Карма

— Володя! Не ожидал, что ты приедешь. Такая гроза началась. Иван Иванович поспешил обнять сына, однако глаза смотрели озабоченно, лоб так и не покинула напряженная морщинка, и весь вид старого барона говорил о том, что его мысли витают где угодно, но только не вокруг молодого поручика. Неужели отец совсем не рад его приезду? А он, как идиот, бешено скакал, пытаясь опередить свинцовые тучи и шквалистый ветер. Но тут, в родном доме, ничего не изменилось. Наверное, отец сейчас размышлял, не поставить ли оперу в крепостном театре. Разумеется, отдав Анне главную роль. А то все Шекспир да Шекспир. — На Кавказе бывало и похуже, — криво усмехнулся Владимир. — Я уезжаю в Индию, отец, с особой дипломатической миссией. Это надолго. Приехал попрощаться. Иван Иванович, казалось, пропустил его слова мимо ушей. — Аннушка! Я так волнуюсь за нее. Сын стиснул зубы и, подавив жгучую обиду, саркастично процедил: — Что еще натворила ваша подопечная, отец? — Поехала в город одна, я приболел слегка. И должна была уже воротиться, но до сих пор ее нет. Владимир сам не понял, почему похолодел. — Отец, вы на улицу выглядывали? Вы видели, что там творится? — судорожно поправив волосы, воскликнул он. — Коляска могла застрять, дороги превратились в библейский потоп. Собирайте мужиков! Да я сам их поведу! Ноги подкосились, и старый барон упал в кресло. — Володя, ты спасешь ее? — Если еще не поздно, — хмуро буркнул поручик, резко разворачиваясь на каблуках. Такой грозы молодой человек не видел никогда. Мужики, возглавляемые богатырем Никитой, с трудом поспевали за могучим боевым скакуном. Владимир, не щадя, гнал верного коня сквозь бурный поток воды, затопивший дорогу, как весенний паводок. Безумный ветер обветривал губы, сдирая капюшон плаща. Глаза слепили хлесткие капли дождя и вспышки молний, ежесекундно терзающих тучи. Казалось, разверзлось небо, карая грешников. Могучий дуб, трухлявый изнутри, не выдержал бесчинства стихии и рухнул, перегородив дорогу у поворота вдоль излучины реки. Владимир сразу же увидел колесо, немым предсказанием застрявшее в ветвях. Мир застыл на те секунды, когда он поворачивал голову в направлении обрыва, пытаясь разглядеть темный силуэт среди гигантских ветвей. Где-то вблизи сквозь раскаты грома послышалось ржание и топот испуганных лошадей. Офицер сразу понял, что они вырвались из плена перевернувшейся коляски… которая медленно оседала с размытой глиной в бездну. За несколько прыжков конь подлетел к обрыву, Владимир спрыгнул на землю и бросился вперед. Запнулся о преграду — тело выброшенного из коляски кучера. Отчаянно закричал, пытаясь перекрыть вой стихии, которая, казалось, отпевала его помертвевшее сердце: — Анна! Отзовитесь, Анна! Он увидел девушку в нахлынувшем водовороте ледяного ветра, как торнадо, несущегося по руслу реки. Ее образ словно запечатлелся в глазах. Шляпка бьется о спину, будто наказывая за что-то. Побелевшие пальцы с трудом удерживают хрупкое тельце, вцепившись в открытую дверцу сползающей в обрыв коляски. Измученные синие глаза болезненно расширяются, глядя на него, отчаянно не успевающего всего на шаг. — Владимир! И когда разжались тонкие пальцы, он понял, что безумно любит ее, что любил ее всю жизнь.

***

— Вот и доигрался, товарищ барон. Секс-символ хренов. От секс-символов жены не уходят. Так он и скажет журналюгам в следующий раз, когда они посмеют лезть кирзовыми сапогами в хрупкую душу творческой личности. Владимир отставил бутылку коньяка, долив немного в бокал, и обхватил руками голову. Два часа назад она сидела напротив, за этим столом. — Прошу тебя, подумай хорошо. Мы были счастливы вместе, — как идиот, в который раз молил он. — Я полагал, мы все оставили в прошлом. — Только секс у нас не такой, как раньше, Володя, — гордо вздернула она свой непокорный нос, по которому муж любил умиленно хлопать пальцем. — Ты бросаешь меня из-за секса? — непритворно поразился он, не веря и надеясь, что это еще не конец. — Ты же влюбился тогда в Милену. Опять она про это. А ведь клялась, что простила! — Я люблю тебя, Наташа. По-настоящему люблю. С Миленой мы расстались навсегда. Владимир невольно вспомнил это расставание. Слезы застыли на длинных ресницах ее огромных глаз — атрибута кукольной внешности. Она прижалась к нему в последний раз. И он понял, что все еще безумно хочет это тело. Милена была такая сладкая. Ночи с этой миниатюрной, изящной актрисой, когда они со съемок сбегали в отель или прятались в укромных уголках киностудии, пробуждали в нем то мужское, что, казалось, давно забыто и растворено в рафинированной современности. Если скрестить характер Наташи и внешность Милены, получилась бы его идеальная женщина, но ничего абсолютного в этом мире не существовало, увы. Он выбрал тогда жену. Вот только хрупкий мир просуществовал недолго, разбившись бушующей волной о требование развода. Но и к любовнице он не вернется, если Наташа все-таки уйдет. Зачем опять ему всего лишь часть, когда нужно целое? — Знаешь, как говорят умудренные семейной рутиной жены? Муж со временем становится родственником. Наташа смело встретила его взгляд, стальной, как боль раскаленного клинка в ледяной воде. — Мне родственник не нужен. — Может, мне отыметь тебя вот тут на столе? — грубо выпалил он. — Тогда ты придешь в себя, наконец? Что за глупости! Она решительно встала. — Прощай, Володя. Ты еще будешь счастлив. Он судорожно вскочил вслед, поправил непослушную челку. — Постой! Дай два дня на сборы, и я уеду. Квартира останется твоей в любом случае, и не спорь. Наташа благодарно кивнула, и он увидел в ее глазах ту самую любовь, что светила ему все недолгие годы их семейного счастья. И теперь вместо того, чтобы собирать манатки, он сидит и напивается, как герой его последнего триумфального сериала. Может, он зазвездился и упустил любовь всей жизни? Вообразил себя потомственным аристократом, а всех остальных крепостными? Да, он вернул себе родовую фамилию. Владимир Данилин стал Корфом сначала по сценическому псевдониму, а вскоре и по паспорту. Он все-таки потомственный барон, это вам не фунт изюма, а высокоблагородие. Его прадедушка Корф в свое время удачно женился на представительнице пролетариата и превратился в Данилина. Благоразумный предок был дальним родственником знаменитого тезки — Владимира Корфа, видного политического и военного деятеля времен Николая I и Александра II. Известный актер даже был похож на тезку внешне, такой же статный красавец, куда уж до него простым смертным. Одним словом — товарищ барон, как он сам себя любил называть. И вот его, успешного красавца, секс-символа большой страны, бросила жена. Нет, дело вовсе не в гордыни. Но в чем же тогда? — Видать, не судьба. Прости, Наташа. Через два месяца Владимир случайно узнал реальную причину ухода жены. Сплетницы проведали и донесли через сестру — Наташа получила данные долгосрочных медицинских исследований. Подтвердился страшный диагноз — бесплодие, не поддающееся лечению. Он рвал и метал, крушил все подряд. — Вот дура, какая же она дура! Она любила его, поэтому ушла. Любила безусловно и бескорыстно. И он мог бы прожить с ней всю жизнь и быть относительно счастливым, если бы только она призналась. Но в этом была вся Наташка — девчонка с гордым носом, его уже бывшая жена.