Universes (сборник)

У Бэм Бэма мизофобия. Парни узнали об этом не сразу, ведь сам Канпимук не спешил распространяться о том, как тяжело бывает успокоиться, когда кто-то навязчиво хочет попить из твоей бутылки или надеть твою вещь. Но живя под одной крышей и хорошо зная друг друга, в конечном счёте трудно не заметить, когда кому-то некомфортно. Поэтому со временем Бэм открыл свою проблему и, к его облегчению, все отнеслись к этому с пониманием.

***

- Не смотри так го́лодно, хён, - посмеиваясь, Бэм протягивает свою закуску на палочке Джебому, предлагая. Тот мешкает немного, но откусывает, совсем скоро понимая, что еда не стоит таких мук совести. И надо ему было прилипнуть рядом и смотреть, как Бэм ест. Да и он ведь совсем не напрашивался на то, чтобы его угостили. По правде говоря, и смотрел он совсем не на еду, но не скажешь же. Становится действительно неловко, ведь Бэм сделал это, должно быть, по старой привычке. Раньше Джебом нередко прибегал к игре в "один укус", откусывая сразу добротный кусок. А Бэм никогда не злился на это, лишь смеялся, мило морща нос. Возможно, с тех пор Джебом и начал напрашиваться, лишь чтобы посмотреть на это выражение вновь. Было в этом что-то, что вызывало странную щекотку где-то за рёбрами и ответную улыбку на лице лидера. На одном из фансайнов Бэм с упоением поедал курочку, когда Джебом вновь оказался рядом. И почему всегда так происходит? Таец вдруг поворачивается в его сторону, поднося кусочек палочками ко рту Джебома, и он принимает машинально, растерявшись всего на секунду. А после совестливо поглядывает в сторону парня, пожирая себя мыслями о том, как тому сейчас наверно непросто пересилить себя и продолжить есть. Джебом думает, что должен уделять больше внимания состоянию Бэма и не причинять ему ещё больше неудобств. Нужно больше самоконтроля. Больше осознанности. Но все мысли словно нарочно покидают голову, когда в очередной раз Бэм протягивает ему свой кофе с трубочкой, пока они ожидают в зале аэропорта. Он уже тянется вперёд, когда в голове всплывает то, что он видел буквально пару минут назад. Бэм отказал Марку, когда тот попросил попить. Не со зла, а просто потому, что не мог.

Что ты делаешь?

Джебом одергивает себя, как ему казалось, вовремя. Говоря что-то скомканное, вроде "не надо" и "я не особо хочу пить". На что Бэм почему-то смотрит настороженно исподлобья, словно даже с обидой. Впрочем, потом ведёт себя как обычно, и Джебом даже думает, что ему лишь показалось. Он находит в себе силы отказаться ещё пару раз и, кажется, успех - Бэм и сам перестает предлагать что-то. Только, вот беда, это совсем не радует. Ведь вместе с этим Бэм в принципе становится более отстранённым и далёким. Не подходит лишний раз, избегает контакта глаз.

Где ты ошибся?

Джебом задаёт себе этот вопрос снова и снова, ведь он становится в голове так навязчиво, что нет спасения ни днём, ни ночью. Он скучает. Скучает по тёплой улыбке, по сморщенному в очаровательной гримасе носу. По внимательному взгляду и случайным касаниям рук, когда Бэм рядом.

***

Они отдыхали впервые после двух недель безумного расписания, расслабляясь за просмотром кино все вместе. Ребята вскоре начали расходиться по спальням, изрядно утомлённые, но довольные тем фактом, что можно поспать чуть-чуть дольше завтра. Джебом замечает, как гостиная пустеет всё больше и, когда с дивана поднимается и Югём, становится несколько не по себе. - Всё, не могу больше, - Ким широко зевает и потягивается перед Бэмом, что сидел на полу рядом, - Ты не идёшь? - Я посмотрю ещё, - не отрываясь от экрана говорит таец, закидывая в рот любимый карамельный попкорн. - Ну ладно, только не жалуйся потом, что не мог уснуть из-за моего храпа. После того, как шарканье ног Югёма исчезает за дверью их с Бэмом комнаты, Джебом осознает, что они остались вдвоём. С каких пор ему так тревожно находиться с Бэмом наедине? Почему желудок скручивает от волнения каждый раз, стоит парню просто пошевелиться? Кажется, что Им и дышать перестаёт, лишь бы не привлечь к себе внимания и слиться с фоном. А когда терпеть становится совсем невмоготу, он тоже поднимается. - Я, пожалуй, тоже спать. И ты не засиживайся долго, выспись получше, - Бэм не отвечает, и Джебом чувствует ещё большую неловкость. Он находится уже на полпути к комнате, когда слышит тихий оклик позади. - Хён, - собравшись, Бэм тоже подходит, всё ещё не выпуская чашку из рук. Джебом смотрит вопросительно, но не может и слова сказать. Он почти не видит Бэма, лишь отблеск глаз, что наконец были устремлены на него, и очертания силуэта благодаря далёкому свету телевизора. Сердце вдруг пропускает удар, когда Бэм, становясь совсем рядом, подносит к его губам попкорнинку. - Будешь? - он смотрит в упор, и Джебом нервно сглатывает, не понимая, что должен сделать. - Я не.. не думаю, что это хорошая идея, - Джебом выдавливает из себя слова кое-как, так тяжело, будто впервые заговорил на корейском. - С каких пор я тебе так неприятен? - вопрос настолько ставит в ступор, что Им смотрит, не моргая, пытаясь переварить то, что только что услышал. - С чего ты это взял? - А скажешь, нет? Ты брезгуешь даже из одной тарелки со мной есть. - Но это ты брезгуешь! - Джебом ловит себя на слишком громком голосе, тут же его понижая. Но он действительно возмущен такой нелепостью, - Твоя фобия. Тебе же неприятно, зачем мне специально делать это? Бэм вдруг замирает, а затем оказывается слишком близко, - Ты такой дурак, хён. Уже давно Бэм осознал, что его мизофобия удивительным образом давала сбой на одном вредном хёне. Хёне, что откусывал по половине от его еды за один лишь укус, довольно щурясь после. Хёне, что постоянно материализовывался поблизости, и хотелось, чтобы он делал это ещё чаще. Хёне, с которым он готов был разделить что угодно, несмотря ни на что. Он вдруг касается чужих губ, и Джебом отшатывается, словно боясь обжечься. Или же страшась обжечь? Так или иначе, но не проходит и мгновения, прежде чем их губы соединяются вновь, а от крепкой хватки рук не спасает и чаша попкорна между ними. Вскоре Джебом забирает и её, на ощупь отставляя на стол. Теперь между ними нет больше ничего, кроме горячего дыхания в губы, трепетных касаний к коже и мучительно долгих, мягких поцелуев с привкусом карамели.