Личный словарь Ричи Тозиера

Когда Ричи Тозиер хочет признаться кому-то в чём-то сокровенном — он делает это очень своеобразно, и в чём этот способ был уникален, так это в том, что никто не понимает истинного посыла шутки, сказанной Тозиером, а вот его отпускает, и совесть больше не грызёт, если это чувство вины. Он называет это личным словарём Ричи Тозиера, расшифровку которого знает только он. — Эй, Каспбрак, выглядишь сегодня как девчонка. Твоя мамашка дала тебе вещички из своего гардероба, что ли? — довольно хмыкнул Ричи, крича в спину Эдди очередную свою шутейку, зашифрованную под настоящее признание, ведь на своём языке он сказал: «Эдди, сегодня ты выглядишь ещё лучше, чем вчера.» Шутки и оскорбления — своеобразные признания в любви. Эдди ничего не понимает и злится, а Ричи только ещё больше в него влюбляется, потому что так мило злиться и обижаться на него может только Каспбрак. Эд слышит вовсе не то, что на самом деле Ричи имел в виду, а именно то, что срывалось с грязного языка Тозиера, который, казалось, уже все границы дозволенного размыл. Дабы ещё больше не провоцировать Тозиера на ещё больший поток шуток, Эдди промолчал и целенаправленно проигнорировал высказывание в свою сторону. Но ведь Ричи этим не проймёшь, и останавливаться он не собирается, потому что чувств к Эдди накопилось много, а выплеснуть их можно только так. — Эти твои красные коротенькие шортики.... Да в таких тебе только на трассу, рядом со своей мамочкой стоять. (Тебе очень идёт. Надевай их почаще, меня это возбуждает.) Каспбрак от злости кулаки сжимает до побеления в костяшках, и упрямо продолжает идти в сторону своего дома, под чутким надзором Ричи. И зачем он только согласился на то, чтобы этот балабол его провожал до дома? Знал ведь — ничем хорошим для него это не закончится. И вот… Сейчас он расплачивается за свою глупость. Ричи продолжал сверлить взглядом сгорбленную от злости спину Каспбрака и не переставал довольно улыбаться. Да, Ричи Тозиер влюбился, причём по уши. И не в рыжую милашку Беверли, а в ходячую энциклопедию по разным заболеваниям и вирусам, того ещё зануду и самого настоящего маменькиного сынка — Эдди Каспбрака. И угораздило же Ричи вляпаться именно в Эдди… Ведь мог бы сейчас покорять женские сердца своим обаянием, великолепными шутками и потрясным, сбивающим с ног, взглядом, из-под толстых стёкол очков, но нет, его сердце возжелало Эдди, и теперь Тозиер уже как второй год бесит Каспбрака своими шуточками и подколами, и пытается добиться расположения пай-мальчика, и завоевать его хрупкое сердечко. Пока что получалось только злить, бесить, и иногда веселить его, но Тозиер не унывал и упрямо шёл к своей цели самым длинным и сложным путём, ведь сказать напрямую не интересно и скучно. Он ведь Ричи Тозиер, от банальщины его тошнит. — Эй, Эддичка, пустишь меня к себе домой? Я так соскучился по твоей мамуле: (Я так по тебе соскучился. Может, пустишь меня к себе, и мы пошалим) Вечная растянутая похабная ухмылка на губах, вызывающий взгляд из-под очков, и спадающей на них чёлки и лёгкая походочка — оружие массового притяжения. Только вот беда в том, что притягиваются все, кроме Эдди. Но это исправимо. — Даже не пытайся, Ричи. В прошлый раз, когда ты у нас был, ты умудрился довести мою маму до истерики. Её хватит удар, если она увидит тебя на пороге нашего дома. Эдди специально пропускал мимо ушей шутки Тозиера, приняв для себя позицию игнора. Он как-то вычитал в одной занимательной и полезной книжке: «Если ты не будешь обращать внимания на провокации, то в скором времени обидчику станет не интересно, и он просто отстанет.» Каспбрак надеялся, что такое произойдёт с Ричи, но пока безуспешно. — А жаль… Я так хотел сказать ей о том, что люблю её. Потом мы бы поднялись с ней наверх, ты бы закрыл свои ушки, и полтора часа не выходил бы из своей комнаты, чтобы не травмировать свою детскую психику. (Я так хотел сказать тебе о том, что люблю тебя. А потом я бы тебя поцеловал, и мы бы не выходили из твоей комнаты полтора часа.) — Уйми свою бурную фантазию, Тозиер, и иди молча. Ричи усмехнулся. Конечно, он мог бы и помолчать, но тогда ведь скучно будет, но он так и не успел ничего сказать в ответ, ведь они уже пришли. — Дальше меня провожать не надо, — с нажимом, выделяя каждое слово, чтобы понятнее было и дошло быстрее, сказал Эдди, настойчиво смотря на Ричи. — Да понял я, не тупой. — Вот и хорошо. До завтра? — А ты завтра придёшь в этих шортиках? (Пожалуйста, приди в них завтра. Ты такой сексуальный.) — Теперь уже нет. Ответ ничуть не расстроил Тозиера, а наоборот — повеселил. Глупо было бы ожидать от Эдди ответа: «Конечно. Ради тебя я и без них могу прийти.» — Не уж то голый? — усмехнувшись, игриво спросил Рич, подмигнув вспыхнувшему от стыда Эдди. — Мечтай! — огрызнулся Каспбрак, скривившись. — А я уже. — Что? — Говорю, что я уже подумал покупать себе новые очки. Я бы ослеп, увидев тебя голым, — выкрутился Ричи, подразумевая под этой фразой совсем другое. (Я уж было надеялся, что ты порадуешь меня. Уверен, от такой красоты я бы ослеп.) — Заткнись, Рич. Вот вообще не смешно. Эдди уже собирался уходить, но Тозиер окликнул его, из-за чего Каспбрак, закатив глаза, вынужден был остановиться и дослушать, хотя в глубине души не понимал, зачем он это делает, когда можно было просто уйти, захлопнув за собой дверь. — Мне вот покоя теперь не даёт то, в чём ты завтра придёшь. Неужели мамочка подготовила для тебя свою сексапильную юбочку? — Какое твоё дело, в чём я завтра буду одет? — закипал Эд, чувствуя, как его левый глаз начал подрагивать. — Самое прямое. Мне же надо над кем-то издеваться. (Мне же надо на кого-то дрочить.) — Иди. В. Жопу. — выплюнул Эдди, и теперь точно скрылся за дверью внутри дома, оставляя Ричи одного стоять у крыльца. Улыбнувшись, и послав Каспбраку воздушный поцелуй на прощание, который так и остался незамеченным, Тозиер пошёл домой с приподнятым настроением. Захлопнув за собой дверь, Эдди прислонился к ней и выдохнул, в который раз поражаясь тому, как это он смог перенести ещё один день с Ричи Тозиером? — Эддичка, золотце, это ты? — донёсся ласковый голос мамы из зала. — Да, мам. — сухо отозвался Эдди и поплёлся в свою комнату. Завтра он должен надеть что-то другое. Назло этому придурку.

***

На собрание Клуба Неудачников Эдди решил пойти в штанах. У него, конечно, были шорты подлиннее, но он решил полностью отказаться от этой затеи, и заменить этот предмет гардероба на что-то менее провокационное и провоцирующее извращённую фантазию Ричи Тозиера, но перед этим он получил кучу замечаний, а потом и наставлений от мамы, мол, зачем он штаны надел в разгар лета, ведь вспотеет и заболеет. Она была категорически против и уговаривала Эдди надеть свои «любимые шортики», но прийти в штанах было дело принципа, поэтому Каспбрак просто проигнорировал приказ матери и вышел на улицу в том, в чём захотел. После первых пяти минут нахождения на улице, его ноги уже изрядно вспотели от быстрого кручения педалей, а штаны неприятно липли к ноге. Было некомфортно и душно настолько, что жар передался по всему телу, и теперь и футболка прилипла. Эдди ненавидел это чувство, но стойко решил терпеть. Он не поедет переодеваться, ведь теперь его принципы касались не только Ричи, но и Сони Каспбрак. Ему нравилось делать всё по-своему и ослушиваться мать, поэтому такое маленькое бунтарство как подарок, вдобавок к удивлённому лицу Тозиера, ведь он, говнюк самоуверенный, думает, что Эдди наденет шорты по указанию мамочки. Каспбрака тронула злорадная ухмылка. Пусть Тозиер только попробует что-то ляпнуть в его сторону. Когда Эдди наконец спустился в их тайное место, там уже находились остальные Неудачники, и ждали его. На головах у них красовались разноцветные шапочки для душа, заботливо предоставленные Стэном. Что было мило, у каждого был свой собственный узор. Тозиер, как и все, тоже сидел в шапочке, раскинувшись на гамаке, и вертел в руках ещё одну, по всей видимости, предназначавшуюся Эдди. — Всем привет! — окликнул ребят Каспбрак, и те, отвлекаясь от своих дел, весело поприветствовали Эда, а Ричи, вдобавок, ещё и шапочку бросил. — Поаккуратнее. — сделал замечание Эдди, и плюхнулся на гамак, нагло отпихивая Ричи на край. Тот возмущённо посмотрел на Эда, но промолчал. — Не палку же бросил. — Да, ты можешь. — Ради тебя всё, что угодно. Хоть палкой по башке. (Хоть звезду с неба) — Заткнись, и занимайся тем, чем и занимался. — А я тебя ждал. И теперь мне есть, чем заняться. — И чем же? — с вызовом спросил Эдди, прищуриваясь, и складывая руки на груди, сжимая в правой шапочку. — Тобой. — без тени стыда ответил Ричи, а Эд вспыхнул и покраснел уже не от жары, а от смущения. — В смысле? — Тобой и твоей мамашкой. Над тобой издеваться, а её трах- — Не продолжай! — заорал Эдди, рывком закрывая Тозиеру рот. Тот ухмыльнулся, и лизнул внутреннюю сторону ладони Эдди, с вызовом и промелькнувшей во взгляде искринкой, смотря на него. Каспбрак, словно от резкого удара током, отлетел от игриво-настроенного Тозиера, ошалело смотря на него. — Т-ты совсем охренел!? — на грани истерики пропищал Эдди, неотрывно смотря на Ричи, которому, кажется, не стыдно ни капли, а наоборот — смешно, он бы и повторил ещё обязательно, вылизав не только ладонь… Но об этом Эдди знать пока рано и вовсе не обязательно. — Ага. Ты только представь, Эддичка, сколько микробов я успел тебе передать? Хочешь, ещё? (Ага, совсем крышей поехал от твоей сексуальности. Ты такой охеренный, когда так близко… Я хочу ещё.) — Тебя куда лучше послать? В жопу, или нахер!? — пыхтя, прохрипел Каспбрак, сжимая зубы до характерного скрежета. — К твоей мамашке в спальню! А то я уже не выдерживаю! (К тебе в спальню. А то я уже не выдерживаю), — нахально улыбнувшись, выкрикнул Тозиер, подмигнув. В данный момент Эд был похож на закипающий чайник, который вот-вот, и засвистит. Он открывает рот, чтобы сказать что-то в ответ, но видит руку Стэна на своём плече, и чувствует похлопывающие успокаивающие движения. Слышит уверенный голос Билла, который призывает обоих замолчать. Денбро часто охлаждал их пыл и усмирял конфликты, когда они заходили чересчур далеко, потому что иногда Эдди готов был наброситься на Ричи с громким криком и кулаками, а Ричи с поцелуями. И не понятно — кто совершил бы задуманное первый. В любом случае, всем, кто находился бы с ними в одном помещении — пришлось бы убегать как можно дальше, чтобы не портить себе психику ещё больше. — Довольно препирательств. Рич, не порть всем настроение. — Да какая разница, всё равно сегодня бухаем. — Вот именно. А чтобы было желание выпить — нужно иметь хорошее настроение, которое ты усердно пытаешься испортить Эдди, если уже не испортил. — Ещё нет, но если я сейчас не выпью чего-нибудь покрепче, я его точно убью! — зло выговаривает Эдди, с вызовом глядя на распластавшегося в гамаке Ричи, который широко раздвинул ноги и продолжал нагло ухмыляться. — А силёнок хватит? — Хватит, не переживай. Я выносливый. — Хотел бы я посмотреть на тебя в деле. — хрипло ответил Ричи, непроизвольно водя кончиком языка по внутренней стороне щеки. Каспбрака аж передёрнуло, и табун мурашек по всему телу пробежался. Да, ему срочно нужно выпить, потому что он уже немного не в себе. И тут вовремя к нему, словно читая мысли, подоспел Билл с бутылочкой пива в руке, и услужливо протянул её Эдди. Каспбрак благодарно улыбнулся, и принял напиток, сразу же делая смачный глоток. Он почувствовал кисловатый вкус на своём языке, а лицо скривилось от неприятного запаха и вкуса пива, гордо обозванного Ричи, как «ссанина». Желание продолжать пить этот напиток отпало, но всё-таки напиться хотелось больше, поэтому Эд сделал ещё два больших глотка, едва ли сразу не выплюнув содержимое. Великих усилий ему стоило того, чтобы проглотить это, а потом и не вывернуть обратно, но он сделал это, и даже немножечко гордится тем, что таки одолел это мерзкое пиво, и не упал в грязь лицом перед остальными. Тем временем Ричи допивал уже третью бутылку и чувствовал себя отлично. Такое пойло ему приходилось по вкусу, хоть он и дал ему далеко не лестное название, но от пива вставляет сразу, и настроение игривое появляется, а ещё язык расплетается. Вот последнего как раз Тозиер и не учёл, и напрочь забыл о том, что под градусом начинает нести всякую правдивую, ничем не зашифрованную чушь. Ричи видит Эдди, который забился где-то в уголке, и уже минут двадцать греет в руке начатую, но так и недопитую хотя-бы до середины бутылку слабоалкогольного пива. Каспбрака с непривычки вставило с трёх глотков и он вовсе передумал пить, и хотел остаться трезвым. Настроение, конечно, улучшилось, но ум оставался ясным, что позволяло ему трезво оценивать ситуацию, и в случае чего, прийти на помощь своим пьяным друзьям. Неизвестно, что они могут натворить в таком состоянии. И мыслил он в верном направлении, потому что Тозиер, сверля взглядом Каспбрака, хищно улыбнулся, и встав с насиженного места, в развалочку поплёлся прямиком к нему, намереваясь сказать кое-что важное, пока язык не начал заплетаться окончательно, и он ещё в сознании находился. Эдди чувствует приближение опасности и отступает назад, тут же врезаясь в стену. Пьяный Ричи — непредсказуемый Ричи, тут можно ожидать чего угодно, но Эд решил не показывать свой страх и с вызовом посмотрел на скалящегося Тозиера, который, кажется, даже увереннее стал. — Э-э-эдди… — медленно тянет Ричи, буквально врезаясь своим телом в Каспбрака, который тут же отталкивает его и сбежать уже хочет, ругая себя за то, что не сделал этого раньше, но Тозиер умный, и реакцией хорошей обладает, даже когда пьяный, поэтому он сразу преграждает Эдди путь руками, лицом приближаясь к нему ближе. В нос ударил неприятный запах пива с примесью ментоловых сигарет, которые Рич выкуривает чуть-ли не по пачке в день, и никак отвыкнуть от этого не может. — Хватит курить, Тозиер. Ты гробишь своё здоровье! — как всегда бурчит Эдди, отчитывая друга за нездоровый образ жизни. — Ради тебя и твоих прекрасных губ, детка, я бы бросил даже пить. — спокойно выговаривает Ричи, улыбаясь. Слова с языка слетели так же быстро, как и до Каспбрака дошёл смысл содержимого, но даже он не до конца понял, что именно сейчас сморозил Ричи. Ему казалось, что это была шутка… Только смеяться опять не хотелось. — Что ты несешь?.. — А вот именно что бред несу, Эддичка. Сам не понимаю, как угораздило меня в тебя влюбиться, ты ведь такой… занудный и правильный... Каспбрак широко распахнул глаза и кажется прикусил себе язык от шока. — Если это шутка, клянусь… Но Ричи будто и не слышал, а продолжал рассказывать о своём. — А я знаю почему: я люблю тебя за то, что ты такой правильный и занудный; за то, что ты такой стеснительный и упрямый; за то, что ты такой сексуальный, но боишься это показать; за то, что ты такой, какой есть. Все эти твои бурчания, недовольства; твоя улыбка, искрящиеся глаза и мягкие волосы. Ты такой… настоящий, понимаешь? — Ричи говорил всё с улыбкой на губах, и покачивался то вперёд, то назад, пытаясь одной рукой удержать равновесие, а заодно и Эдди. Каспбрак не знал что и говорить. Не знал, как на это реагировать? Это пьяный бред, или настоящий Ричи?.. Ответ не заставил себя долго ждать. — Мда-а-а, Эддичка, люблю я тебя за то, что ты никем не притворяешься, а вот я врал тебе. Постоянно шутил про тебя и твою мамашу. А оно понимаешь как получается? — Тозиер продолжает покачиваться и активно жестикулировать свободной рукой, продолжая пытаться сфокусировать взгляд на чём-то конкретном, потому что всё вокруг расплывалось и двоилось, — Я говорил, что ты придурок, а имел в виду совершенно другое. Говорил, что ненавижу, а на самом деле люблю, понимаешь? Говорил, что хочу трахнуть твою мамку, а на самом деле хочу трахнуть тебя-я-я. — Тозиер пьяно улыбается и усердно смотрит на свой средний палец, которым тыкает в грудь Эдди. Эд молчал и от безысходности смотрел на Ричи, которому, кажется, пофиг на свои слова, он не смыслит, что говорит. В его душе сейчас творилось непонятно что. Ему хотелось закричать, ударить дурака Тозиера, а потом притянуть к себе и не отпускать вообще никогда. Ещё хотелось его обозвать последним мудаком и уродом, потому что молчал так долго, скотина. Но с другой стороны хотелось… хотелось… Каспбрак просто не знал, что ему делать. В фильмах обычно после признания либо следует отказ, либо страстный поцелуй. В данной ситуации оба варианта не подходят категорически. А Ричи ответ и не нужен был, он просто говорил без умолку, чем сильнее вгонял в полнейший ступор Каспбрака и заставлял его краснеть, становясь похожим на переспелый помидор. У Тозиера перед глазами всё расплывается, а от этого веселее становится, но несмотря на такое развязное настроение, говорил он серьёзно, без тени сарказма или шутки. Остальные будто и не замечали, что творится практически у них перед носом, спокойно пили своё пиво, и о чём-то весело переговаривались. А у Эдди в душе ураган, буря и апокалипсис. — Эдс, детка, ты же зна-а-аешь какой я болтун, да? Мой хороший, если я выпью, то я буду говорить правду. А когда не выпью, то вру тебе постоянно. Ты лучше всех. Ты даже лучше своей жирной мамашки. Веришь мне? Э-э-эдди, лапочка моя, я же для тебя всё! Ты не доверяешь мне, я вижу. Ну конечно, кто же поверит пьяному Ричи Тозиеру, только вот трезвым я тебе такого не скажу никогда, потому что я боюсь тебя потерять, а так могу списать всё на пьяный бред, правда хорошая идея? Каспбрак интенсивно кусает губы. Ему становится слишком жарко и давление вместе с температурой поднимаются. — Знаешь, что я хочу с тобой сделать, когда получу тебя? Тозиер облизывает губы и наклоняется всем телом, припадая к покрасневшему и пылающему ушку Эдди, который даже дёрнулся от неожиданности, но не отпрянул. Во-первых, потому что некуда, а во-вторых, потому что не хотелось. — Я бы снял с тебя всю твою одежду, и даже твои сексапильные шортики. Ты же такой красивый, когда без них. Схожу от тебя с ума, Эдди — Ричи шепчет тихо, интимно, едва касаясь губами ушной раковины. Его дыхание спокойное, равномерное, а в голосе столько нежности и желания. У Эдди табуном пробегаются мурашки и дрожь в теле появляется. Ему бы заткнуть уши и больше никогда не слышать такой похабщины, но он интуитивно двигается ближе, чтобы услышать ещё… — Я был бы с тобой нежен. Ты же у меня такой нежный и ранимый. Хочу целовать тебя везде. А знаешь… где хочу особенно сильно? — Ричи хихикает, обдавая горячим дыханием шею Каспбрака, — за твоим прекрасным ушком и в ключицу. Она у тебя такая сексуальная, я тащусь от неё. Тащусь от тебя, Эдди. Ты мне, блять, крышу нахрен сорвал, ты понимаешь это? — хриплый и тягучий голос Тозиера ласкает слух. Эдди теряется в пространстве и во времени, забывая где он вообще находится. Он слушает, слушает, и буквально тает, падая в крепкие объятия Ричи. Тозиер, словно по инерции, водит ладонями по его плечам, гладит живот, щекочет шею кончиками пальцев и всё никак не отпустит, потому что притягивает сильно, и оторваться уже невозможно. — Ричи… — шепчет одними губами Эдди, чувствуя, как его тело начинает обмякать, а глаза застилает мутной пеленой. — Да, детка. Я хочу тебя так давно и так сильно. Ты такой охуенный. Дрочу на тебя каждый вечер. В голове постоянно ты… подо мной… стонешь, смотришь на меня своими большими глазками и умоляешь… — Ричи… — Да-а-а… вот так. Именно так, — Тозиер кайфует и каждый раз содрогается, когда с любимых губ срывается его имя. Что может быть лучше? Ричи хочет больше. Желает слышать своего Эдди, чувствовать его присутствие. Их тела держат друг друга, не давая упасть и окончательно провалиться в небытие. А пока они здесь, рядом, тесно прижаты друг к другу. Слышат сбитое дыхание Ричи и рваное Эдди. Чувствуют реакцию на друг друга и просто утопают в этой нежности и интимности. — Люблю тебя, люблю… — Тозиер шепчет эти слова, словно мантру, и продолжает пьяно бормотать, бормотать, бормотать… Об Эдди он может говорить постоянно, пока хоть капелька его сознания находится под опьянением и не смыслит, где реальность, а где мечты, которые с каждым разом до ужаса становятся всё более реалистичными. Они будто в другой реальности, и нет никого вокруг. Они трутся висками друг о друга и скользят руками по чужому телу, слепо исследуя его. Ричи под рубашкой твердый и горячий. Можно почувствовать слабые очертания пресса и вьющиеся волоски на груди. Эдди — холодный, покрытый мурашками. А кожа мягкая и бархатная. Такая, как во снах и в мечтах представлял себе Ричи. Он может нащупать и погладить каждую родинку. Тозиер клянётся себе поцеловать абсолютно всё, и не отпускать Эдди, пока не увидит его тело полностью покрытое засосами. Ричи заглядывает прямо в глаза Эдди, пытаясь разглядеть там свою вселенную, и видит блеск, видит желание и темноту. Губы Каспбрака призывно приоткрываются. Кажется, он готов. Готов сейчас, никогда более. Лишь бы поскорее почувствовать чужой вкус любимых губ, влажный язык во рту, и хлюпающие, мокрые звуки, сопровождаемые долгожданным поцелуем. Их лица близко. Слишком. Непозволительно близко. Ричи не перестаёт облизывать свои губы, и медленно тянется к Эдди, желая быть ближе. Ещё. Эд тут же поддаётся, и тоже приближается, с каждой секундой сильнее ощущая жаркое дыхание на своих губах... — Эй, голубки, не хотите ещё пива? — к парням, пошатываясь, подходит раззадоренная Беверли, держа в руках две бутылки светлого алкогольного. Эдди, слыша чужой голос, как-то неестественно дёргается и будто просыпается от одурманивающего сна, сразу же падая на пол. А с ним падает и разрушается вся та атмосфера, что царила между Ричи и Эдди неизвестно сколько времени. Он с ужасом смотрит на девушку, но, кажется, то, чем они занимались пару секунд назад, Марш мало интересует. Она продолжает держать пиво, и глупо улыбаться. Ричи подхватывает её настроение, и тоже широко улыбается, и кивнув, принимает бутылку из рук Бев, тут же откупоривая крышку, и делая большой глоток. Каспбрак с неподдельным ужасом на лице, судорожно пытается подняться. Пробормотав что-то на прощание, он вылетает из помещения и несётся домой. Лишь бы подальше. Из головы всё ещё не выходит их почти-поцелуй с Ричи, а ещё застилает чувство стыда за себя, и появляется паника и глупые мысли о том, что это была шутка или пьяный угар, потому что Ричи Тозиер не может любить Эдди Каспбрака.