Мир без огня

Я смотрел на призрака, призрак смотрел на меня. Он почему-то пока не атаковал, а я, пользуясь этим, лихорадочно размышлял, что могу сделать в этой ситуации. Можно было бы попробовать сбежать. Честно говоря, не представляю, какую скорость могут развивать призраки, но этот выглядит не слишком быстрым. С другой стороны он оказался возле меня почти мгновенно, но может это разовый рывок. В любом случае вариант с побегом имеет право на жизнь. Только вот сбегать мне не хотелось. Даже в случае успешного побега, максимум, чего я добьюсь — сохраню собственную жизнь. Это уже немало, но мне очень хотелось выяснить, что призрак забыл тут, и куда делась Зара. Как этого можно добиться, учитывая, что я не смогу ему навредить? Расспросами! Он ведь не напал до сих пор, и довольно разумен. Не думаю, что его миролюбие продлится долго, поэтому нужно срочно его чем-то заинтересовать. А потом, выяснив то, что нужно, можно и сбежать. Вот только как начать разговор? — А тебя не учили, что подсматривать нехорошо? — внезапно произнес призрак гнусавым голосом, избавляя меня от необходимости начинать первым. — А вас не учили, что проникать в чужие дома тоже не очень правильно? — вопросом на вопрос ответил я. Не слишком вежливо, и это могло его спровоцировать, но я внезапно обнаружил, что меня это совершенно не волнует. На смену мимолетному страху, а затем трезвому расчету, в моей груди медленно поднималось почти позабытое чувство — ярость! За годы, проведенные в монастыре, я постоянно боролся против этого чувства. «Во время боя разум должен быть чист», — так говорили наставники. Это было правильно. Я тоже так считал. Впадая в ярость, я плохо контролировал себя. В таком состоянии я мог сделать то, о чем бы потом жалел всю оставшуюся жизнь. Первое время бороться получалось не очень, но потом медитации сделали свое дело. Меня стало очень сложно вывести из себя. В последний раз я впадал в ярость три года назад, когда один недалекий тип решил выслужиться перед Галахадом и наехал на нас с Зариной. Вообще любые конфликты между учениками за пределами монастыря строго запрещены. Вне его стен мы должны выступать единой силой, а не грызся между собой. Этот тип, однако, нашел выход, оскорбляя Зару. Такого я стерпеть не мог. Он был на шестой ступени, я на второй, но меня в тот момент это совершенно не волновало. Как и правила монастыря. В итоге досталось нам обоим. Хотелось бы сказать, что я ему навалял, но победителя в тот раз выявить не удалось — нас разняли. Его же подоспевшие дружки. Точно не помню, что там произошло, ярость, затмевая разум, оставляет после себя мало воспоминаний, но выглядел он после драки жалко. Я, впрочем, не лучше. Но особенно нам досталось не во время драки, а после нее. Три дня стоять у позорного столба без пищи и воды — очень неприятное занятие. А еще нас на месяц отлучили от визитов в деревню, что тоже было совсем не хорошо. Утешает только одно — тому уроду все-таки досталось больше. Галахад, перед которым он хотел выслужиться, с тех пор просто игнорировал его. Несмотря на то, что он был больным ублюдком, белобрысый придерживался некоторых «правил чести», как он называл это. Они были довольно своеобразные, но поведение того типа в них не вписалось. Больше Зарину никто не трогал, а ко мне цеплялись только в монастыре, что я спокойно игнорировал. В ярость с тех пор я не впадал. И вот сейчас это чувство вновь пробуждалось в моей груди. Я понимал почему: в глубине души я слишком сильно переживаю за Зару, а тварь, которая, по всей видимости, причастна к ее исчезновению, осмеливается так нагло себя вести! Как будто это он тут хозяин! Я глубоко вздохнул, загоняя ярость в глубины сознания. Она неохотно отступила, но я чувствовал: ярость не ушла до конца — в любой момент она готова вернуться, стоит лишь немного проявить слабину. — Ты либо очень глупый, либо очень храбрый. Хотя на самом деле это одно и то же! — призрак рассмеялся, обнажив ряд мелких острых зубов. Жуткое зрелище, но таящаяся на периферии сознания ярость напрочь убила страх. — Я просто очень любопытный, — спокойно ответил я ему. — О, ты действительно довольно любопытный. Впервые встречаю такую яркую жизненную силу у простого смертного. Наверняка она будет очень вкусной… — Призрак повел длинным тонким языком по нитям губ. Наверняка он уже предвкушал, как поглощает мою жизненную силу. — Эй, вообще-то я не простой смертный, а практик боевых искусств, — решил я отвлечь его от ненужных мне мыслей. Призрак на мое заявление лишь презрительно фыркнул: — Жалкая ступень Создания Основания? Да ты даже до середины этой ступени не добрался, пфф… Да будет тебе известно, что для меня практики Создания Основания ничем не отличаются от смертных. Первая ступень, девятая ступень — нет абсолютно никакой разницы. Хотя нет, вру — практики девятой ступени немного более питательные, ха-ха! Но с тобой все равно не сравнятся. Поглотив твою жизненную силу я возможно даже прорвусь на стадию Элиш Хафур… — от его плотоядного взгляда ярость на краю сознания сердито заворочалась. Эта призрачная тварь посмела считать меня обедом! Лишь полное уничтожение загладит его вину! Я вновь глубоко вздохнул, прогоняя эти мысли. Получилось, честно говоря, не очень. Но, по крайней мере, я вполне себя контролирую, хотя и хочу его немедленно убить. — А что насчет тех людей, дом которых ты столь тщательно осматривал? Они ведь простые смертные, даже не культиваторы. Почему они заинтересовали тебя? При моих словах призрак неожиданно поморщился, как будто вместо браги хлебнул уксуса. — Простые смертные, говоришь, ну-ну… А зачем я их ищу — не твое дело. Вряд ли это знание пригодится тебе на том свете! Похоже мой вопрос чем-то расстроил его, или призраку просто надоело болтать с будущей пищей, но он стремительно кинулся ко мне, намереваясь атаковать. Я действовал инстинктивно, встретив его ударом мгновенно оказавшегося в руках копья. Удар настиг призрака, насквозь пронзая его полупрозрачное тело, вот только никакого результата это не принесло — враг, казалось, даже не заметил удара. Ну да, а чего я хотел от простого копья с наконечником из черной бронзы, чтобы оно призраков разило? Призраков, которым даже атаки практиков ступени Небесного Моря не наносят абсолютно никакого вреда… Пройдя сквозь нисколечко не замедлившее его копье, призрак оказался прямо передо мной. Его тощая, вооруженная короткими когтями рука устремилась прямо к моей груди. Отбросив бесполезное копье, я попытался блокировать его удар руками. Левую руку, вставшую на пути призрачной конечности, тут же обожгло могильным холодом, но, на удивление, она смогла остановить удар. Призрак, судя по всему, тоже этого не ожидал, поэтому вместо того, чтобы сразу продолжить атаку, на мгновение замешкался. Пользуясь этим замешательством, я впечатал кулак правой руки прямо ему в голову. Не знаю, чего я ожидал, атакуя призрака. Практик на ступени Создания Основания совершенно точно не мог нанести ему какого-либо вреда. Наверно ярость все же потихоньку овладела мною, раз вместо того, чтобы попытаться сбежать, я атаковал. Результат, однако, превзошел все ожидания: мой кулак, также как и руку до этого, обожгло холодом, а вот призрака отбросило от меня на пару метров! Более того, его голова сильно деформировалась от моего удара, хотя тут же вернула себе исходную форму, как будто надувной шарик, что в деревнях запускали по праздникам. — Что? — призрак неверяще уставился на меня. — Я и сам не понимал, что происходит, но давать разобраться в этом моему врагу точно не собирался. Не мешкая, я бросился к призраку и обрушил на него град ударов. Каждый удар поражал меня новой порцией холода, но и противнику приходилось не лучше. Он пытался блокировать мои удары, но его тело было слишком… призрачным. Его вскинутые в блоке конечности просто деформировались, свободно пропуская мои атаки. Не уверен, что они ему сильно вредили, но уж точно не удовольствие оставляли — это можно было понять по перекошенному злобой лицу призрака. Отлетев от очередного моего удара, призрак вдруг вспыхнул особенно интенсивно и резко увеличился в размерах. Теперь он был даже немного выше меня, а его тощее телосложение мгновенно сменилось внушительной мускулатурой. Когти на руках тоже выросли. Благодаря урокам в монастыре, я знал, что это такое. Так называемая призрачная трансформация, серьезно увеличивающая боевую мощь призрака. На ступени Кваэ’нар, или Воплощенного Страха, если переводить на понятный язык, призраки могли проводить ее лишь ненадолго, и ценой больших потерь в собственном развитии. Похоже я действительно очень лакомый кусочек, раз призрак пошел на подобное. Лакомый кусочек, р-ра! Да что этот бестелесный о себе возомнил! Багровая пелена разом накрыла сознание, и я, зарычав, бросился навстречу призраку. Он, в свою очередь, бросился на меня. Мы встретились на середине разделявшей нас дистанции. А дальше все смешалось в бесконечную череду ударов. Я не особо разбирал, что происходит, ярость, нашедшая, наконец, выход, неслабо затуманила мозги. Помню только, что призрак стал гораздо сильнее, и его плоть больше не проминалась под моими ударами, разве что чуть-чуть, а его ответные удары вселяли в меня жгучий холод. Не помню, как это произошло, но в один момент мы перестали обмениваться ударами и просто сцепились. Когти противника принялись нещадно полосовать мою спину, а я в ответ полосовал уже его своими… когтями? В тот момент мне казалось, что да, но теперь я понимаю, что просто казалось. Все-таки его плоть оставалась призрачной, и пальцы вполне заменяли когти. Холод все сильнее впивался в меня, сковывая движения и подавляя жизненную силу. Частичкой сознания я понимал, что если так продлится, я проиграю. Призрак заморозит меня и поглотит жизненную силу, полностью восстановив полученные сегодня повреждения и даже, наверно, продвинется в своем развитии. В ответ на эту мысль новая волна ярости, гораздо более сильная, чем раньше, поднялась в моей груди. Оцепенение, вызванное холодом, мгновенно стряхнуло, а я, издав короткий рык, впился клыками в плоть противника. Я не знаю, почему меня не кусал призрак, вроде в начале боя он даже пытался, но потом как-то резко прекратил, но мой укус произвел ошеломляющий эффект на нас обоих. Холод, отброшенный недавним приливом ярости, казалось навсегда поселился у меня во рту, превращая его в филиал ледяного ада. Этот холод стремительно опустился по пищеводу, замораживая мои внутренности, но вот в районе желудка он внезапно исчез, как будто что-то изолировало его. Однако не меньший эффект эта атака произвела и на призрака. Мои зубы просто вырвали из него кусок плоти. Эта рану тут же затянулась, но я заметил, что свечение призрака стало немного слабее. Он взвыл и стал еще остервенелее рвать меня когтями, но было уже поздно. Хотя рациональная часть меня не хотела больше брать в рот эту гадость, та, которая сейчас владела телом, увидев путь к победе, тут же начала действовать. Невзирая на жгучий холод и вообще уже не чувствующийся рот, я принялся откусывать от призрака один кусок плоти за другим, и очень скоро это принесло результат. Мне не показалось, от потери части плоти призрак действительно тускнел. Когда я откусил от него очередной кусок, он вдруг резко уменьшился в размерах, вернувшись к своему исходному состоянию. Даже не так. Сейчас он был в намного худшем состоянии. Хотя на нем не было видимых ран, призрак еле светился, а его тело стало совсем уж призрачным. Теперь он не был мне противником! По-моему призрак что-то говорил, возможно молил о пощаде или угрожал стоящей за ним силой — он ведь явно действовал не один, но мне не было дела ни до того, ни до другого. Я просто хотел уничтожить эту тварь, посмевшую рассматривать меня в качестве обеда. На краю сознания билась какая-то мысль, но я успешно ее игнорировал, а когда перестал, было уже поздно. Пальцы обеих моих рук глубоко вошли в плоть призрака, почти не встречая сопротивления, а затем… я просто разорвал его на две части. Этого призрак пережить уже не смог. Его тело моментально развеялось, а все, что от него осталось, осело на землю почти невесомой лужицей эктоплазмы...