Карма

      — Анька, чеши за бананами! — закричала Лиза. — Вон там, на углу!       Владимир оторопело глядел на родственницу, пребывая в сомнениях по поводу рассудка: то ли ее, то ли своего собственного. Та осторожно подкралась к вальяжно устроившейся под деревом обезьяне. Маленькая преступница вертела добычу в сморщенных пальцах и рассматривала ее, как процентщик сулящую прибыль вещицу.       Анна прибежала с парой бананов, один торопливо сунула сестре. Что за диковинное представление!       — Давай, давай, моя хорошая. Бананчик хочешь? Ты же умная, — умилительно вещала Лиза, будто разговаривала с безумной. — У тебя в сородичах сам Хануман.       Владимир едва сдержал смех. Полуголая Лиза дразнила воровку бананом, быстро убирая его за спину и протягивая пустую руку, когда та пыталась выхватить лакомство. Почему-то обезьяна манерами напомнила ему Карла Модестовича, их шельмоватого управляющего. Тот тоже боялся барского гнева, но все-таки не мог не действовать ради лакомого кусочка. И протягивал, протягивал лапу… Зачем только отец держит… держал этого пройдоху?       — Не стой столбом, братишка. Отгони-ка вон тех ее приятелей. И ты, Анька, тоже помоги! А то мы не досчитаемся не только красной паспортины.       С ума сходят и массово. Так чего терять? Он решительно повернулся к группе обезьян, с интересом наблюдающих за торгом. Засунул два пальца в рот и пронзительно свистнул, припоминая мальчишеские забавы… В которых всегда где-то рядом была Анна…       Маленькие плутовки бросились врассыпную, а он стоял и смотрел на свою жену. Красавица смеялась — так знакомо и весело, что сладко заныло сердце. За что же ему такое счастье?       Владимир снова повернулся к основной сцене театрального действа и не смог не расхохотаться. Решительная Лиза и нахальная обезьяна вместе держались за оба предмета торга и попеременно тянули на себя желаемые объекты. Со стороны это было похоже на экзотический танец дикарей или шабаш ведьм.       — Лизка! Ставлю на тебя! Твоя соперница не дотягивает не только до Ханумана, но даже до предка человека. Ну же, давай!       Наконец обмен произошел. Лиза чуть не полетела на спину, смешно балансируя руками. Владимир едва успел ее подхватить, за что получил в подарок с боем возвращенный документ.       Анна бросила второй банан вновь собравшейся стае. Те кинулись на подачку с жадностью своры собак. Отчаянная предпринимательница же с важным видом сидела на ветке, чистя и пробуя выторгованное угощение.       — Идем отсюда быстрее, — взяла его под руку жена. — Пока остальные не последовали примеру и не сперли очки или сумки, тьфу-тьфу.       — Умная стерва, того и гляди человеком станет, — саркастично протянула Лиза, следуя за сестрой. — Недаром у индусов так популярен Хануман.       Анна потянула мужа к себе и, когда тот наклонился, шепнула на ухо:       — В школах сейчас учат, что первый человек произошел от обезьяны, а не по образу и подобию...       Владимир поперхнулся. Наклонился к аппетитному ушку жены:       — Про некоторых верю. Наш управляющий был ну просто вылитый обезьян. — И громко поинтересовался: — А кто такой Хануман?       — А ты не видел в храме Рагхунатха? Он там стоял на коленях перед Рамой.       — Хануман — символ религиозной преданности богу, — с изрядной долей пафоса пояснила Лиза. — Когда-то якобы существовало племя говорящих обезьян. И среди них жила одна провинившаяся красавица из высших миров, которую прокляли и превратили в обезьяниху. Но талант, как говорится, не пропьешь. И ею, само собой, прельстился пролетавший мимо бог ветра. От их союза родился Хануман. Он мог расти выше гор и летать, как птица. И всего себя отдал служению Рамачандре, когда жену того похитил демон Равана.       — Вечный сюжет, — усмехнулся Корф, вспоминая поэмы и сказания с очень похожими мотивами.       — Некоторые считают, что полубоги эти индусские — инопланетяне с продвинутыми технологиями, уж больно хорошо описаны у них летательные аппараты, — заметила Анна, когда компания покинула опасную площадь и продолжила прерванный поход в гостиницу.       — А Хануман так и не оставил Землю и, согласно преданиям, до сих пор где-то бродит, — отозвалась Лиза. — Я думаю, может, он и есть снежный человек?       Анна покрутила у виска.       — Ну и не верь. Но почему бы и нет? Инопланетяне лучше, что ли?       — Лизка, тебя опять заносит. Начиталась псевдонаучной фантастики.       — На себя посмотри!       — Теперь я пониманию, почему ты стала моделью, даром что на биолога училась, — иронично парировала Анна. — Взятки гладки — никаких индексов Хирша. Верь хоть в божественное появление жизни на Земле, хоть в инопланетян, хоть в ведический пантеон среди нас!       — Я вообще не понимаю, почему наука должна хоть как-то противоречить религии, — хитро прищурившись, развила мысль Лиза. — Запросто можно представить, что некто разумный создал материю таковой, что та приняла формы живых тканей, в которых поселились наши вечные души.       — Ты это батюшке не скажи. У них свой индекс Хирша, уже энное количество лет. Вправо, влево — расстрел!       — А вдруг тот ответит, что бог вполне мог создать землю со всеми ископаемыми и останками динозавров. Наверное, специально для неверующих. Цитируемость зашкалит!       Девчонки прыснули от непонятного ему юмора. Который явно был на грани святотатства. Похоже, церковь утратила свою роль в обществе. Может, и венчаться уже не требовалось? Как там это слово, загс?       Верно, мир изменился куда сильнее, чем он мог вначале предположить. Но было во всем этом что-то жизненно неправильное.       — А ты что думаешь, Владимир? — подняла бровь Лиза, рассмотрев его кривую усмешку.       — Я наконец понял суть века просвещения: спустить бога на Землю, до уровня самих себя.        Анна вмиг стала серьезной.       — А нужно человека поднять до бога. Обрести наконец качества человеческие, по образу и подобию...       Разговор прервался на этом — они дошли до гостиницы и, забрав ключ, поднялись в номер.              Владимир еще некоторое время не мог прийти в себя. Осмысление проходило будто волнами: то одно становилось кристально ясно, то другое. Он вспотел, несмотря на освежающие потоки воздуха, волосы прилипли ко лбу. Точно так он чувствовал себя в первом бою на Кавказе. Муштра и строевая подготовка не сильно помогли ему в настоящей военной заварушке. На него тогда так же словно лавинами снисходили осознания, одно за другим: вот враг, вот я, вот цель и вот время. И, соединив все вместе, он сумел действовать. Не так, как толпа желторотых новобранцев, и не так, как матерые вояки. Может быть, поэтому и остался жив в последней кровавой бойне. Даже умудрился спасти командира. Получить награду.       И сейчас у него новый бой. Сладкий, пугающий, непередаваемый, как и вся его судьба. Еще бы понять, в чем высший смысл его жизни. Что он раньше сделал не так или, наоборот, так?       Его жена тоже оказалась непроста. Владимир не сомневался: Анна специально раскрутила сестру на обсуждение тем, которые мгновенным взмахом волшебной палочки охарактеризовали общество и индивидуума, человека и мироздание, ценности и ограничения. Ранее он не рассматривал свою жизнь в таком разрезе, даже о себе не думал в подобном ключе. Этот мир был миром свободы и возможностей — так же легко упасть, как и подняться.       Сестры о чем-то спорили, затем Анна взяла его за руку и сообщила:       — Мы с тобой едем в Дели.       — А Лиза?       — Не беспокойся, братишка, — весело улыбнулась неунывающая девушка. — Я сейчас позвоню своему бойфренду. Пусть только попробует не прискакать!       — А Мишка-то ведь рвался поехать с нами. Зачем ты его осадила? Вот сейчас услышишь его отповедь.       — Сестра не каждый день замуж выходит. Потерпит!       — Может, твой папенькин сынок задумается наконец, что и тебе пора.       — Не преувеличивай, — отмахнулась Лиза. — И не лезь, а то я твоему благоверному расскажу, как ты его впервые на экране увидела!       — А что тут рассказывать? Подумаешь, вазу разбила.       — А глазищи-то выпучила, рот открыла… хрустальная ваза бабах на ковер! А потом подобралась вся, как львица перед броском на добычу. Видел бы ты это зрелище, Володька, или Вовка… ничего, что я так, по-родственному?       — Не Володька, а Владимир Иванович, — язвительно уточнила Анна, со сдерживаемой улыбкой глядя на мужа, который в очередной раз не знал, то ли смеяться, то ли осуждающе качать головой. — Вовка — это вообще порождение начала прошлого века!       В его времена так обращались разве что с дворовыми. Но чтобы хоть один дворовый носил имя Володька, он такого не помнил. Вот «Вовка» куда более подходит для холопа, хотя тоже диковинно как-то.       — Еще скажи, негоже для благородных кровей! — саркастично выдала Лиза, потом осеклась и высказала с куда большей издевкой: — Слушай, если наш отец действительно из тех самых князей, а твой муженек из баронов, это что, опять будем возрождать дворянские династии? Так ведь, Владимир Иванович?       Значит, сестрица тоже проследила связь с князьями Долгорукими.       — Иди ты нафиг, Лизка! Дворянство — это не кровь, а воспитание. Так же как и «русский» — не национальность, а мировоззрение.       — Зануда!       — Долой толпо-элитаризм!       — Пойду звякну Мишке, — та закатила глаза.       — У вас интересные отношения с сестрой, — прокашлявшись, заметил Владимир, когда Анна принялась паковать чемодан, а Лиза убежала говорить с неизвестным мужчиной «бойфрендом».       Технология передачи звука на расстоянии была необыкновенно любопытна, но Корф уже принял ее как должное. С Россией девушка говорит, так с Россией. Нет никаких причин не верить.       — Мы с сестрой настоящие подруги, — пожала плечами Анна, укладывая что-то с виду неприлично-откровенное. — Лиза всегда увлекалась всякими там индийскими медитациями, самокопанием, йогой, психологией. Но наукой начинала заниматься серьезно, пока отец вконец не допек. А я ее обучила здраво смотреть на политику и социум. Получился вполне эффективный, самодополняющий коктейль.       — Я, наверное, покажусь тебе старомодным, — осторожно начал Владимир, — но можем ли мы оставить незамужнюю девушку одну с мужчиной, который ей не муж?       Анна хмыкнула:       — Лиза уже давно живет с Мишей… Не делай такие глаза. Сейчас многие встречаются ради удовольствия или чтобы испытать, насколько крепкой будет семья.       — А как же дети? — оторопел он.       — Вроде уже в твои времена изобрели средства… защиты, — нахмурилась Анна. — Разве нет? Теперь их можно купить в каждой лавке. К тому же сейчас созданы лекарства, которые позволяют временно не иметь детей.       Кровь отхлынула от лица.       — И ты… ты тоже на таких лекарствах?       Анна, наоборот, покраснела.       — Нет, я же не собиралась ни с кем… и женских проблем у меня нет, чтобы пить такое.       Неведомое прежде чувство пронзило его до глубины души. Наверное, раньше он порадовался бы такой возможности, но отчего-то не сейчас.       — Глупый, я была бы счастлива иметь от тебя ребенка.       Владимир не отследил тот миг, когда их губы встретились. Поцелуй вобрал в себя все его чувства, вылился в тесный жаркий порыв, мурашками откликнулся по телу. Анна отвечала так же бурно, запустив ладони в его волосы, лихорадочно гладя плечи, прижимаясь так сильно, будто пытаясь слиться в одно существо.       Многозначительное покашливание заставило оторваться от сладких губ.       — Ну голубки, потерпите уж до Дели. Или мне выйти проветриться, пока вы тут перепихнетесь?       — Лиза, из тебя дворянка никакая с таким поганым ртом!       — А что? Еще б немного, и вы устроили бы бесплатное порно.       — Не суди по себе! Это вы уже давно вступили в клуб высокой мили, а мы по туалетам не обжимаемся!       — Лиха беда начало!       Владимир невольно скривил губы, наклонился к аккуратному ушку жены:       — Ты меня прости, конечно. Но это не свобода. Это стая обезьян!       — Заставишь Мишку жениться? — в ответ лукаво прошептала она.       — Иначе вызову на дуэль.       Он говорил это практически серьезно, но Анна только чмокнула его в щеку и улыбнулась:       — На оружие надо разрешение получить. Наверное, тебе будет интересно. Но это потом. Нам надо остаться наедине, Володя. Слишком много всего нужно обсудить, привыкнуть тебе... Побыстрее вернуться в Россию. Ты же заразиться можешь какой-нибудь гадостью.       — Люблю тебя, Аня, — мурлыкнул он все так же на ушко.              Через несколько часов машина везла молодоженов к столице Индии, и Владимир вновь почувствовал себя легко и радостно. Вот это скорость! Мчаться, как ветер, — на такое не был способен ни один, даже самый лучший конь!       Анна посмеивалась, глядя на его восхищение.       — «И какой же русский не любит быстрой езды?» — процитировала она. — Это Гоголь написал примерно в твои времена.       — Гоголь? Это не тот ли, который так живо и мистично описывал Малороссию?       — Тот-тот. Твой альтер-эго играл, помнится, главную роль в его пьесе. До сих пор ставят.       — Надеюсь, не чубатого казака?       — Нет, забавного пройдоху. Но не волнуйся, с театром для тебя покончено.       Он хмыкнул, не скрывая счастливых глаз, и Анна пообещала:       — В Москве научим тебя управлять таким железным конем.       Владимир хотел, но не знал, как улыбаться еще шире.       Когда новизна езды на автомобиле слегка притихла, Анна достала купленное ему такое же забавное приспособление для дистанционных разговоров, на котором к тому же можно было смотреть «видео».       — Пора тебя снова шокировать, слегка и по-другому. Сейчас будем смотреть о войне, — безапелляционно заявила она. — О той, которая была. О тех, что идут сейчас. Ты же был военным, Володя. Прочувствуй еще сильнее, как изменился мир, но в то же время остался прежним. Мне кажется, ты уже готов и не сойдешь с ума!       

***

             Великий колесный путь оказался почти что таким, каким был описан в романе Киплинга. Владимир совершенно неожиданно понял, что именно про эту дорогу когда-то читал. Молодой человек смутно припоминал шпионский сюжет, разворачивающийся десятилетиями позже, но как-то врезалось в память описание пестрой толпы, бредущей по мощеной насыпи в обыденности жизни. По иронии судьбы, это был один из первых прочитанных школьником Корфом романов, чье действо происходило в реальности дальних стран, но в котором не было ни фантастического, ни романтического налета. Зато там присутствовал русский персонаж, прописанный редкостным мерзавцем. Автор явно был обижен на Россию.       Но, как ни крути, даже генетика подтверждала, что ведическая культура была исторически ближе Древней Руси, чем кельтской Британии. На Индию, любимую Киплингом, посягнула не Россия: сейчас та Индия пока не существовала в принципе, тогда как прежняя — уже разрушилась, хотя еще сама не осознавала этого, как отрубленная голова не фиксирует смерть.       Худые невысокие индусы, замотанные в широкие палантины, никак не коррелировали в сознании с богатырями Болливуда, которые одной левой разбрасывали корыстных и коррумпированных негодяев. Даже скот казался тощим: неспешно, как корабли в свободном плавании, передвигались коровы, выпирающими ребрами напоминая забор, а свиньи, добираясь до сточных канав, деловито рылись в них вытянутыми мордами, похожими на носы кавказцев со злых карикатур.       — Все же местная религия очень необычна, — вдруг сказала Анна, выводя из раздумий.       Владимир вскинул брови, поймав лукавый взгляд поравнявшейся с ним всадницы.       — Почему вы так считаете?       Он вновь залюбовался невестой. Красавица умудрялась аккуратно причесываться и выглядеть на все сто.       — Потому что есть второй шанс. У нас попал в ад — и все, навек, — ответила Анна. — А здесь человек тоже ответственен за себя прежнего, но не так.       — А как?       — Я так понимаю, Владимир, главное — не стать в следующей жизни кем-то вроде настырной обезьяны или тупой козы. Всамделишных! Как это страшно даже представить! Оказывается, можно пасть настолько низко, чтобы родиться в звериной шкуре!       — «Но если туп, как дерево, родишься баобабом», — подавляя смешок, невольно процитировал он под нос и уже громче заявил: — Иногда лучше так, чем пребывать в человеческой и творить зверства. Но вы удивительно точно отметили про ответственность перед собой грядущим.       — Это ужасно!       — Не волнуйтесь, Анна. Я вас никуда от себя не отпущу. Ни в этой жизни, ни в последующих.       — Обещаете?       — Обещаю! А если уж родимся обезьянами, я буду бить себя в грудь вот так, — Владимир изобразил Кинг-Конга, — и отгонять всех наглецов от своей самки.       Анна покраснела до ушей и больше ничего не сказала, от смеха прикусив губу.              На привал остановились чуть поодаль от основного места отдыха индусов, где толпился и стар и млад. Толстопузые мужчины оживленно торговались, хмурый худой йог отрешенно перебирал четки, мальчишки играли с откуда-то добытыми котятами, женщины сидели над горшками с едой.       — Владимир Иванович, мне нужно переговорить с вами.       Корф коротко кивнул графу, помог спешиться Анне и передал поводья Виджаю.       Однако Игнатьев некоторое время молчал, с показным интересом разглядывая разношерстную толпу.       — Привал будет недолгим, — зачем-то сказал он, взглянув на собеседника строго и прямо, будто сообщил новость на порядок важнее. — Мы почти у Дели. Я думаю, нам стоит разделить отряд.       Владимир остановился вслед за графом и вскинул брови:       — Вы полагаете, наша группа слишком большая и подозрительная?       — И это тоже, — озабоченно хмурясь, согласился тот. — Но покамест мы в Индии, есть отличная возможность выполнить более обширную работу, чем предполагалось ранее. И еще, увы, англичане обязательно поймут через шпионов, что мы путешествуем с женщиной в качестве прикрытия. Это ограничит нашу свободу и сведет на нет преимущества.       У Владимира сразу же родилось смутное подозрение, каким именно образом предлагается разделить отряд. Потом оно быстро переросло в уверенность, как практически всякое нехорошее предчувствие.       — Можете взять Долохова, так безопаснее будет, — подтвердил его вывод граф, отводя взгляд.       Вот это финт ушами! Получается, его заставляют пуститься в авантюру с двумя девицами, денщиком и переводчиком?       Все для фронта, все для победы, господа товарищи!       Но есть и несомненные плюсы. Наконец они останутся с Анной одни, он сможет спокойно выучить то, чего не знает. Не надо будет шептаться и прятаться, постоянно играя и таясь. И в таком случае Долохов будет только помехой.       — Лучше мы возьмем побольше оружия, — покладисто отказался Владимир. — Вдруг от обезьян придется отбиваться или от кого пострашнее. Чем меньше группа, тем незаметнее. Ежели поймут, что я русский, то всегда можно оправдаться семейным путешествием по экзотическим странам. А лишний офицер вам самим пригодится.       Игнатьев почему-то вздохнул, заложил руки за спину и продолжил путь вокруг оазиса отдыха. То ли досада, то ли вина промелькнула по суровому лицу. Неужто стыдно решиться на такой шаг? Собственно почему? Он не наивный младенец. А барон, так тот вообще был орел, бравый офицер, заслуживший боевые награды.       — Я рад, что вы осознаете свой долг, Владимир Иванович.       Если б вы только знали, сколько всего я осознаю, Александр Васильевич…       Метрах в ста индусы оживленно жестикулировали, как стая обезьян, но вдруг остановили увлекательную беседу и уставились на путешественников. Игнатьев сделал вид, что вовсе не насторожился, но плавно изменил траекторию передвижения, неспешно отдаляясь от возможных бандитов и воров. Не хватало только привлечь внимание местных головорезов! Вполне достаточно англичан.       — Какое у меня будет задание? — безмятежно спросил Корф, когда граф наконец остановился.       Неподалеку от своих, но так, чтобы никто не смог подслушать.       Игнатьев достал карту, развернул и быстро обозначил примерное место их привала.       — Я возьму на себя Дели, а также мелкие княжества, которые еще остались свободными после падения маратхов, — он обрисовал пальцем озвученную территорию и спустился ниже. — Вы же проследуете сразу к Агре и южнее до Канпура. Насчет Аллахабада — возможно, стоит объехать его стороной, слишком много англичан. Но я полагаюсь на ваше собственное разумение.       Канпур… господи боже! Город, печально прославившийся во время восстания сипаев. Более того, где-то в тех местах жил знаменитый Нана Сагиб. Лидер восстания сипаев, прообраз легендарного капитана Немо, место и время смерти которого до сих пор оставалось неизвестно. Неужто удастся встретиться с будущей легендой? Владимир сглотнул и осведомился, изображая спокойствие:       — Таким образом, моя задача — выведать возможность восстания, я правильно понял?       — И потенциальных лидеров, — взгляд Игнатьева потеплел. — Как тот военачальник сикхов, Прансух Ядав. Друг Ранджита Сингха, но вы его не встретили у догров, к сожалению. Огромный детина, талантливый командир. Не любит англичан, и это мягко говоря. Очень колоритная персона.       — Недурно, — покивал Корф, стараясь припомнить, присутствовала ли сия колоритная персона среди взбунтовавшихся сипаев. — Однако насчет вооруженного восстания сразу могу сказать, в чем будет основная проблема. Да собственно вы и сами все знаете, Александр Васильевич. «Разделяй и властвуй».       — Ну что ж, давайте и мы воспользуемся этой мародерской стратегией. Переговорите с теми индусами в Бенгалии, имена коих дал ваш брахман.       — В Бенгалии? — выдохнул Корф.       Это же, считай, вся Индия впереди!       — Да. Встретимся в Калькутте. Там же, где планировали ранее на случай неожиданного разделения — в гостинице у главной рыночной площади, чтобы не привлекать внимания. В самом крайнем случае — в порту.       Вот это ответственность свалили на него. Едва ли он нес бы большую, будучи депутатом. «Президентом стану»? Как говорится, за что боролись, товарищ барон! Желали послужить родине, пожалуйста, распишитесь!       — Мои полномочия?       — Самые широкие. Только не обещайте того, чего Россия выполнить не сможет. Некоторые пытались, и ничем хорошим это не кончилось.       — Понял вас, Александр Васильевич.       Игнатьев помолчал. Наверное, он все-таки осознавал, что чувствовал его молодой соотечественник.       — Очень рад, что в отряде оказались вы, барон, — сердечно сказал он. — Берегите невесту.