Анимус 3.0.

Он шел, легко пружиня шаг, с любопытством оглядывая город. Добротно выстроенный, вытесанный из бурых блоков и грубо отесанных деревьев. Серый, какой-то, скучный. Даже люди, которые шли ему навстречу были такие же. Серые. Одетые в грубые ткани и немаркие цвета. То ли дело Флоренция! Сердце привычно рвануло тоской. Ему нет возврата в родной город, пока Борджиа… Борджиа мертвы. Мысль обожгла, вырывая из ленивой неги наблюдателя, заставляя сосредоточиться. Стоп. А где ОН? Это не Тоскана, не, тем более, Венеция. Да и на Константинополь не похоже. Стоп. А когда он был в Константинополе? Он же только-только вернулся из Рима. Хватит. Наверное, ему хватит убегать и скрываться за масками людей, чью жизнь невольно прожил. ОН не был ни в Риме, ни в Константинополе, ни даже во Флоренции. ОН не жил в Сирии, и тот, кого с натяжкой можно назвать другом, ехидный блондин с манией величия. Женщина, что он справедливо опасается, носит короткие черные волосы, и она трепетно относится к «Малышке» и не ест мяса. Пора бы уже повзрослеть, а не завидовать собственным предкам за их характер и волю. Пора уже жить своей жизнью и волей. Не так ли? ДЕЗМОНД. — С вами все в порядке? — раздался над ним чей-то голос.  — А? — только сейчас он осознал, что сидит посреди дороги, пялясь куда-то вдаль. Повезло еще не в навоз щедро рассыпанный по обочине. Над ним стояла селянка с корзиной, из которой меланхолично выглядывал крупный гусак. — Все замечательно, — Дезмонд медленно поднялся. — Перебрал немного, но благодарен вам на участие, прекрасная незнакомка, — в голос привычно закрались игривые нотки. Немолодая женщина зарделась, когда он коснулся губами ее руки, не обращая внимания ни на огрубевшую кожу, ни на грязь под ногтями. А раньше бы его, изнеженного цивилизацией, несколько покоробило подобное… унижение? Хах, а ведь она единственная подошла к нему, дезориентированному самим собой. Образы Эцио и Альтаира плавали где-то на периферии сознания. Почему он раньше наивно думал, что они приходят откуда-то из прошлого? Ага, с того света помогают «сынку» в его трусости. Это просто было удобно. Ему. Спрятаться за чужой личиной, и сделать вид, мол не при делах. А загадочный мозг милосердно стирал все его поступки, сделанные под влиянием чужой личности. Но ведь можно и взять что-то он них? Воспользоваться чужим опытом, чужой жизнью для того, чтобы сохранить жизнь себе. Они мертвы. Его предки. Он живет жизнью мертвецов и рано или поздно он почувствует на себе чужую смерть, как свою. Как долго он проживет после такого, если мозг уже подменяет его, более слабое «я», другими. Теми, кем он втайне восхищается. Он шел по улицам Бостона, пружиня шаг, и улыбался. Гранитная, могильная плита, лежащая на плечах, со скрипом пошатнулась. Не исчезла, нет. Еще рано для ее полного исчезновения, но, кажется, он на верном пути. Наконец-то. Дезмонд глубоко вздохнул полной грудью, окинув взглядом улицу. Надо будет съездить в современный Бостон, посмотреть, как он изменился со временем. Да. Ему пора возвращаться.