I never asked to be a demon

В комнате было темно. Поздний вечер опустился на Лондон, заглядывал в окна, дышал своей особой атмосферой. Совсем скоро ночь окончательно заявит о своих правах, а пока что ее прищуренный желтый глаз-полумесяц неуловимо скользил по темному небу. Кроули открыл глаза. В темноте было уютно и спокойно, тишина согревала его. Демон сполз на пол, почесал затылок – он никак не мог привыкнуть к длинным волосам – и шумно вздохнул, увидев полоску света в щели под дверью. Когда же этот ангел успокоится… На самом деле в глубине души Кроули был ему благодарен. Все эти шесть тысяч лет он боялся, что за его случайное неосторожное слово или неосмотрительное действие Азирафель вышвырнет его из своей жизни и будет игнорировать до скончания веков. И то, с каким упрямством ангел отстаивал свое местонахождение в его кабинете, раз за разом слушая все его гневное шипение… Это служило соломинкой для утопающего демона. Однако когда Кроули вышел из спальни, первым, что он увидел, были книги. Их стало больше, заметно больше. Черт, да весь подоконник был заставлен ими, а Азирафель, устроившийся в своем кресле с пледом на коленях, читал какую-то из них, уже в очках и с небольшим антикварным торшером за спиной. Кроули издал протяжный стон. - Что ты опять сюда притащил? – он развел руками, желая показать одновременно и на подоконник, и на торшер. – Я похож на книгочея? - Мне следовало спросить тебя, прошу прощения, - Азирафель улыбнулся ему виновато и обезоруживающе. – Просто… сидеть на одном месте и смотреть в окно немного утомляет, а выключатели ты заблокировал. - Так шел бы домой, ангел. Азирафель пропустил это мимо ушей. - Я все хочу отдать тебе кое-что, но все не было возможности. Кроули не слушал его, отходя к окну и зашторивая его, словно хотел отрезать от ангела и этот способ развлечения. Ну или он просто хотел спрятать эти книги от самого себя, чтобы не натыкаться на них взглядом. Азирафель поднялся с кресла, подходя к нему, и протянул телефон. - Это твое. Ты оставил его, когда… ну… ты знаешь, - он не был уверен, что Кроули не сорвется из-за упоминания того самого дня. Демон казался спокойным, переводя взгляд с телефона на Азирафеля, и ангелу очень не хотелось все портить. – Я взял его, потому что подумал, что так будет правильно. И… как видишь, он пригодился. Возвращаю тебе его назад. Кроули взял телефон, покрутив в руках. Он сам не знал, почему его оставил в тот день. Нарочно ли? Забыл? В этом мире ничего не было случайного. Так есть ли теперь разница? Пожалуй, что никакой. Кроме того, что на заставке там стояла одна из сотни фотографий, которые Кроули на самом деле не хотел показывать Азирафелю и в то же время хотел, чтобы ангел знал. Наверное, он тогда надеялся, что когда вернется, они отметят все ужином в Ритц, и ангел, который наверняка сунул бы свой любопытный нос в чужой телефон, сможет дать понять ему, каким должен быть следующий шаг. Вперед? Или назад? Тогда это казалось очень важным. Сейчас ни одна струна души не дрогнула внутри Кроули. Может, потому что демоны не имели души. По крайней мере, своей. Простой кусок пластика. Бесполезный по сути. Но по факту хранивший историю их последних 6 лет, что они почти не расставались. Кроули сжал губы в тонкую линию. В голове загудело. Он не хотел, чтобы что-то напоминало ему о том, насколько близок он был с ангелом. Рука сама собой замахнулась для броска. Кроули оставалось только хмыкнуть и швырнуть телефон о стену, разбивая всю свою память на мельчайшие осколки без права на восстановление. Вскрик Азирафеля заглушил звук удара. Но через секунду Кроули понял, что удара-то и не было. Телефон, не долетев до стены, исчез в последний момент, оказываясь в руках ангела. - Что ты делаешь?! – возмущенно возопил Азирафель. – Это… это просто недопустимо! Кроули в который раз за последние дни впал в ярость. Гореть изнутри было уже почти привычным, но не менее мучительно. - Дай сюда, ангел, - прошипел он, надвигаясь на Азирафеля. Тот не испугался, но спрятал телефон за спиной обеими руками, отступая к стене. - Не дам! - Это не смешно, хватит паясничать! - Нельзя просто уничтожать такие вещи, Кроули! Даже не думай об этом, я тебе его не отдам! - Как жестоко! – рявкнул Кроули, отходя и вновь начиная нарезать круги. – Мне не дают мой телефон и не пускают гулять! Я что, по-твоему, похож на ребенка?! Мне нужна нянька?! - Ты сам пожалел бы об этом, - назидательно сказал Азирафель. – Потом. И будешь благодарен мне, что я не позволил тебе его разбить. И вот тогда я тебе его отдам. Демон отвернулся, рыча какие-то ругательства, и ушел орать на растения. Азирафель глубоко вздохнул, рассматривая его спину. Нет, судя по напряженности мышц и дерганным движениям, Кроули все еще не позволит себя утешить. Поэтому ангел вернулся в кресло, открывая книгу на нужной странице. Читать не получалось. Но Кроули хотя бы не будет чувствовать себя под наблюдением. Вдоволь накричавшись на своих зеленых питомцев, демон принялся за ними ухаживать. Как это романтично. Сначала сорваться на ком-то, а затем заглаживать свою вину. Интересно, в этом он так же изобретателен? Ведь воображение Кроули не знало границ. Усмотрев на одном из больших широких листьев какое-то пятнышко, он поймал растение за край, наклоняя к себе, чтобы хорошенько рассмотреть, и погладил большим пальцем гладкую поверхность, отпуская задрожавший листик. Азирафель уткнулся в книжку. О чем он только думает. Постыдился бы, сам уже как дрожащий листик. - Я придумал, как тебе помочь, - тактично поведал он вернувшемуся демону. Тот снова проигнорировал его, проходя мимо, открыл дверь в спальню, скрывшись внутри, но не запираясь. Судя по звукам, снова зашторивал окна. Значит, можно было продолжать. - Сегодня утром я зашел в один магазинчик, - туманно сказал Азирафель немного громче, чтобы его услышали. Кроули появился в дверях. Он не спешил выходить, но давал понять, что слушает. - И купил кое-что, мне кажется, это должно тебе помочь. У людей ведь нет магии, но они очень находчивы и изобретательны, особенно когда дело касается… ну… разного рода… следов на теле, - Азирафель покосился на загорелую шею. Кроули неосознанно прикрыл ее волнистыми волосами и отошел к кровати, присев поверх скомканного одеяла. – И я подумал, почему бы не попробовать? Раз у нас, ну, нет другого способа. Он сунул руку в карман и достал небольшую коробочку. - Я долго выбирал… Ну, эта мазь, как мне пообещала очень любезная и милая женщина, очень хорошо заживляет… подобное. Что скажешь? Кроули продолжал сидеть, уставившись на Азирафеля немигающим взглядом. Ангел смотрел в ответ, осторожно улыбаясь, держа в руках упаковку, ожидая ответа. Ожидание затянулось. Пауза продлилась неприлично долго. - Ну… - ангел нарушил молчание и сделал очень осторожный шаг вперед. Кроули не шевелился, продожая смотреть. Он сделал еще один, подходя к порогу. - Ты… позволишь? Демон молчал. Азирафель затаил дыхание, словно собирался нырять, и пересек невидимую границу чужой спальни. Кроули не шелохнулся. Ангел подошел к нему, доставая мазь из упаковки, и заколебался, но ни один мускул не дрогнул на лице демона, и он выдавил из тюбика немного себе на пальцы. - Так… - пробормотал он, чтобы заполнить чем-то тишину, переполнявшую его неловкостью, и бросил на Кроули еще один взгляд, чтобы убедиться, что тот на него не бросится. Но тот даже не дернулся, когда ангел деликатно отодвинул его волосы свободной рукой, откидывая их назад, и мягко коснулся самого крупного укуса. Он продолжал неподвижно сидеть на краю кровати, пока Азирафель бережно наносил мазь на самые яркие следы, медленно массировал, потихоньку втирая ее в смуглую кожу. Демон лишь слегка приподнял подбородок, когда Азирафель перешел на шею. Шея. Снова шея. Чувствительное место под ухом. Ключица. Под ключицей. Ангелу казалось, что вся его жизнь сейчас заключена в пальцах. Во рту пересохло, а сердце колотилось где-то в районе горла, хотя абсолютно не должно было там находиться. Он готов был так стоять вечность перед Кроули, нежно гладя его кожу, буквально залечивая его раны, и это пугало и окрыляло одновременно. Ангелы никогда не должны были вмешиваться в естественный ход вещей, а демоны должны были нести бремя непростительности. Но Азирафель не мог иначе. Кроули заслуживал прощения, Кроули заслуживал лучшего в этом мире, даже больше, чем он сам себе представлял, и Азирафелю хотелось изучить все его тело, чтобы найти самые потаенные шрамы, самые ноющие раны, отыскать кровоточащие язвы вне земной оболочки и остановить много лет идущую кровь, залечить каждую из них в этом худом теле. Ему хотелось нырнуть внутрь его головы, чтобы вытащить на поверхность все глубоко спрятанные мысли и воспоминания, остановить их разложение, растолочь их между ладонями в пыль, ему хотелось забраться в его горячее сердце и остаться там навсегда. Потому что его ангельское сердце уже было занято Кроули. Весь мир сократился до кончиков пальцев, которыми он касался демона, чувствуя его тепло, сухость кожи и слабый отблик чужой благодати. Не задумываясь, он сделал движение, как обычно смахивают ресничку или точку грязи с поверхности. На самом же деле он стер след, оставленный Гавриилом, не на физическом уровне, конечно, на другом. Кроули почувствовал это ярче, чем Азирафель думал, однако и бровью не повел. Бросив на него виноватый взгляд, Азирафель слегка раскрыл пижаму за ворот, замечая еще укусы. На груди, на ребрах, уходящие вниз, возможно, до самого живота. Это было выше его сил, подумал ангел и сразу же потянулся рукой, нанося остатки мази, выдавив из тюбика еще, растирая между пальцами, чтобы та не была такой обжигающе холодной, и продолжая врачевать. Боже, что же Гавриил с ним сделал… Кроули рассматривал его руки и жилет с бесстрастным выражением лица. Он не дрогнул, когда Азирафель присел на колени и осторожно расстегнул на нем рубашку пижамы, чтобы обеспечить доступ к остальным следам, и позволил ему это. Руки ангела были теплыми, движения бережными и заботливыми. Но Кроули не закрывал глаза, не ластился под прикосновения, хотя Азирафелю так этого хотелось, он просто продолжал смотреть куда-то сквозь него, и для ангела это вдруг екнуло болью где-то под его взглядом. Даже сейчас Кроули не доверял ему. Все еще нет. Азирафель прогнал эту мысль прочь. Ему слишком хорошо, чтобы думать об этом. Он вернет себе утраченное, то, что его по праву, и окружит демона теплом и заботой, на какие только способен влюбленный ангел. Все, даже самое сладкое и желанное, когда-нибудь заканчивается. Азирафель втер остатки мази в засос на нижнем ребре и глубоко вздохнул. Это был последний. Кроули не снимал рубашку окончательно, и у ангела мелькнула надежда, что, возможно, он разрешит осмотреть и спину, но Кроули наконец-то зашевелился, застегивая пуговицы, и это значило, что процедура закончена. Азирафель выпрямился и убрал полупустой тюбик на комод. - Я воспользуюсь ванной? – спросил он и, не дождавшись ответа, ушел мыть руки. Кроули проводил его пустым взглядом. Хотелось спать. Хотелось напиться вздрызг и ни о чем не думать. Хотелось зарыться в одеяло и закрыться от всего мира. Хотелось побыть одному в самом сердце своего убежища. Но Азирафель никак не желал уходить из его квартиры, как надоедливая присосавшаяся пиявка. Он шумел водой в его ванной, кожа все еще горела от его прикосновений, но Кроули не позволял себе думать о том, до какой степени это сводило его с ума. - Ангел… - он откашлялся. Горло подвело его. – Ангел, ты можешь еще мне помочь? Вода тут же стихла. Азирафель появился в дверях с видом полевого хирурга, который готов мчаться спасать раненых. Голубые глаза, казалось, могли светиться в темноте. - Конечно! – воскликнул он. – Что я могу… - Пойдем, - Кроули поднялся на ноги, заправляя за ухо мешающиеся волосы. Ах, вот почему он их когда-то отстриг. Азирафель шел за ним по пятам, сложив руки на груди. Его мысли разбегались от обилия вариантов, зачем Кроули мог его позвать. Может, он хочет попросить его позаботиться о растениях? Или рассказать что-нибудь личное? Или он его обнимет? Это все были такие глупости, недостойные небесного существа, но Азирафель слишком долго прожил на Земле, чтобы не пропитаться насквозь человеческими желаниями и потребностями. Кроули привел его в небольшую спаленку. Азирафель уже был здесь – когда демон исчез, он облазил всю его квартиру, влезая во все двери, даже если они были заперты. Небольшая комната, односпальная кровать, тумбочка, шкаф и комод. Шторы открыты, и из окна открывался прекрасный вид на ночное небо. Внутри Азирафеля все затрепетало. Кроули собирался предложить ему здесь жить? Это вызвало такую бурю эмоций, что ангел прошел к кровати, чтобы стать спиной к демону и скрыть охватившие его чувства. Видимо, Кроули смирился с его присутствием здесь, а чтобы не раздражаться от увеличивающегося количества чужих вещей, решил, что наилучшим способом будет выдать ангелу его собственную комнату. Все усилия пошли на то, чтобы не светиться от счастья и не ослепить его ненароком. Это бы совершенно испортило весь момент. Азирафель повернулся к Кроули, улыбаясь так широко, что заболели щеки, ожидая, когда ему предложат здесь обосноваться. Однако демон молчал. Снова. - Здесь очень мило, - сообщил Азирафель, решив помочь ему в этом. - Тебе нравится? – Кроули приподнял брови. - Да, дорогой, мне здесь очень нравится! Это так здорово, что ты… - Замечательно, - произнес демон таким тоном, что Азирафель осекся. – Ты мне очень помог, ангел, - с этими словами Кроули вышел в коридор, захлопнув дверь, и запер ее на замок и небольшим демоническим чудом для надежности. Азирафель остался в комнате, раскрыв рот от удивления и наглости. Весь его восторг вместе с переполнявшей его нежностью вмиг улетучились, как сдувшийся воздушный шарик, улетевший в форточку. Кое-как вернув себе способность двигаться, Азирафель подбежал к двери, но в силу своей тактичности сначала любезно постучал по ней костяшками пальцев, прежде чем забарабанил кулаками. - Кроули! Кроули, это не смешно! Судя по звуку шагов, Кроули направился в спальню. - Вернись сейчас же! – возмущение Азирафеля не знало границ. – Я тебе не какая-то надоедливая собачка, чтобы вот так меня запирать! Кроули! Кроули не сдержал удовлетворенного смешка, щелчком пальцев выключая свет в противном антикварном торшере, и зашел в спальню, запирая дверь. Наконец-то он один. Наконец-то никаких ангелов. Он упал на кровать лицом в подушку. Она все еще хранила в себе запах Азирафеля. Видимо, тот спал здесь во время его отсутствия. Зашипев, Кроули откинул ее и откатился в другую сторону, заворачиваясь в одеяло. Как бы он хотел заснуть, скажем, на пару веков. Может быть, на столетия. Ад оставил его в покое, они не будут больше его дергать, поэтому ничего не мешало просто взять и забыться, прямо здесь, в любимой уютной постели. Но не все было так просто. Если бы все было так просто. Кроули мучили кошмары. Он забывал об этом, когда устраивался поудобнее, и его сны начинались очень даже обычно. Но он не мог их контролировать, и совсем скоро они проваливались во что-то темное и вязкое. Вернее, он проваливался. Как будто он шел по льду и вдруг услышал треск, и ушел под воду, и не понимал, где он. Он мог только беспомощно колотить ледяную поверхность, не оставляя и следа, пытаясь добраться до спасительного воздуха. А под ногами – глубина, неизведанная и страшная, черная. Он боялся такой мглы. Он мог видеть в темноте, но он не мог видеть в этой мгле, и это было ужасно. Что или кто поджидает его там, в засаде? Что-то коснулось ноги? Не хватает воздуха, это все галлюцинации человеческого тела, это все человеческие сны, над которыми не властна магия, и он тонет, тонет, тонет в них… Рука закрыла ему рот, и Кроули закричал бы, если бы мог. Люди, возможно, могли бояться, что из темноты покажутся щупальца. Оплетут их тела, утянут на самое дно, где их поджидает хищник. Но его монстр не имел щупалец. У его монстра были человеческие руки с нечеловеческой хваткой, у его монстра была улыбка на грани оскала, когда он тащил его вниз, во мглу, у его монстра были фиолетовые глаза. Сквозь толщу воды он слышал свое имя. И он знал этот голос, и все его тело, весь он, целиком, рвался к нему, захлебывался, вдыхая грязную воду вместо воздуха, и тянул руку изо всех сил, пытаясь поймать уменьшающийся кружок света с голубоватой поверхностью льда далеко вверху, но все было тщетно. Он оставался один. Он касался коленями дна. Это был не песок. Кроули поднимал голову, а вокруг медленно разлетались черные лепестки серы. Ему не надо было оборачиваться, чтобы видеть, как за его спиной чернеют крылья. Кожа на руках плавилась, расцветала волдырями, которые лопались и заживали, но на их месте появлялись новые. Трясущейся рукой он трогал свое лицо, которое тоже плавилось, и глаза слезами вытекали из глазниц. Мир преображался вокруг, когда он обретал вертикальные зрачки и клеймо Змея-искусителя, когда он начинал видеть не просто очертания в темноте, а просто сама темнота переставала существовать для него. Он задыхался от жара, чувствуя, что находится на грани. Он падал лицом вниз, моля Всевышнего, чтобы это прекратилось. Он кричал, когда крылья выворачивались, ломаясь под неестественным углом. "Нет, это все нереально, нереально!" Он поднимал голову, а вокруг него трещало и бушевало пламя. Он видел ряды книжных стеллажей, охваченных огнем, и книги, которые так любил его ангел, чернели и ежились. Граммофон играл какую-то мелодию. Телефонная трубка валялась на полу, пластик быстро плавился в пожаре. Огонь плясал на колоннах, ступенях, столах, поглощал книги, он охватил весь магазин целиком, уничтожая все, что напоминало бы об ангеле. Кроули отчаянно звал, срываясь на крик, и искал хотя бы тень присутствия Азирафеля, но не находил ее. - Азирафель, ради бо… ради дьяв… АААААА, во имя чего угодно, ГДЕ ТЫ?! В разбитое окно хлестала мощная струя воды, опрокидывая его на спину. За окном раздавались крики пожарных, но он не слышал их. В ударившейся затылком о пол голове, как искры от костра, разлетелись мольбы. "Нет… Нет, прошу, только не это… Забери у меня все, вот он я! Забери меня, сожги, раствори, уничтожь, но не трогай его! Он не виноват! Это все я! Азирафель! Пожалуйста, нет, я умоляю, ради всего… умоляю, нет, только не он!" Пожар разъедал его, не оставляя сил на сопротивление. Кроули сел, обводя опустелым взглядом все, что они когда-то любили, отданное в жертву. - Ты погиб… - эхо его самого страшного кошмара отозвалось в каждой клетке тела. У него не было сил, даже чтобы подняться. Он был обречен гореть всю свою жизнь. Он был демоном, он был демоном очень давно. Падший. Предавший. Лживый. Гнилой. Изворотливый. Уродливый. Мерзкий. Отвратительный. Но Азирафель был самым светлым созданием во всей Вселенной. Его улыбкой можно было согревать весь мир. Его руками можно было пить счастье. Он не заслуживал ничего из этого. Он заслуживал только лучшего. - Кто-то убил моего лучшего друга! Несправедливо. Несправедливо! - Ублюдки!!! Все вы!!! Его подбросило на кровати. Бессильная ярость застилала глаза и влагой стекала по щекам. Кроули зажмурился, садясь, и низко опустил голову, наощупь находя ту самую подушку и заставляя себя дышать, глубоко и шумно, чтобы чувствовать на языке запах Азирафеля. Он не может спать. Он не может проживать это снова и снова, раз за разом, и был обречен на это. Не находя себе места, он полезет на стену. Он будет шипеть проклятия и биться лбом, он заберется на потолок и сорвется вниз, на кровать, чудом не сломав ее. Он будет пытаться закрыться в ванной, но даже там его не хватит надолго. Он успокоится. Рано или поздно он успокоится, стоя под ледяным душем, и вернется в свою спальню, где был добровольным пленником собственных воспоминаний. Пройдет время, прежде чем он научится жить с этим. Он хотел бы ускорить процесс и проспать несколько веков подряд. Но во сне сильные руки хватают его за крылья и вырывают их с мясом. Во сне он падает в пропасть или тонет в невообразимо черной и жуткой мгле. Во сне адское пламя пожирает книжный магазин, уничтожив самое доброе и самое родное существо во всей Вселенной. Все его сны охвачены огнем. Все, чем он дорожил, что ему было так важно, сгорает дотла, и только он сам, по безжалостной издевке какого-то там Плана, никогда не сможет сгореть. Потому что он падший. И Кроули снова будет просыпаться на грани безумия, не в состоянии унять дрожь во всем теле, и будет прижиматься к холодной стене, закрывая глаза, ожидая, когда уляжется вся эта буря, которая поднялась в его разуме от событий последней недели, как пыль на полке поднимается от неаккуратно упавшей книги. Или как сноп искр, взметающийся ввысь, когда в костер подкидывают полено. Рано или поздно он сдается. Отлипает от стены, выходит из комнаты. Ему нужно глотнуть чужого присутствия, ему нужно вспомнить, что реальность может быть другой. И если в ней могут быть теплые ангельские руки, с трепетом очерчивающие каждый след на его теле, как будто он был чем-то важным, как будто он заслуживал подобного, то он может продолжать жить дальше. Кроули остановился на пороге спальни и щелкнул пальцами. Дверь в комнату, где он запер ангела, открылась.