Universes (сборник)

Бэм Бэм все не мог понять, когда он успел так оплошать. Смотря на свои сцепленные в замок руки он думал об этом не впервые. В последние месяцы это стало его привычным досугом. Так когда он впервые почувствовал, как сердце пропустило удар? Может быть, когда стал цепляться за слишком внимательный взгляд, так часто обращенный в его сторону? Когда заметил, что каждое его слово слушают с интересом, хотя зачастую он не говорил ничего важного. А когда всё рушилось и нужно было выговориться - он снова был рядом. В любое время. Он подставлял своё плечо, а после, удостоверившись, что все будет в порядке и мир не рухнул, убеждал в этом и самого Бэма, мягко улыбаясь. Или, может быть, это произошло тогда, когда Бхувакуль осознал, что слишком сильно доверяет? Невольно, неосознанно, безотчетно, но целиком и полностью. Так, что даже страшно становилось, но ведь он был рядом, чтобы развеять и эти страхи. Этим своим особым спокойствием, внутренней силой, которая вдохновляла и притягивала. Может, причина в этом? О, а еще голос его, пробирающийся будто прям под шкуру, заставляя переживать каждый раз спектр всего, что только можно. Такой особенный. Да и вообще весь он - особенный. Бэм понял это сразу, да только разве это причина? Мало ли особенных людей, должно быть что-то еще. Не иначе, как колдовство какое-то. Мания. Наваждение. Как иначе можно объяснить такую нелепость, как влюбленность в своего хёна? С тех пор, как они познакомились много времени прошло. Он вызывал бесспорное уважение, авторитет, так было и есть. Разве что со временем Канпимук стал позволять себе многое, но уважение, как крепкая основа, всегда оставалось неизменным. Даже если кому-то и может показаться иначе. Что-ж, любовь? Возможно, слово слишком громкое, но и оно кажется недостаточным. Разве в шести буквах можно уместить то, что разрывает тебя изнутри каждый день, каждый час, минуту. Не дает покоя ни днем ни ночью. Занимает голову, сердце, кажется, всё твоё естество. Да всех языков мира не хватит, чтобы описать. Но к ответам на вопросы эти заключения не приближали. Вот разве возможно такое, находясь ежедневно в окружении десятков, сотен, тысяч людей, что только лишь один из всех так залезет в душу? Он ведь такой же особенный, как и каждый другой. Разве что глаз от него не отвести. Как можно источать такую энергию в движении, вот в танце, например. Находясь на сцене - он невероятен. В зале для репетиций, в студии записи - невероятен. Так же невероятен и когда смеется, читает, ест. Что бы он ни делал. А может все по тому, что он чертовски хорош собой? Ну а что, кто в своей жизни не западал на внешность? Очерченная челюсть, а эта галочка на верхней губе.. нельзя не засмотреться. А глаза, изучающие, добрые.. кажется, видят то, что невозможно увидеть. Кстати, Бэм совсем не любил щетину, свою выбривал начисто, а тут.. Впервые, ему понравилось это, когда довелось получить поцелуй в щеку от хёна. Условия на радио, где проигравшего целуют остальные мемберы. Бэм всегда проигрывал в таком. Но в общем то, не то чтобы его смущали подобные вещи. Он чувствовал себя вполне нормально, местами было даже смешно, но.. Когда слишком любимый хён вот так обнял со спины, схватил крепко, а в этой хватке слишком сильно захотелось остаться, то уже рефлекторно хотелось вырваться и бежать. Но он не позволил. Наверное, со стороны это было забавно, брыкающийся мальчишка в руках хёна, а у него ведь сердце выпрыгнуть готово, прямо в тот момент, когда старший просто шутливо чмокает в щеку. Наверно, с того все и пошло не так? Жажда внимания, одобрения, попытки навязаться, обычно оставленные без внимания. Отмашки, обиды и наконец хорошая возможность отыграться - снова шоу, где быть зацелованным напомаженными одногруппниками предстояло уже не Бэму. Он терпеливо ждет своей очереди, готовый обрушить изящную месть. Но оказавшись так близко - теряет все мысли и целует в ту же щеку, в которую хён целовал его. Не сдержавшись целует еще и еще раз, оставляя смазанную дорожку такого желанного касания губ к теплой коже. Наверно, это было немного слишком. Что он делает вообще? Время подкидывает только новые не простые вопросы, а страхи и сомнения окутывают все больше и мучитель спаситель, кажется, уже не справляется с ними. Только вот сомнения исчезают в один день. Проигрыш на радио, довольно иронично, да? Всё снова возвращается на прежние места. Бэм ждёт, ждёт именно его. И когда тот подходит, то Канпимук уже всё понимает. Он склоняет голову на бок, грустно улыбаясь. Вероятно, такие глупые проигрыши и являются его единственной возможностью овладевать этим человеком, пусть и всего на несколько мгновений. На этот раз все происходит иначе. Бэм спокоен, а все такой же любимый хён подходит лицом к лицу. Смотрит секунду вдумчиво, а затем обхватывает шею младшего в излюбленной манере и чуть тянет на себя. Целует в нос и боже, это было бы чертовски мило, если бы так не подводили ноги. Ватные и будто бы мягкие, хорошо, что держат его крепко. Как и всегда. Против своей воли Бэм подается вперёд, совсем немного, в непреодолимом притяжении. Не произошло, казалось бы, ничего, но этого хватило, чтобы расставить всё по своим местам.

***

- Эй, Джебома~ - Ну никакого уважения к старш.., - Джебом поворачивается, но увидев младшего забывает, что хотел сказать. Тот стоит недалеко, склонив голову в бок и смотрит не отрываясь. Его глаза блестят в полумраке комнаты, хотя глядя на искреннюю улыбку, что расцветала на прекрасном лице, казалось, что солнце слепит глаза. Он ни проронил больше ни слова, но Им все знал и так. Это стало их особым ритуалом в те моменты, когда младший особенно нуждался в нём. Лидер всё так же подходит, раз за разом кладя руку на худое плечо, ведёт ладонью до шеи, останавливаясь. Поглаживает слегка большим пальцем, ещё пару секунд просто любуясь. Каждый раз, как в первый, он впитывает такие родные сердцу черты. А затем невесомо целует в кончик носа, пока младший забавно фырчит, не переставая тепло улыбаться даже тогда, когда чужое дыхание касается губ. Бэм подается навстречу первым, с того случая больше ни разу не встретив преград. А целует все так же трепетно, всецело отдаваясь во власть чужих рук. Он больше не думает тревожно ночи на пролёт, теперь находясь в объятиях того самого - особенного, невероятного, естественного, своего.