НЕКРОЛОГ. История трех смертей.

Мы убили его! Мы убили его, так же, как и всех! Он хотел схватить нас! Он хотел наказать нас, а мы убили его! Теперь он, как и остальные висит на своих кишках в нашем доме, в месте, в котором мы родились! Я помню как он сдал нас...меня сюда...на лечение! Я помню всё! Всё! Пожалуй не помешает окунуться в воспоминания, столь болезненные и столь сладостные одновременно. Пожалуй стоит это сделать, да! Пожалуй надо последовать примеру нашего друга, который тоже окунулся в воспоминания перед тем, как покинуть нас! Пора написать свой некролог!

***

       Началось всё с моего рождения. Моего, не нашего. Мы родились много позже. Родился я альбиносом. Мои родители были слабоумными алкоголиками и поэтому, впервые увидев меня, моя мать захотела меня убить! Объясняла она это тем, что я сын дьявола, не её сын! Ублюдошная религиозная фанатичка! Отец в этом плане был более адекватный и смог убедить её, что я-их сын, а не дьявола. Ооо, как же он ошибался!! Я был беспокойным ребёнком. Часто плакал и плохо спал, потому что моя мать часто забывала покормить меня и сменить пелёнки. В конце концов однажды отец, не выдержав моего плача, зашил мне рот! Так я пролежал несколько дней, пока нитка, которой он это сделал, не порвалась и родители не вспомнили обо мне. Тогда мне было около года. В шесть лет меня отправили в школу...как же я ненавидел всех людей, находящихся там, от учеников до учителей. Каждый считал своим долгом пнуть меня или избить за то, что я не похож на всех.

***

       Так прошло два года. В третьем классе я почувствовал, что теряюсь. Я слышал голоса, слабые голоса. Их было двое и они успокаивали меня, они предлагали мне отомстить своим обидчикам. Отец тоже постоянно орал на меня за то, что я не даю сдачи и избивал меня ещё сильнее! Каждый день я мечтал о том, чтобы прирезать его и свою мать! Каждый день я мечтал о том, чтобы свернуть шею хотя бы одному из тех ублюдков из школы! И вот как-то раз я принёс с собой в школу маленький кухонный нож. Я выждал момента, и, когда ублюдок из старшего класса вновь начал издеваться надо мной, вонзил этот нож ему в живот. От неожиданности и боли он согнулся, и тогда я вытащил нож из его живота, повалил на спину и набросился на него, пыряя его ножом в живот и грудь. Он вопил от страха и боли! Как же я наслаждался этим моментом! Когда в комнату, в которой всё происходило вошли учителя, он уже был мёртв, а я сидел на нём. Весь в его крови.        Дома меня естественно ждало избиение от отца. Он долго пинал меня, долго. Впоследствии он взял нож, засунул мне его в рот и разрезал левую щёку. Я завыл от боли, а он лишь с размаха ударил меня по лицу и запер в кладовке. На следующий день он зашил мне щёку. С тех пор я перестал видеть себя в отражении зеркала. С тех пор в отражении зеркала я видел запачканного кровью демона с горящими красным огнём глазами и улыбкой от уха до уха.

***

       С тех пор прошло ещё три года. Мне исполнилось двенадцать, а одноклассники стали ещё презрительнее ко мне относиться, видимо, не усвоили урока. Как-то раз трое старшеклассников зажали меня в переулке по пути в школу. Они хотели избить меня за то, что в прошлом я зарезал их друга. Но они не понимали что я больше был не один... Ближайшего ко мне ублюдка я со всей силы ударил ногой в пах, а потом накинулся на него, начав избивать, затем начал выдавливать ему глаза. Он кричал, просил остановиться, но я не слышал его. Я выдавил ему глаза, а затем продолжил избивать его. Напоследок я вцепился зубами в его блядский язык и вырвал его. Его друзья всё это время стояли и смотрели. Когда я оглянулся на них, они вздрогнули и в ужасе убежали.

***

       Ещё через год у нас дома, внезапно, было застолье где собрались только я и мои родители. Вот тогда-то отец и начал упрекать меня в том, что я никогда не улыбаюсь и, что если я не начну улыбаться в течение года, то он заставит меня это сделать. Тогда я ушёл в ванную. Там лежали забытые отцом ножницы. Я взял их, раскрыл и одно лезвие засунул себе в рот, а другое прижал к щеке. Затем я с силой сжал ножницы и разрезал себе правую щёку. Теперь я улыбался. Широко улыбался. Ну, а что я мог поделать?! Я не мог улыбаться, не мог! С этой улыбкой я пошёл на кухню, взял оттуда нож для разделки мяса и пошёл в столовую. Я подошёл к отцу и сказал: «Такая улыбка тебя устроит, папочка?» ,и, как только он поднял на меня взгляд, вонзил нож ему в шею. Мать заорала как сука, отец захрипел и упал мордой в свою еду. Затем я подошёл к визжащей матери и прокричал: «Заткнись шлюха!» и вонзил нож ей в шею прям под нижней челюстью. Она сразу же замолкла. Я вытащил из её шеи нож. Мне показалось, что будет лучше, если я оттащу их в другое место. Я решил поднять их на второй этаж. Совершив серьёзное усилие, чтобы поднять их жирные туши на второй этаж, я решил расслабиться. Но мой взгляд упал на лицо отца. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел всё ту же ненависть, что и всегда. Вспылив я схватил нож, и вырезал его глаза, а затем съел их. Так же я поступил с матерью. После, смотря на всё это, я начал смеяться. Смеялся я долго, до тех пор пока не услышал как кто-то вошёл в дом. Я постарался сдержать смех, но полностью заглушить его у меня не удалось, и спустя пару минут на второй этаж поднялись двое полицейских. Увиденное им почему-то не понравилось и один их них, самый старший, вызвал скорую и санитаров. Спустя полчаса на меня натянули смирительную рубашку и куда-то увезли. Как думаете, куда? Правильно, в психушку. В ёбаную психушку! Ооооо, я никогда не забуду эти пять лет, проведённые в стенах этого ужасного места. Именно там и родились мы. С этого момента мы потеряли себя и не помнили, что творили...до недавнего времени. Каждый день мы страдали, каждый день мы мечтали убить всех, кто находится в этом ужасном месте. Нам поставили диагноз шизофрения и для лечения использовали сначала электрошоковую терапию, а потом начали применять различные лекарства. Из-за электрошока мы почти перестали ощущать боль и дабы вновь почувствовать её, мы начали бить и резать себя. Мы резали себе руки и ноги, мы разрезали себе язык, слизывая кровь нашего соседа с лезвия ножа, который украли из столовой. Но у нас постоянно отбирали наши игрушки и продолжали обкалывать лекарствами, пичкать таблетками и бить током! Всё это время мы были разными, но, проведя пять лет в стенах больницы, мы слились. Мы стали едиными! Но нас всё ещё много!

***

       Мы стали вынашивать план мести и, ничего не придумав, решили импровизировать.

***

       Нам решили сделать лоботомию. И вот, когда всё было готово, я вырвался из своих кандалов и набросился на врача, собиравшегося провести эту мерзкую процедуру! Я душил его, сдавливал горло до тех пор, пока он не перестал двигаться, а затем взял с хирургического стола хирургическую пилу и отрезал ему его мерзкие руки и затолкал их ему в задницу. Целиком! Затем я взял скальпель и вышел из процедурного кабинета. Санитарам, которые стояли снаружи, я вспорол животы и перерезал глотки. Затем я направился в кабинет главного пидараса. Зайдя в его кабинет, я закрыл дверь. Он включил сирену, и тогда я подбежал к нему и воткнул скальпель в горло, а затем взял со стола его телефон и стал долбить им по его блядской башке, пока не раздолбил её в кашу!! Когда в кабинет ворвались санитары со смирительной рубашкой и шприцами с транквилизаторами, я достал из под стола главного ублюдка его двухстволку и выстрелил в них два раза. Затем вытащил скальпель из шеи этого ублюдка и пошёл вниз. Я собирался убить их всех. Мы вернулись в кабинет главного ублюдка, нашли у него там зажигалку и документы на всех пациентов. Среди них мы нашли и себя. Мы свалили все документы в кучу и подожгли их. Спустились на первый этаж. Там на меня набросились два санитара. Они скрутили нас, собирались вколоть нам успокоительное и бросить в мягкую комнату. Мы вырвались из рук санитаров и вонзили скальпель в шею одному из них, а второго мы сначала начали душить, а потом выдавили ему глаза и вырвали язык. Затем мы вернулись в процедурный кабинет, взяли оттуда хирургическую пилу и вернулись к корчащемуся от боли санитару. Мы сломали ему руки, а затем отпилили их, затем мы отпилили ему ноги и голову. Вскоре к больнице подъехала полиция, мы это ясно услышали. Побежали в подвал — там была котельная, мы знали. Мы выкрутили все вентили на максимум и выбежали из здания. Через несколько минут случился пожар. Когда здание потушили, то решили больницу убрать оттуда и переместить в другое здание. Это было хорошо. С тех пор мы поселились в том здании. Мы достали себе поддельные документы о выписке из психушки и устроились на работу санитаром в больницу Лечебный Дом. При ней находилась большая библиотека и мы решили посетить её. Столько интересного мы узнали из книг оттуда! Больше всего нас интересовали анатомия человека, психология и генетические болезни, а именно альбинизм. Нам...мне...всегда хотелось понять отчего мы такие белые. Жили мы в бывшем здании своей психушки, питались крысами и некоторыми людьми. В Лечебном Доме мы вели себя очень адекватно, не выдавая никому, что нас много. Все называли нас Яковом, а мы не помнили, кто такой Яков. Мы смотрели в зеркало и не видели нас, мы видели мертвеца. Нас все обходили стороной. Хотя некоторые врачи оказывались для нас приятными собеседниками. У них мы многое узнали о человеческом теле. Спустя пять лет в нашу больницу пришёл новый патологоанатом. Он нам сразу приглянулся потому, что тоже был альбиносом и его тоже обходили все. Но с нами он подружился. Мы узнали, что он боится солнечного света, что он болеет порфирией. Об этой болезни мы читали в библиотеке. Через несколько лет мы узнали о том, что наш вампир тоже убивает людей и решили помочь ему. Мы ловили людей, приводили их в наш дом. Мы резали их пилами, кололи иглами, делали им лоботомии, ели их, а потом оттаскивали в центральный парк и бросали там потому, что наш друг тоже убивал в парке, только его парк находился на окраине городка, а наш в центре. В нашем доме мы заставляли людей страдать и плакать. Знаете почему? Потому что этот город называется плачущим не из-за дождей, а из-за того, что люди в нём плачут! Постоянно плачут, а те ,кто не плачет, должны начать плакать! Кровавыми слезами! Нам стало мало просто убивать людей, и мы стали бить и резать себя. Мы сделали плеть из проволоки и стегали себя ею, чтобы вновь почувствовать сладкую боль. Мы резали себя скальпелями и ножами. Мы кололи себя иглами и продолжали убивать людей. Но мы делали это только вместе с нашим другом. Когда он не убивал, мы не выносили трупы в парк. Мы оставляли их у себя дома и ели. Мы узнали, что нашего друга хочет поймать старый пердун-детектив. Мы видели его в нашей больнице. Увидев его мы...я...вспомнил его. Это он отправил нас в психушку. Тогда я вспомнил, что потерял себя среди них и тогда же мы полностью слились в одного. Вскоре мы узнали, что наш друг хочет прекратить убивать и убить себя. Мы не могли этого допустить! Мы заявились в дом нашего друга, когда он что-то писал. Увидев нас, он хотел что-то сказать, но мы быстро перерезали ему горло, посадили в кресло, вспороли ему живот, вытащили кишечник и, обмотав его вокруг шеи, задушили. Затем мы вырезали ему глаза и положили их на стол. Под столом мы увидели язык и решили, что лучше пожарить его для детектива. Мы прочли бумажки, которые наш друг оставил на журнальном столике и решили подарить их детективу лично. Мы нашли бумажку и кровью нашего друга написали на ней записку для детектива, и запихнули её нашему другу в рот. Затем мы ушли домой. Перед наступлением темноты мы убили сторожа кладбища и сделали из него указатель. Мы знали, что детектив обязательно придёт за нами. Мы пришли домой, поднялись на второй этаж, вошли в нашу комнату и стали ждать. Пока мы ждали мы...я...вспомнил всё, что произошло со мной в молодости. Вспомнил, как я прирезал старшеклассника, зарезал родителей. На меня нахлынули воспоминания, которых я лишился в психушке. Их было тааак много. Я засмеялся. Я не мог себя контролировать, и я смеялся. Когда мы поняли, что детектив смотрит на нас, мы обернулись. Мы увидели, как в его глазах промелькнул страх — он тоже вспомнил нас! Мы набросились на него и вспороли ему его огромное брюхо. Из него прям вывалились кишки, которые мы схватили и после того, как перерезали ему глотку, накинули ему же на шею и стали душить. Когда он перестал дёргаться мы вырезали ему глаза, а затем отрезали ему язык. Мы повесили его на его же кишках, как и многих до него. Он так забавно покачивался на них!

***

Но на этом всё. Как и наш друг мы должны убить себя. Мы слишком долго страдали и теперь мы можем получить отдых. В кабинете главного ублюдка я так и оставил лежать ту самую двухстволку. Мы сохранили её для лучших времён и пора ею воспользоваться.

***

       Яков вошёл в бывший кабинет главврача бывшей психиатрической больницы. Бережно достал из под стола ящик, в котором всё это время хранил его заряженную двухстволку. Сел в прогнившее кресло и положил ружьё к себе на колени. Несколько минут он сидел молча, просто смотря в никуда, видимо, стараясь навести порядок у себя в голове. Затем он осмотрел и погладил ружьё, поднял его, приставил дулом к подбородку, направив точно в голову так, чтобы однозначно уничтожить свой мозг. Он задумался ещё, резко встал и пошёл в угол комнаты, там стояло несколько канистр с бензином. Он облил бензином пол и все тела на первом и втором этажах, плюс облился сам. Затем он опят сел в кресло, положил ружьё на колени, взял со стола коробок спичек, достал одну спичку, зажёг её и бросил в сторону выхода из комнаты. Огонь вспыхнул и стал быстро распространяться. Он почти мгновенно охватил всю комнату и перекинулся на Санитара. Пылая, Санитар вновь приставил дуло ружья к подбородку. Раздался выстрел. Мозги и глаза Санитара красовались на потолке комнаты. Бездыханное тело облокотилось на спинку горящего кресло, само продолжая гореть, а ружьё выпало из его рук. Когда пожар потушили, пожарные заметили, что подвал не был охвачен огнём и, что там у самого входа лежали какие-то бумажки, скреплённые степлером. Вскоре эти бумажки были конфискованы полицией.