Карма

      Путешествие в Дели закончилось большим разочарованием. В гостинице молодоженам сообщили, что завтра никто не работает — все будут отмечать праздник Холи, приходящийся на полнолуние в феврале или марте.       Владимир обнял приунывшую Анну.       — Не переживай, раз уж праздник — повеселимся.       Ему точно не мешало развеяться после видео о войне, такой ужасной, о какой в его времена и помыслить было невозможно. Вернее, саму войну барон ожидал, но масштаб и черта, за которую вышли агрессоры, казались совершенно немыслимыми потомку победителя Наполеона. Чтобы хоть как-то держать себя в руках, он принялся изучать удивительную военную технику и стратегические планы, погрузившись с головой в так называемый «интернет», который, чтобы окончательно не свихнуться, представлял гигантской библиотекой, разбросанной по разным частям мира.       Тогда же ему отчаянно захотелось курить.       Глаза Анны расширились, она скривилась и хлопнула себя рукой по лбу.       — Вот черт! У вас же тогда даже не знали, что курить вредно.       Владимир смотрел на нее в полном ступоре, чуть не выронив из руки телефон…       Кончилось все тем, что у него во рту оказалась какая-то гадость, призванная избавить от пагубной привычки, как выражалась его благоверная.       Ну, товарищ барон, праведник ты наш, удружил так удружил! Значит, за раз оприходовать двух существ женского пола — это нормально, а курить — дескать, подпортит репутацию!       Оставалось уповать на то, что его собственное тело согласится с такими приоритетами и обладание любимой женщиной вновь надолго отобьет желание всего остального.       Администратор гостиницы, почти что не отличимый от тысячи своих собратьев — в теле, с мясистым носом, бронзовой кожей и хитрым поблескиванием черных глаз, — участливо поддакнул:       — Сегодня вечером будут праздничные костры, обязательно посмотрите. А завтра, если решитесь выйти, лицо намажьте маслом, повяжите голову и оденьтесь во что не жалко, иначе потом неделю не отмоетесь.       Анна взяла ключи от номера из широкой, сморщенной ладони. Вскинула точеные брови:       — А, так это тот самый фестиваль красок, на котором все стараются поярче измазать друг друга!       — Да-да, Холи. Вам понравится.       — Не удивлюсь, если и этот праздник посвящен Вишну, — обронил Владимир, весело глядя на собеседника. — Вы тоже вишнуит?       Индус почему-то скривился.       — Я склоняюсь к школе адвайта-веданты, — с легким высокомерием заявил он. — Все вокруг — это иллюзия, уважаемые. Мы с вами и безличный, всемогущий Брахмáн — суть одно.       Анна и Владимир переглянулись. Дружно поблагодарили администратора и быстро прошествовали к лифту, возле которого прыснули, не удержавшись.       — Как удобно жить без понятия «ересь», — заметил Корф.       Иногда ему начинало казаться, что эта страна уже сроднилась с ним самим, словно и не было ничего другого во всем белом свете: только это высокое небо, яркая сочная флора и народ, поражающий простотой и отрешенностью от мира. Россия же казалась такой далекой, будто века превратились в версты… то есть километры.       — Интересная философия. Суть одно. Он и лифт тоже суть одно? — пробормотала Анна, нажимая кнопку вызова. — Помнишь, как тебе понравилось это изобретение цивилизации?       — Потому что можно было, не нарушая приличий, прижаться к тебе тесно-тесно, вдохнуть запах твоих волос… — мурлыкнул Корф, вновь и вновь понимая, что именно эта женщина стала для него опорой в мире потерянных координат, центром вселенной… — Ты пахнешь так сладко, Аня. С ума меня сводишь.       Он зашел внутрь открывшейся кабинки вслед за женой и, не удержавшись, взял ее за плечи и зарылся лицом в светлые волосы. Теплые волны от близости любимой томительно окутали тело, вызывая желание стать еще ближе.       — И ты меня. Но до лифта пока не доросла, прости.       Анна улыбалась, свет улыбки лукаво таился в синих глазах, одновременно трогая четко очерченные губы.       До лифта?.. До чего докатились нравы!       Озорница весело рассмеялась и погладила его по щеке, а потом щелкнула по носу.       — Так ты меня разыгрываешь? — выдохнул он.       — Шучу. Это до сих пор считается не вполне приличным занятием даже в странах, где свои сексуальные предпочтения принято выставлять напоказ. Но видел бы ты свое лицо!       — Аня! Никакого почтения к мужу?       — Покажи-ка мне лучше, как можно проверить относительную достоверность слов. Ну, вернее, рассмотреть разные мнения, — она похлопала по карману с телефоном. — Найди вот, что такое эта адвайта-веданта.       — Покажу, сейчас тебе такую адвайту покажу, — он припал к розовому ушку жены, крепко прижимая ее к себе, — и ты сразу уразумеешь, что тут суть одно.       Нет, до лифта они не докатились. Но номер был совсем недалеко.              Из гостиницы молодые люди все-таки выбрались ближе к заходу солнца. В стальном и деловом Дели трудно было представить народный праздник, контрастирующий всей своей стихийной сутью с бездушно-строгими атрибутами современного города. Путешественника из прошлого неприятно поразила скорость жизни столицы Индии: все мелькало вокруг, проносясь, как автомобили, по поверхности сознания, будто и не стремясь отразиться в мозге во всей полноте смыслов. Как же привыкнуть к этой поверхностности и одновременной широте, как совместить необходимую глубину с неосознаваемо огромным объемом… Но район, известный как Старый Дели, впечатляющий изобилием колоритных памятников прошлого, начиная с Красного форта и заканчивая старейшим джайнистким храмом и мечетями моголов, куда более вписывался в образ того, что Владимиру представлялось подходящим местом для народных развлечений.       — Костры прямо на улицах — это интересно, — заявила довольная Анна, вышагивая по улочкам старинного города за ручку с мужем.       — Неужели похоже будет на нашу Масленицу? — обронил он.       А что, время практически совпадает. Граница между зимой и весной.       — Ой, расскажи, как все тогда у вас было? На Масленицу пекут блины и… тоже ведь что-то сжигают?       — Расскажу всенепременно. Но давай сначала посмотрим.       На перекрестке возвышалось чучело из тонких сухих веток, украшенное разноцветными флажками и платками. Вокруг толпились местные жители, витал дымок благовоний, кто-то танцевал, показывая чудеса пластики, неподалеку продолжалось огненное представление: казалось, юркий индус выдыхал пламя прямо изо рта, как Змей Горыныч, на фоне вечереющего неба.       — Это Холика… хм… демоница, — пояснила Анна, просматривая информацию на маленьком экране. — А праздник-то действительно связан с Вишну. Причем вдвойне.       — Не удивлен. А что вдвойне… сколько там у него аватаров? Можно и втройне.       — А если все суть одно, то вообще... Ну слушай, необычная легенда. Когда-то мальчик Прахлад настолько полюбил Вишну, что его отец, демон Хиранья… как они это выговаривают… Хираньякашипу, решил его убить. Ненависть демона к богу оказалась сильнее отцовской любви. Но коварные планы все никак не получалось осуществить: Вишну защищал преданного ему ребенка и от змей, и от яда, и от стада слонов. В дело вмешалась тетушка мальчика, эта самая Холика, которая умела предохраняться от огня. Взяв племянника, она вошла в костер. Но Вишну убрал ее защиту: ведьма сгорела, а Прахлад остался цел и невредим.       — Милая семейка, — весело прокомментировал Владимир. — Давай же сожжем демоницу!       — Пусть сгинут все демоны изо всех уголков Земли! — подхватила его красавица.       Толпа оказалась с ними согласна. Вскоре чучело пылало на радость собравшихся, унося с собой в небытие зло и тьму. Если бы все было так просто… Но, быть может, зла на свете оказалось бы еще больше, если бы не традиции, объединяющие людей.       Продолжение истории праздника Корф дослушал только на следующий день, который, к его полному удовольствию, начался в постели фейерверком эмоций и чувств.       — Ты уверен, что нам надо идти? — Анна прижалась к мужу, приходя в себя от сладкой эйфории. — А вдруг действительно не отмоемся? Пойдем в государственное учреждение в цветной боевой окраске?       — Мы уже купили краски, не пропадать же им, — пробурчал Владимир, запуская ладонь в пышные светлые локоны. — И я не против сам отмывать тебя хоть целую неделю.       — Хочешь раскрасить меня, как Кришна Радху? — игриво предложила она.       — Я никогда не был хорошим мальчиком, милая, — бархатным баритоном признался барон.       Анна напоказ высоко вскинула брови, повернулась в его руках, находя насмешливый взгляд бывшего царского офицера.       — Вот как. Спешу услышать все захватывающие подробности. Надеюсь, они не будут походить на пикантные анекдоты про поручика Ржевского.       — Не знаком с сим господином. Но так уж и все?       — Никаких тайн.       — Ну хоть одну ма-аленькую можно?       — Ладно, идем. А то так и останемся в постели.       Улица встретила веселой радугой красок, россыпями которой участники празднества желали друг другу добра. В кафе, в такси, в храмах и даже у мемориала Ганди, главного борца за свободу Индии, абсолютно все были серо-буро-малиновыми, причем с преобладанием последнего цвета.       Одежда превратилась в полотно розоватого оттенка, на котором выделялись контрастные пятна свежих «пожеланий». Лицо Анны сияло розовыми щечками, голубой полосой на лбу и фиолетовым носом. Владимир тоже легко не отделался, хотя и был выше ростом большинства участников празднества, но благожелатели умудрились оставить щедрый раскрас и на его лице: непокрашенными остались только серые глаза под многоцветным тюрбаном.       Кисломолочный зеленоватый напиток, который щедро предлагали на каждом углу, показался на вкус слегка странным. И только потом молодые люди узнали, что он содержал конопляный сок.       Но был ли виновен сок, весна или любовь — в этом цветастом тумане получалось по-настоящему почувствовать себя счастливым и сопричастным всему мирозданию. Фейерверки над Дели Владимир запомнил навсегда.              — Индийцы и их праздники… Мы всю Индию успеем осмотреть, пока попадем в консульство, — ворчал Владимир, вновь разжевывая гадость для курильщиков.       К счастью, совет индуса оказался верным: масло на коже не дало впитаться краске глубоко. И сейчас лица путешественников были разве что слегка розоватыми после всех скрабов и очищающих процедур.       После вчерашних приключений жена едва проснулась утром, а потом и вовсе проспала все три часа на его плече.       — Ну, подумаешь, проехали лишние двести километров. Агру нельзя не посмотреть. Особенно Тадж-Махал. — Анна, сонная и милая, потерлась щекой о его плечо. — И самое интересное: если твой альтер-это заезжал туда, он тоже видел это монументальное творение. Правда тогда еще не украли серебряные ворота.       — В самом деле, невероятно интересно, — скривился Владимир, потом вздохнул. — Не представляю, каково ему. Лишиться в мгновение ока привычного мира и ничего не получить взамен. Я-то получил тебя, — Владимир коснулся губами аккуратного ушка возлюбленной.       Анна наконец проснулась окончательно.       — Быть может, и он получил. Ты знаешь, что жену того, кто известен как барон Владимир Корф, тоже звали Анна?       Глаза ее спутника расширились…       Разве мог он, если это был и вправду он сам, устоять перед красотой, нежностью, кротостью воспитанницы отца? Да никто не смог бы.       Анна не стала прерывать его молчание. И только около величественного комплекса, к которому они подъехали, Владимир заключил:       — Он должен был сделать ей предложение. Иначе как она могла путешествовать в компании мужчин?       — Теперь есть кому научить его французскому, — сухо заметила Анна, и барон решил не развивать эту тему.       — Во всем зависеть от женщины — это точно карма, — пошутил он, и тут же получил по спине дамской сумочкой…       Тадж-Махал недаром покорял сердца миллионов. Застывшее в веках белоснежное чудо, инкрустированное самоцветами, воплощало в себе и утонченность, и незыблемость, олицетворяя любовь его строителя Шах-Джахана к жене Мумтаз-Махал, умершей при родах четырнадцатого ребенка.       Молодые люди нашли русскоязычного экскурсовода и с удовольствием слушали историю амбициозной династии моголов. Почему-то Владимира нисколько не удивило, что шаха сверг собственный сын и заточил того в форте Дели, где он прожил до смерти, после чего тело бывшего правителя привезли в Агру и похоронили рядом с любимой женой. Барон невольно вспомнил Пенджаб — территорию, тоже некогда подвластную моголам.       Сад имел знакомую планировку, говорящую о единстве культуры, не поскупившейся на красоту. Такую красоту, которая продолжала восхищать все новые поколения. Разве что комплекс в Агре куда большее внимание уделял симметрии, доведя эту идею чуть ли не до абсолюта, что подтвердил рассказ экскурсовода.       — В XVIII веке появилась легенда о черном аналоге мавзолея, который шах якобы хотел построить для себя на противоположном берегу Ямуны. Но это просто миф. Однако если вы побываете в Лунном саду на том берегу реки, то увидите абсолютно симметричное отражение в воде, причем иногда оно кажется действительно черным.       Анна лишь хмурила брови: почему-то больше, чем история любви шаха, пережившего жену на тридцать пять лет, ее впечатлила история правления их сына, про которое она выспрашивала все подробности.       — Откуда же берутся такие Аурангзебы… — заметил Корф, когда они остались вдвоем.       — Кажется, я начинаю осознавать, что твой двойник имел в виду, говоря о важности концепции, которая ставится во главу угла, — пробормотала она, когда они направлялись к выходу.       — Ты о чем?       — Самый знаменитый император моголов Акбар потому и был назван великим, что сумел объединить народы Индии разных верований, убрал налоги за иную веру, даже местную индуистскую знать сделал своей опорой. Аурангзеб же, наоборот, вернул налог для немусульман, осквернил индуистские святилища, казнил главу сикхов, отказавшегося принимать ислам, притеснял даже суфиев…       — Разделяй и властвуй? — уточнил Владимир.       — Конечно! — воскликнула Анна, замирая на полушаге. — Неудивительно, что вскоре Индия досталась англичанам на блюдечке с голубой каемочкой. Фактически все воевали против всех. Неверная концепция привела к катастрофе. Иначе как ма-аленькая Англия могла владеть большой-пребольшой Индией? И оружие тут совсем ни при чем.       Почему-то первой Корфа посетила совсем иная мысль, которую он, не удержавшись, озвучил:       — Аня, Анечка… в наше время барышни не задумывались об этом.       — Володя, неужели ты еще не понял, что сейчас такое время, в которое надо задумываться всем и каждому?       Он понял, понял даже больше, чем хотелось бы понимать, глядя на Тадж-Махал, который отливал на закате ослепительным серебром.              

***

             Рассвет над Ямуной казался полотном неземного автора. Разве мог обычный пейзаж окрашиваться в такие сюрреалистические тона? Белый неровный диск солнца в обрамлении оранжевого неба, черные силуэты многочисленных чаек над бронзовой водой, приобретающей по мере восхождения светила шафраново-розовый оттенок, как одежды местных монахов. Панорама завораживала. В такие моменты верилось вдвойне, что это место являлось фактически самым священным во всей Индии.       Отряд разделился у Дели и направился в сторону Агры. Оптимальнее всего было бы сплавиться по реке, но с лошадьми это казалось совершенно нереально. Виджай предложил остановиться на ночь здесь, во Вриндаване, рассказывая презабавные истории о том, как именно тут провел свои детские игры пять тысяч лет назад Кришна, а сейчас его преданные стремились завершить свой земной путь, чтобы отправиться к нему в высшую обитель. Кто там являлся аватаром — то ли Вишну был аватаром Кришны, то ли наоборот, — Владимир не понял, предоставляя в этом разбираться самим вишнуитам, но про местечко это он действительно слышал еще в России и согласился со своим спутником.       Устроились у местных жителей, небогато, но в чистоте. Анна заняла комнату вместе со служанкой, с которой сблизилась, несмотря на столь разное положение и воспитание. Прийа пыталась говорить по-русски, и это не могло не радовать. Владимир позвал невесту к себе.       — Вы желаете продолжить уроки французского?       — Я хотел бы вам кое-что показать, если вы не посчитаете нарушением приличий войти в мою комнату.       Анна не сдержала смешок:       — Владимир, неужели после всего между нами могут стоять вопросы о приличиях?       Она смело вошла в комнату, и Владимир закрыл за ней тяжелый цветастый полог.       — Вы сейчас увидите, Анна, необычную вещь из будущего, достижение науки. Только прошу, не пугайтесь. Все это совершенно нормально для любого человека из моего времени.       Сначала Владимир собирался включить смартфон только для того, чтобы спокойно в одиночестве переписать самые важные сведения, пока не села батарея. Но, когда он вчера рылся в рюкзаке, собираясь достать устройство, то наткнулся на еще один внутренний карман…       Тетушка… вот кто страдал любовью к мистике, но чтобы так…       — Володя, я тебе в рюкзак положила подарок. — Тетка заявилась в гости перед самой его поездкой. — Мне приснилось, что нужно подарить именно это. А ты мне привези что-нибудь интересненькое взамен.       Ох уж эта тетя Надя со своими вещими снами! Про самый важный из которых он вспомнил только сейчас, когда в кармашке нашелся-таки загадочный подарок — подзарядка от солнечной батареи.       В первый момент Корф почувствовал себя героем плохого фантастического рассказа о попаданцах в иные миры, затем рассмеялся на грани истерики, а потом решил, что просто обязан показать смартфон Анне.       — Вы заинтриговали меня, Владимир.       Он с улыбкой усадил свою красавицу подальше от окна и двери и торжественно вручил функциональный привет из будущего.       — Нажмите вот сюда.       — Ой! — Анна чуть не выронила устройство, будто обжегшись об него.       — А потом нажмите вот на эту картинку. — Он направил ее изящный пальчик. — А потом сюда.       Это был один из последних фильмов с его участием, который монтировали целый год, а он так и не выбрался посмотреть целиком...       Анна завороженно глядела на экран и чуть не подпрыгнула, когда раздались звуки.       — Владимир… это ты?..       — Это моя роль, только не в театре. Мы научились делать постановки в более достоверных условиях и сохранять их навсегда. Давай еще другое покажу. Нажми вот сюда…       Его невеста сидела в оцепенении.       — Значит, ты и вправду оттуда, и был… актером, — выдохнула она, когда картинка вновь остановилась и замолчала.       — И даже в политику сунулся. Вот смотри…       После сеанса откровений Анна взирала на него такими глазами, что Корф поспешил засунуть смартфон в первый попавшийся карман рюкзака и быстренько выставить девушку под предлогом раннего подъема. Слишком соблазнительна она была в своем строгом элегантном платье, которое вызывало прямо противоположный эффект: хотелось его спустить с изящных плеч и припасть в жарком поцелуе к тому месту, где плечо переходило в лебединую шею.       И это он еще книжку по камасутре невесте не показал… Скоро она окончательно сведет его с ума одним доверчиво-преданным взглядом синих глазищ…       От сладких воспоминаний отвлек переводчик. В утренней дымке силуэты участников маленького отряда казались такими же мистическими, как и чайки над Ямуной, контрастирующие с рассветными небесами.       — Прошу, господин Корф, давайте зайдем по пути в самый старый храм, Мадана-Мохана, сейчас там будет… даршан… Милость Бога.       — А что там такого необычного? — поинтересовался Корф, слегка придержав коня.       Виджай в ответ красочно рассказал, подчеркивая историю выразительной жестикуляцией, как старинный храм XVI века осквернили по приказу жестокого Аурангзеба, а установленное в храме божество пришлось поспешно вывозить в Раджастан. Но потом к старому зданию пристроили новое, сейчас храм снова открыт, хотя обратно мурти не вернули, установили замену.       — Но Мадана-Мохан вновь дарует милость каждому.       — И что за милость он раздает? — уточнил Владимир, обмениваясь с Анной веселым взглядом.       — Забирает вожделение.       Корф сперва замер, а потом согласился. Тем более было по пути.              До Агры добирались медленно. Анна все время пыталась выяснить, почему бог был представлен без бороды, да еще странного цвета. На что Виджай философски отвечал:       — Это его игры… Он является в разных формах из века в век, чтобы спасти праведников и уничтожить злодеев.       Переводчик оказался неплохим рассказчиком фольклора, хотя его объяснения философии явно не были профессиональными. Простодушный Степан изредка крестился и качал головой. Прийа напряженно прислушивалась, ловя знакомые имена. Владимир слушал вполуха: мысли каждый раз возвращались к миссии. Он помнил еще из фантастической литературы не раз обыгрываемый закон физики: даже если кто-то вернется в прошлое, вероятность изменений стремится к нулю. Это пугало и предрешенностью, и нулевой ответственностью. Смириться он не мог. Ну уж нет, что он должен и может сделать — хотя бы попытаться снизить кровавость предстоящих событий. И, конечно же, убедиться, чтобы нужные события произошли.       Уже вечерело, когда маленький отряд добрался до Агры. Устроившись на привал на берегу Ямуны, Корф отправил мужчин искать ночлег. Последние лучи солнца золотили Тадж-Махал, красивейший мавзолей, который Владимир никогда не видел, но сразу же узнал по картинкам. Анна и Прийа завороженно наблюдали, как мраморные стены из золотых превращаются в серебряные, и на разных языках выражали восторг по поводу захватывающего зрелища.       Возле кустов послышались шорохи. Так быстро вернулись Степан с Виджаем?.. Из темноты показалось шесть мужских силуэтов. О нет, только этого им не хватало!.. Анна вскрикнула и кинулась к Владимиру, потянув за руку Прийю.       Корф сжимал пистолет: но это был только один выстрел. Что делать с еще пятерыми романтиками большой дороги? Прийа пыталась заговорить с бандитами, но на нее прикрикнул, видимо, вожак — толстопузый бронзовый детина с длинным ножом, как у карикатурного пирата из мультфильмов. Лица негодяев осветились последними лучами солнца — и Владимир вдруг узнал их: это была та группа, которая приметила их с Игнатьевым на привале. Они шли вслед все это время!       — Всю поклажу давай! — рявкнул главарь по-английски, коверкая слова на грани понимания.       Владимир почувствовал прикосновение Анны к плечу, инстинктивно закрыл ее собою. Но вот чего он никак ожидать не мог, так это того, что его нежная, маленькая невеста отодвинет жениха и выступит вперед, одна против шестерых мужчин.       В руке Анны Корф с изумлением увидел свой смартфон, из которого на всю округу полились звуки из фильма о войне XX века и замелькали угрожающие картинки, отчетливо видные в стремительно наступавших сумерках. О, воспитанница барона играла прекрасно: пафосно вскинула руку, другой указывая вон и потрясая миниатюрным кулачком над головой.       Владимир сам оцепенел, а затем чуть не взорвался от хохота, глядя, как громадные мужики, выкрикивая, видимо, местные ругательства, бросились наутек, только пятки сверкали. Воистину, знания — сила! Анна разгромила врага на более высоком уровне управления, а он сам думал только о физической силе. Шах и мат тебе, товарищ барон!       Солнце село, и призрачный туман побежал по воде.       Прийа стояла, открыв рот и замерев, как античная статуя в заброшенном городе. Анна же вдруг всхлипнула, и Корф решительно забрал устройство будущего из ослабевших пальцев.       Потом она плакала на его плече. А он вдыхал аромат ее волос, пьянея от счастья.       — Я сначала так испугалась, Владимир. А потом вдруг что-то подтолкнуло меня изнутри, и я увидела твою сумку, в которую ты вчера убрал это…       — Ты все сделала правильно, Анечка. Ты у меня такая смелая, настоящая русская героиня.       — Я боялась… потерять тебя.       Владимир запустил руку в светлые локоны, другой теснее прижимая красавицу к себе.       — Ты меня не потеряешь, милая. Я люблю тебя, Аня. Люблю.       И потому он в первую очередь должен думать о благе России. Ради Анны, ради их будущих детей. И миллионов других, таких же, как они.