубедить самого дорогого человека. Брагинский не слушал его, он полностью погряз в своем подавленном состоянии и с этим еще предстоит бороться. Оказавшись в теплых объятиях русский просто разрыдался. -Прости! Прости, Людвиг! Я знаю, что ты любишь меня! Прости, что так себя веду, но…Я… -Тише-тише. – Мягко произнес немец, - Конечно, я люблю тебя и ни за что не оставлю. Мы справимся со всем, слышишь? Через пару минут Ваня успокоился и задремал в надежных объятиях. Бальшмидт осторожно уложил его на диван и накрыл пледом. Брагинский плохо спал, поэтому то, что он уснул было настоящим подарком. Выдохнув, Людвиг залпом осушил стакан с коньяком, чтобы хоть немного привести себя в чувство. Глянув на мирно спящего Ивана он осторожно вышел из комнаты, ему нужно было сделать несколько важных звонков по работе. Обычно, он даже в такие моменты не оставлял Ивана одного, но сейчас так не хотелось его случайно разбудить – Брагинский уснул впервые за двое суток. Людвиг тоже хотел спать, но боялся оставлять Ваню без присмотра, поэтому ждал приезда Олега. Старший Брагинский решал свои дела, связанные с торговлей наркотиками. Он решил выйти из этого поганого бизнеса, не хотел больше быть причастным ко всему этому, не хотел губить жизни людей. Выйти без последствий из такого было довольно проблематично, пришлось вмешиваться и Людвигу со своими связями, и Гилберту со своими. Все шло к завершению, и сегодня Олег обещал их навестить, они должны было обсудить совместные дела – Бальшмидт решил привлечь его в свое дело, обучить всему необходимому и сделать своим заместителем. Это укрепило бы их отношения и сблизило как одну семью. Старший Брагинский согласился без возражений. Гилберт тоже периодически навещал их, он занимался лечением Брагинского и старался привести его в норму как можно скорее. Коле они не позволяли приезжать, он сам едва оправился после избиения, и был в нестабильном эмоциональном состоянии. Николай просто не смог бы вынести состояние любимого брата, поэтому было решено отправить его на отдых вместе с Мэттом в Швейцарию, где жил хороший друг отца Бальшмидтов, он обещал приглядеть за ними. Прикрыв дверь Людвиг достал телефон и занялся делами. Он не отходил от двери и прислушивался к каждому шороху, но… Когда Людвиг вернулся в комнату спустя всего пятнадцать минут там его встретила пустота. Сдавленно выдохнув немец ухватился на ручку двери, глупо уставившись на открытое окно. Как он смог сбежать?! Это просто невозможно! Их комната на втором этаже, как Ваня умудрился в своем состоянии спуститься на землю? А что, если?… Людвиг кинулся к окну. Он боялся, что Брагинский сорвался и сейчас лежит под окнами, но двор был пуст.

***

Иван прислушался к звуку приближающегося автомобиля. Он не знал, зачем это делает, чего хочет добиться, ведь таким способом героин не достать, но, возможно, хотя бы немного марихуаны? Кроме того, Брагинский не мог больше находиться в своей комнате, ему хотелось на улицу, хотелось сбежать от всего - от опеки, от Людвига, который ходил за ним по пятам, от брата, в глазах которого он видел только жалость, от Гилберта, который пичкал его кучей таблеток. Хотелось свободы. И только одного человека Иван мог попросить об этой свободе. Черный джип осторожно затормозил рядом с ним. Выдохнув, Брагинский решительно открыл дверь и забрался в автомобиль. -Не думал, что ты вдруг позвонишь мне. - Альфред улыбнулся Ивану и крепко обнял его, - Мэтт рассказал, что с тобой произошло, мне очень жаль. С Джонса сняли все обвинения по делу о контрабанде наркотиков. Олег решил, что так будет правильно и поспособствовал, чтобы это дело было закрыто как можно скорее. Нехотя, но все же в этом помог и Людвиг, они все хотели начать жизнь с чистого листа и оставить отвратительное прошлое в прошлом. Однако, из полиции Альфред уволился и решил открыть свою небольшую секцию по самообороне, хотел заниматься с детьми и больше не иметь ничего общего с миром криминала. -Ничего хорошего со мной не произошло. - Ваня горько усмехнулся, - Я медленно умираю. -Ты ведь не думаешь, что я достану тебе наркотики? - Американец нахмурился и повернул на дорогу в город, - Это исключено. -Я не прошу у тебя героин! - Иван вспылил, - Просто немного марихуаны, чтобы расслабиться! Я не справляюсь, но меня никто не слышит. -При всей моей нелюбви к этому немецкому ублюдку, я согласен с тем, что он делает для тебя. -Пожалуйста, Альфред, - Умоляющие интонации в голосе резанули по сердцу, - я ведь буду под твоим присмотром, я тебе доверяю. -Ваня…-Американец мотнул головой, - прошу тебя, возьми себя в руки, вспомни, что было с твоим братом, как сильно ты хотел, чтобы он вернулся к нормальной жизни, а теперь сам поступаешь как он. Джонс не хотел, чтобы Иван повторил историю Олега, но ему было так сложно отказать Брагинскому, потому что… Потому что он сам ему позвонил, ехал к нему домой, хотел провести время вместе, пусть и под таким поганым предлогом. Это сработало как катализатор, как срыв всех предохранителей, ведь в любом другом случае Ваня был бы с Людвигом и даже общаться с ним не стал, не говоря уж о том, чтобы побыть наедине, вдали от всех. -У меня нет такой зависимости как у брата, я просто хочу…Черт! Да, я хочу дать слабину, хочу этому поддаться, я устал быть сильным, устал, что меня все в этом убеждают. Я просто хочу забыться и не оправдывать чьи-то ожидания. Иван закрыл лицо ладонями и глухо простонал от боли и усталости. Ломка выкачала из него все силы, его психологическое состояние было столь хрупким, что могло разрушиться буквально от любого триггера. Джонс видел его состояние и разрывался между желанием поступить правильно или дать Ване то, что он просит, привязав его этим к себе. Альфред всегда поступал правильно, старался, но в итоге где он оказался? Один, лишившийся любимой работы и любимого человека? Это все было несправедливо, нечестно! Почему все получил какой-то заносчивый ублюдок, который вообще этого не достоин?! Сейчас американец имел возможность показать Людвигу как это, терять все, что любишь. -Только сегодня. - тихо, но уверенно сказал Джонс, - Я достану марихуану, ты расслабишься, а завтра забудешь о наркотиках. -Обещаю. - Иван улыбнулся, стирая слезы, - Спасибо тебе, Альфред и…Прости меня за все. -И ты меня прости, Ваня. - Джонс сжал руль покрепче, - Прости за все.