Мир без огня

Я стоял на стене монастыря и смотрел вдаль. Вид отсюда был восхитительный. Обычно. Сейчас небо заволокло серыми тучами, нависшими, казалось прямо над головой. Так оно практически и было. Наш монастырь находился довольно высоко в горах, хотя и недостаточно, чтобы тучи были под нами. Из туч шел мелкий противный дождь. Я мог бы легко от него защититься при помощи ци, но не делал этого. Этот дождь был квинтэссенцией. Квинтэссенцией моей бесполезности. Сегодня был знаменательный для меня день. Двадцать второе Септема 1768 года Третьей Эпохи. Ровно пять лет, как я здесь. Треть моей жизни. Должен отметить, далеко не самая худшая треть. По крайней мере, не нужно было заботится о ежедневном поиске пропитания, да и уверенность в том, что проснешься завтра живым, здоровым и не в качестве чьего-нибудь раба тоже относилась к крайне положительным моментам. К отрицательным относилось то, что я не обладал талантом. Нет, в обычных дисциплинах, преподаваемых монахами, таких как, например, счет, письмо или география я был одним из первых, но все менялось, когда дело касалось культивации. Уверен, у любого получилось бы лучше, чем у меня. Если в мире существовал антиталант, то я был его обладателем! Все те, с кем я поступал, давно прорвались сквозь Создание Основания и достигли более высоких ступеней. Особенно этот белобрысый ублюдок. Галахада настоятель Лу Фэн привел вместе со мной, но наши успехи были как небо и земля. Еще до того, как попасть в монастырь, он достиг третьей ступени Создания Основания. Для сравнения, я лишь год назад прорвался сквозь эту ступень и достиг четвертой, на которой до сих пор и нахожусь. В монастыре культивация Галахада стала развиваться еще стремительнее. В последнее время иначе как «лучший гений поколения» и «надежда монастыря» его не называли. К счастью, год назад ему исполнилось шестнадцать, и он отправился в мир. По заветам монастыря нести добро. Нести добро, как же! Своим поведением Галахад может и обманул взрослых, но я-то знаю его гнилую натуру. Боюсь, обычным людям защита понадобится как раз от Галахада! Движение внизу привлекло мое внимание. Это оказалась небольшая группа людей. Присмотревшись, я рассмотрел наставника Ли Хёна, в окружении десятка ребятишек десяти-двенадцати лет. Ну вот, еще одна партия будущих учеников подоспела. Почти все уже. Завтра, в день равноденствия, их начнут обучать. Счету, чтению, письму, географии, астрономии, и другим наукам. Но самое главное — культивации. Культивации, в которой они очень скоро обгонят меня. Вообще к культивации способно подавляющее большинство людей. То есть, если взять среднестатистического мальчишку с улицы и начать его обучать, при должном старании он прорвется хотя бы сквозь Создание Основания. Другой вопрос: как много времени это уйдет. В монастырях и сектах подобно нашей, предпочитают не тратить время и ресурсы на обучение среднестатистических людей. Они изначально отбирают тех, в ком есть талант. Детей, до своего тринадцатилетия сумевших самостоятельно достигнуть первой ступени Создания Основания. Талант этих детей значительно превышает среднестатистический. Их есть смысл обучать. За год или даже меньше они превзойдут то, что я постигал пять лет. Снова проходить через это было невыносимо. Именно поэтому я решил уйти. Уйти сейчас, а не через год. Я итак долго продержался. Я очень благодарен настоятелю за то, что привел меня сюда. Неизвестно как сложилась моя жизнь, если бы не он. Был бы я вообще жив? Думаю да, продержался же я на улице два года после смерти мамы, но полной уверенности в этом нет. До сих пор не пойму, кому понадобилось ее убивать. Мама была обычной гадалкой. Она не могла кому-то насолить настолько, что опознать в том растерзанном на лоскутки трупе собственную мать не смог даже я. Оно и к лучшему, кто знает, как это сказалось бы на моей психике. Так еще оставалась надежда, что это был кто-то другой. Лишь медальон с оборванной цепочкой найденный возле трупа, говорил об обратном. Этот бронзовый медальон с выгравированными по разным его сторонам буквами «S» и «L» она носила не снимая. Не знаю, что он для нее значил, а теперь, наверно, не узнаю никогда. Теперь этот медальон всегда находится на моей шее. А в смерть мамы я так до сих пор и не поверил. Несмотря на растерзанный труп, медальон и отсутствие от нее вестей. Наверно это просто детская защита психики… Первое время после того, как я остался один, было очень сложно. Наш с мамой дом приглянулся одной местной банде. Естественно, со мной не стали церемониться. Очень быстро я оказался на улице без гроша денег в кармане. Удивительно, что медальон не отобрали. Выжил я тогда только благодаря приюту, организованному, кстати, нашим монастырем Синей Горы совместно с монастырем Розового Облака. Полноценным приютом это не было, но так было только лучше. Никто за нами не следил, лишь несколько раз в неделю организовали занятия на которых рассказывали об окружающем мире, ежедневно выдавали скудный паек, которого, тем не менее, вполне хватало, чтобы не протянуть ноги, да обеспечивали крышу над головой — что-то вроде казарм, где все мы, беспризорники, спали. Любые конфликты на территории приюта карались очень жестко. После трех таких нарушений виновного выдворяли и больше туда не пускали. Однако за пределами ведомственной территории мы могли делать абсолютно все, что хотели. Довольно скоро я освоился на улице. Благодаря своей силе, намного превосходящей сверстников, я быстро заслужил уважение. Возможно, я мог бы стать лидером какой-нибудь подростковой банды. Наверняка бы стал. Если бы не Галахад. — Опять смотришь на новое поступление, Ланс? — окликнул меня насмешливый голос. Я не стал оборачиваться, и так знаю, кого там увижу. Хенрик, один из учеников, поступивших на следующий год после меня. Здоровый жизнерадостный детина под два метра ростом. Даже не скажешь, что ему всего шестнадцать.  — Мечтаешь, что в монастыре появится какой-нибудь лузер вроде тебя? Даже не надейся. С твоим «талантом» не сравнится никто. Наверно тяжело осознавать, что уже через год эти новички, даже понятия не имеющие о боевых искусствах, без особых усилий превзойдут тебя? Тебя, что столько сил тратит на эту самую культивацию, — Хенрик громко рассмеялся. Хотя Галахад покинул монастырь год назад, многие его прихлебатели остались. Хенрик был одним из них. Обычно они меня не задевали. В монастыре существовало ограничение на дуэли. В них могли сражаться противники, разница в культивации которых была не больше трех малых ступеней. Любого в этих пределах я бы легко размазал. Сам Хенрик давно превзошел этот разрыв. Я не мог с ним сразится, хотя временами очень хотел, даже несмотря на то, что я скорее всего проиграл бы. Должен был проиграть. Физически я был неприкосновенен, что не мешало им издеваться словесно. Я давно выработал к подобному иммунитет, поэтому обычно был неинтересен. Ко мне цеплялись лишь чтобы угодить Галахаду. Сейчас белобрысого ублюдка здесь не было, но пропустить момент ежегодного стояния Ланса на стене, они не могли. Почему на меня вообще взъелся Галахад? Из-за имени! Из-за моего имени и глупых древних легенд, поклонником которых он, как оказалось, был. А еще из-за странного понятия о крутизне. Ланселот из древних легенд был круче Галахада оттуда же. Привыкший быть во всем первым, Галахад просто не мог это перенести. Не обращая на Хенрика внимания, я развернулся и молча спрыгнул со стены во двор монастыря. Высота здесь метров семь, но я значительно крепче и ловчее обычного человека. От рождения. Хотя какая-никакая культивация тоже сказывается. В общем, приземлился я без последствий. Погасив инерцию кувырком вперед, я как ни в чем ни бывало поднялся на ноги отправился по своим делам. Созерцательное настроение было нарушено, да и решил я уже все. Дело у меня было только одно — подготовиться к побегу. Это был именно побег, я решил никому ничего не говорить. Мой долг перед этим монастырем огромен и когда-нибудь я выплачу его. Однако это не значит, что я во всем должен слушаться указаний настоятеля и братьев-наставников, а тем более спрашивать у них позволения. Даже не знаю, отпустили бы меня из монастыря, реши я спросить о подобном… Сборы много времени не заняли. Собственных вещей у меня практически не было. Все мое имущество легко уместилось в заплечном мешке. Все, что теперь нужно было для побега, это дождаться ночи. Время как назло, текло мучительно долго. Но для того, чтобы скоротать его, у меня был превосходный инструмент — медитация! Заодно и в сон ночью клонить не будет. За медитацией время пролетело очень быстро. Вот бы еще это пользу культивации приносило… Чуть более ощутимую, а не как сейчас… Надев темно-серый плащ с капюшоном поверх моей повседневной одежды, я поместил за спину дорожный мешок. Туда же отправилось одиноко стоявшее у стены копье. Все, что хотел и мог я забрал. Не только материальное. К духовному это относилось не в меньшей, а даже большей степени. Пора уходить. Подойдя к двери, я бросил прощальный взгляд на келью. — Прощай, ты была не самым плохим домом, — почему-то шепотом сказал я. Келья, как и положено келье, не ответила, но в скрипе закрываемой двери мне почему-то послышалось смешанное с грустью одобрение. Наверняка мне просто хотелось это услышать… *** Одинокая фигура стояла на стене монастыря и задумчиво провожала взглядом другую фигуру, медленно уходящую вдаль. Первая фигура не стала останавливать вторую, хотя и знала, что та больше сюда не вернется. Это было бы неправильно. Даже несмотря на то, что сегодня особенно не рекомендовалось путешествовать. Ученик сделал выбор. Теперь его ждал собственный путь. Фигура на стене не знала, куда заведет этот путь, однако точно могла сказать, что он не будет простым. Первая фигура лишь надеялась, что когда придет пора, время, проведенное в монастыре, позволит удаляющейся фигуре сохранить человечность… А еще, практик на стене был абсолютно уверен: он еще не раз услышит про своего ученика…