Воришка

      Уже давно было за полночь, Тэен оторвал взгляд от монитора, несколько мгновений жмурился и хлопал ресницами, ощущая себя новорожденным котенком, пока не смог различить в темноте предметы и хорошенько прислушаться к внешнему миру. Странное ощущение не подвело, из коридора действительно доносилось шуршание. Нет, совсем не сюрпризом стало бы услышать обычные шлепки босых ног по полу — для стажеров, вечно голодных и изнуряющих себя тренировками, два часа ночи — время греха, того из семи, который называется обжорство. В их ситуации даже вафля глубокой ночью приравнивалась к грехопадению. А некоторые растущие организмы и вовсе нацеливались на рамён, рис и все, что только могли найти в холодильнике. Тэен знал одного такого товарища, и уже привык слышать тихие шорохи ночных походов к богу пищи.       В этот раз крадущиеся звуки были особенно подозрительными — шуршащие и скользящие, словно бегущие по дуге ушной раковины в попытке ускользнуть. Кто-то, кто крался по коридору, слишком явно хотел остаться незамеченным, отчего привлекал все больше внимания. Тэен готовился стать лидером и развивал в себе навыки детектива, способного быть в курсе всего происходящего и не упускать из виду ни одной важной детали.       Он скосил взгляд на Хёка, мирно посапывающего на соседней кровати. Просто ангел, когда спит, и глаза его не светятся дьявольским коварством. Нет, преступник не тронул его сладкий сон, и Тэену не следует. Отложив консоль, он съехал с одеяла на пол, мягко ступая, прошел по комнате. Двигать ручку двери нужно было очень осторожно, чтобы не издать ни звука. Тот, кто крался по коридору, и сам наверняка с особой внимательностью прислушивался к звукам. Ручка повернулась бесслышно, послушно удерживаемая в ладони Тэена. Он выглянул в коридор и тут же заметил беглеца.       Высокий, худой силуэт в черной толстовке с поднятым капюшоном продвигался к входной двери. На плече у него висел черный рюкзак, очень хорошо знакомый Тэену. Коридор освещался светом фонаря, заглядывавшим смущено внутрь помещения с улицы. В особенности ноги фигуры Тэен смог бы различить на два счета, он не раз разглядывал их в зеркальном отражении, когда проверял, насколько четко и одинаково они исполняют хореографию. Небольшая дуга в икрах выдавала ездока.       Тэен замер у двери, пытаясь сообразить, зачем Джэхену красться в темноте ночи к выходу. Обычно он в это время как раз устраивал заходы к холодильнику, а не в сторону входной двери. Он снова выглянул. Фигура натягивала на пятки кеды. Тэен выпрямился и оглядел комнату, горящий экран своей консоли, оставленной на кровати, светящийся, облюбованный лунным светом нос Хёка, рюкзак, устроенный в углу комнаты. У него было пару секунд, чтобы решить. Он на цыпочках пробежал к рюкзаку, выхватил документы и телефон, накинул почти такую же, как у Джэхена, толстовку, ожидавшую своего часа на стуле, и вынырнул из комнаты, двинувшись по стенке. Именно в этот момент Джэхен обернулся и осмотрел коридор.       Не было бы ничего странного, если бы его поймали, наготове ждала тысяча отговорок, с помощью которых Тэен мог бы все объяснить, но отчего-то сердце так рвано забилось у него в груди.       С Джэхеном они были лучшими друзьями. В том смысле, в каком могут ими быть люди, преследующие одну и ту же цель, находящиеся в постоянной конкуренции и понимающие, что наладить дружеские отношения — не желание, а способ выжить. Между ними образовалось странное взаимопонимание. Наверное, этому поспособствовали слезы. Они обладают таинственной силой создавать между людьми хрупкую, тонкую связь, будто разделил секрет, будто стал свидетелем чего-то такого неловкого, что сердце откликнулось в жалости и попытке понять, чтобы помочь. Слезы сближают не хуже испытаний, а, может, даже лучше — не так-то просто позволить себе эту роскошь — показать, какой ты на самом деле слабый, когда всем вокруг нужны исключительно сильные.       Они стали друзьями и после слез у них не осталось друг от друга секретов. Тот факт, что Джэхен убегал куда-то ночью, не рассказав об этом Тэену, даже больше, намеренно скрыв это — оказалось неприятным открытием.       Дверь закрылась за Джэхеном, и Тэен нахмурился, подумав, что, если Джэхен ему не рассказал, то, как друг, он не имеет права самовольно внедряться в храм тайны. Но как быть, если Джэхен придумал какую-то глупость — а иногда он выкручивал странности более впечатляющие, чем даже сам Тэен мог представить — что, если он угодит в беду? В такое время, когда еще ничего не решено, когда дебют призрачно светится очертаниями, лучше держать свое настоящее в абсолютной чистоте, раз уж ничего не поделать с прошлым. А убегать куда-то ночью из общежития, из-под контроля менеджера и организации, тебя приютившей и ясно давшей понять, что такое поведение запрещено, было верхом сумасбродства.       Когда Тэен уже юркнул на улицу, он подумал, как забавно оказалось, что лидер в нем начал говорить громче друга, уважающего личное пространство товарища.       Он несколько мгновений обеспокоенно озирался по сторонам, не сразу заметив истончающуюся тень, потом рванул следом. Дорога невнятным набором картинок проматывалась в голове, пути он не запомнил, приходилось нырять в переулки, чтобы Джэхен не заподозрил за собой слежку. В темноте, пережидая, давая Джэхену сильно перегнать его, Тэен продолжал перебирать в голове варианты того, что могло согнать Джэхена из общаги ночью. Одна версия оказывалась глупее предыдущей, и он оставлял их в переулках, крадясь по чужому следу.       Идти пришлось не так долго, и в один момент Тэену даже некуда было спрятаться, когда он понял, что Джэхен пришел. Выглядывая из небольшой ниши, уютно устроенной в фасаде здания, он сообразил, что знает это место. Ему не приходилось бывать здесь часто, наверное, только пару раз днем он оказывался поблизости. Машина иногда собирала на общие мероприятия не только мальчиков, но и девочек-стажеров, уже живущих в корпоративном общежитии. Их расписания пересекались очень редко, но Тэен запомнил это здание по аккуратному, нежно-коралловому кирпичу — здание напоминало торт-суфле, вызывало непроизвольное слюноотделение и идеально подходило под шаблон дома для женской поп-группы.       Он и Джэхен остановились с разных сторон общежития девочек из Red Velvet — и все вдруг встало на свои места. Ужасно захотелось натянуть капюшон на лицо и похлопать себя руками по щекам. Он никогда бы в жизни не подумал, но какое еще было объяснение тому, что Джэхен ночью пришел к общаге РВ. У него свидание, подумал Тэен и зажмурился от стыда.       Конечно, что еще ожидать от мальчика-подростка в пубертатный период, если под кроватью у него не спрятаны порно-журналы. А у Джэхена под кроватью валялась только старая игрушка-обезьянка, которую он постоянно спинывал ночью с кровати. Тэен знал это, потому что часто прибирался в комнатах, когда выдавались особенно нервные репетиции или он понимал, что голос отказывается подчиняться упражнениям на распевках. Так получалось, что это еще давало ему крохотный шанс узнать своих будущих одногруппников поближе: в чужую жизнь он не лез, но некоторые детали безобидно замечал и записывал на подкорке сознания. Заодно спасал несчастную обезьянку из плена пыли.       Джэхен пришел на свидание. Тэену стоило незаметно ускользнуть в темноту переулка и пойти обратно, Джэхен сам разберется, не ждать же его тут. В голову и так полезли до странного неприятные картины того, чем могут заниматься в такое время и вдали от чужих глаз Джэхен и — мысль оборвалась, соскочив на скорости с обрыва. У него не было ни малейшей идеи, к кому именно пришел друг, любопытство предательски подкололо его, и он выглянул из ниши и обомлел.       Согнувшись почти вполовину, расставив широко локти, Джэхен копался в замке с таким усердием, будто пытался вскрыть его с помощью булавки. Тэен глянул на улицу напротив, чтобы проверить, не следит ли за Джэхеном кто-то еще кроме него. Он облизал губы, снова поглядев на Джэхена. Во рту начало сохнуть. Если бы друг договорился встретиться с кем-нибудь из девочек, разве не должна была бы Джульетта или Рапунцель открыть дверь, выйти на балкон, спустить косы?       Замок щелкнул, Тэен вздрогнул, и застывшее время рвануло вперед, всполошив все его сомнения. Нужно было либо укутаться в толстовку и побрести обратно, волоча ноги, разочарованно глядя в желтые полоски света на асфальте, либо за мгновение преодолеть дистанцию и тенью проскользнуть в дверь, чтобы все разузнать.       Тэен сообразил, что сделал, только когда дверь мягко, но настойчиво, с притяжением доводчика надавила ему на ладонь. Он готов был чертыхаться, хоть в компании его и отучили от всех плохих слов сразу после подписания контракта, и он их почти забыл. Рука горела, пережатая, он приоткрыл дверь, продавив в щель ступню — только тогда ему удалось отодвинуть ее подальше и вытащить руку. Ради спокойствия он заглянул внутрь — в коридоре было темно, спина Джэхена нигде не виднелась. В доме застыли звуки, застыли блики и даже жизнь, казалось, взяла паузу. Тэен протиснулся внутрь и дал двери подтолкнуть себя в спину. Замок щелкнул тихим вздохом механизмов. Тэен был почти уверен — никого из девочек не было на месте. Его взгляд пробрался вверх по лестнице, ведущей к холлу. Да, кажется, он слышал, что у них были какие-то выездные мероприятия. Черт возьми, что же Джэхен тут забыл?       Он взбирался по лестнице, стараясь не споткнуться и не нарушить тишину в доме. Его предшественник отправился куда-то с явной целью, даже не задержавшись у входа. Значит, у него был четий план, может, даже карта местности, он шел по выверенному маршруту к выполнению задачи. Что за задача? Эта вылазка все больше напоминала аферу с людьми в латексных костюмах, прыгающими через лучи сигнализации (кстати, странно, что ее тут не было). Не мог же Джэхен отправиться сюда, чтобы что-то украсть. Да и зачем ему. Тэен пытался, но не придумал ничего, что могло бы храниться в общаге девочек, и в чем нуждался Джэхен. Он оглядел голую стену, вдоль которой крался. С виду тут вообще ничего особенно ценного не хранилось, даже въехали хозяева будто бы вчера и все еще отказывались поверить в происходящее.       Он вышел в холл, повернулся и уткнулся взглядом в гладильную доску. На ней лежала книга, чуть в отдалении валялась ручка. Из-за доски выглядывал диван, на спинке которого были раскиданы — Тэен покраснел. Да, у них в общежитии тоже периодически части одежды валялись где попало — таков удел людей, живущих между тренировочными залами, выступлениями и чемоданами.       В этой комнате, в этом доме, подумал Тэен, обхватив руками книгу с бегущим к норе кроликом, не было ничего ценного кроме повседневных вещей девочек. В каком-то отдаленном углу, через слой стен хлопнул ящик, и Тэен на автомате опустился на колени и укрылся за диваном. Ему никогда не приходилось гулять по чужому дому, когда хозяева отсутствовали, но в венах взыграла память от просмотра фильмов и сериалов.       Сердце билось под кадыком, и ему хотелось улечься на пол и перевести дух — Тэен никогда не был самым храбрым, хоть и очень любопытным мог себя считать.       Все снова стихло, зато теперь он понял, где в доме находился Джэхен. У него появилось еще одно глупое предположение, что еще он мог делать, когда со спинки дивана ему на голову свалились чьи-то кружевные яркие салатовые трусики. Тэен отбросил их от себя так, как если бы трусики были огромным тараканом. Испугался он уж явно не меньше, чем от встречи с усатым.       Когда в стороне снова что-то зашуршало, он перевел дух, собрался, встал с коленок и начал тихо пробираться к комнате, из которой донесся звук. Его терзали сомнения, он сводил и разводил брови над переносицей, пытаясь расшевелить мозг, но все никак не мог определиться, это он испорченный, или это жизнь такая, но пока единственное, к чему пришли его догадки, было — женские трусики. Да. Его передернуло от отвращения. Тэен всегда предпочитал держаться подальше от чужого нижнего белья, в том числе — и в мыслях. Но ничего другого он придумать не мог. Потому что зачем еще парню в пубертатный период пробираться в девчачий дом и шуршать в девчачьей комнате? Он читал, что некоторые так делают. Некоторые извращенцы, одернул он себя, отвратительно, он ведь знал, что Джэхен не был таким. Впрочем, до этого вечера ему казалось, что он успел узнать о Джэхене абсолютно все, и скрывать им друг от друга нечего — а это уже оказалось неправдой.       Дверь, к которой привели его звуки, была белой и строгой. За ней, так приличной, творилось что-то, возможно, действительно ужасное. Джэхен, тяжело вздохнул Тэен, почти смирившись. Он всегда подозревал где-то в глубине своей наивности, что нельзя быть идеальным парнем, особенно в пубертатный период. В душе он еще обвинил Юту и его аниме.       Во рту горчило средство для ногтей, вопреки ему один палец на его руке уже начал кровить, когда Тэен взялся за ручку двери. Нехорошо это все, подумал он, зажмурившись, а потом распахнул дверь и хлопнул рукой по стене сбоку, ожидая, что там будет выключатель.       Джэхен моргал как лось на скоростном шоссе, за последние несколько минут отвыкнув от света. Тэен тоже щурился и тер рукой глаза, но из-под запястья его взгляд поймал тот момент, когда рука Джэхена убежала в передний карман толстовки и выскочила обратно, тоже метнувшись оттирать глаза от вуали черных пятен.       — Черт, — выругался Тэен.       — Хён! — возмутился в ответ Джэхен.       Их всех отучили ругаться до такой степени, что даже легкое чертыхание вызывало возмущение, пусть ты сам застукан с поличным в чужом доме, с чужими вещами в кармане, и должен вообще-то чувствовать свою вину.       — Что ты тут делаешь?       — А ты?       — Я следил за тобой!       Джэхен хлопнул челюстью два раза, покачал головой и так и не нашелся, что ответить. Тэен понял, что не следовало вот так сразу признаваться в собственных преступлениях, но, набрал он в грудь побольше воздуха, раз уж нападение было начато — стоило идти до конца.       — Я услышал, как ты выбирался ночью из общаги. Я испугался, вдруг, у тебя какие-то проблемы, ведь ты никому не сказал, и мне тоже ничего не говорил. Подумал, если ты не хотел, чтобы я это знал, значит, это что-то серьезное.       — Или что-то личное, — нахмурился Джэхен. Он почти никогда на него не хмурился, неприятно, подумал Тэен.       — Или личное, — уязвленно затих в сомнениях его голос.       Джэхен молчал в ответ, в его лице таилось смятение, видимо, от непривычки злиться на хёна, но вместе с тем — обида и даже встречный вызов. Да, Тэен последовал за ним, но ведь из лучших побуждений, хотел донести Тэен своим сокрушенным взглядом. Джэхен понимать отказывался, хмуро уставившись в угол.       Уверенность в собственной правоте нахлынула на него неожиданно, когда свет перестал раздражать глаза, и комната кого-то из девочек собралась в единое целое со всеми ее особенностями, с книгами на полках и на столе у кровати, с игрушками в уютном крошечном кресле и флакончиками духов и косметики под зеркальцем, с лентами, повязанными вокруг стоек кровати.       — Это не дело, — кивнул сам себе Тэен и снова обратился к другу. — Скажи мне, что мы делаем в чужом общежитии? Ночью, когда здесь никого нет. Я думал, ты хотел здесь встретиться с кем-то, но тебя явно либо бортанули, либо вообще ни на какие свидания не звали. Я склоняюсь ко второму.       Джэхен будто не мог поверить услышанному, крепко сжал край своей толстовки, близко к карману, где ранее что-то спрятал, потом замотал головой и вдруг вздохнул.       — Окей, это звучит обидно. Чтоб ты знал, в школе я еле отбивался от свиданий.       — Ты в самом деле решил этим похвастаться сейчас? — воскликнул Тэен, не веря и, одновременно, узнавая вдруг своего Джэхени.       — Не мог упустить момент, — прозвучало в ответ с ехидством.       — Что ты здесь делаешь?       Последний его вопрос был попыткой найти мирное русло. Рука Джэхена вновь потянулась к карману у живота, тогда Тэен вспомнил про белье, упавшее ему на голову, и вскинул руки.       — Стой, не объясняй.       Джэхен испуганно глянул в одну сторону, потому в другую, потом вновь прямо посмотрел на Тэена, слегка пригнув шею. И Тэен вдруг подумал, а не слишком ли долго они находятся здесь, и нет ли в этом доме каких-то запоздалых мер реагирования? Он втянул голову в шею, воровато обведя взглядом углы. Вроде нигде не торчало лупоглазое око большого брата.       — То, что ты здесь делал, неважно, что, то есть, важно, конечно, но не для сиюминутных обсуждений, об этом нам все же придется поговорить, думаю, не стоит оставлять это без внимания, разговоры — ключ к взаимопониманию и решению проблем, — слова давно заученных истин сами собой спрыгивали с его губ.       — Хён! — напомнил о делах насущных Джэхен.       — Да! Да, — что-то они раскричались. — В общем, так делать — нехорошо. Если тебе кто-то нравится — то просто поговори с ней, наверняка ты бы легко обзавелся подружкой, потому что ты вообще-то классный и забавный, и, ну, это, красивый там.       Он чувствовал, что Джэхен смотрел на него в еще большем смятении, хотя он сам настойчиво разглядывал угол комнаты, где, к их счастью, не висело никаких камер-наблюдателей. Под пристальным вниманием у него начало зарождаться сомнение, что он сказал что-то не то, что-то не так понял. Ничего не оставалось, кроме как еще раз доходчиво объяснить, что он не пытается никого обидеть, понимает, что у всех свои пристрастия, и если у Джэхена — такие, то. Он сам не мог понять, что же дальше.       — Это все же аморально. Ведь есть же принятые обществом нормы, которые не стоит нарушать. Даже если очень хочется. И я имею в виду не взлом чужого дома и кражу вещей. Просто, в целом, надо же как-то придерживаться традиционных способов. Вопреки желаниям.       — Вопреки желаниям, — тихо повторил за ним Джэхен.       Тэен почувствовал, что взгляд скатился по нему, будто струя холодный воды, отчего он поежился.       — Да. Так что я, пожалуй, сейчас пойду, оставлю тебя здесь. Подожду на улице.       Он погасил свет в комнате и вышел. Лицо Джэхена с гримасой досады, с кривой линией губ, подернутых горькой улыбкой, он настойчиво стер из сознания так же, как выключатель окунул общежитие в дымчато-лиловый сумрак. Еще рано было об этом думать, хотя говорить о том, другом, ему казалось, никогда не станет пора.