Я всегда тебя хотел

— Ты знаешь, что такое хотеть кого-то шесть тысяч лет? Азирафаэль не знал. Он был ангелом, а ангелы не желают, они любят. Он любил хорошие книги, вкусную еду и Кроули. Мысли о физической близости не приходили ему в голову и, наверное, не пришли бы, если бы Кроули сам не попросил. Азирафаэль сомневался, но сейчас рядом с Кроули чувствовал нечто, что ему даже нравилось. Возбуждение. Кроули медленно скользил рукой по его ноге, приближаясь к паху, и шептал на ухо. — С самого первого дня. С того момента, как увидел тебя на стене в развевающихся белых одеждах. Даже странно, что ты не заметил. Впрочем, ты был слишком занят наблюдением за людьми и размышлениями о хороших и плохих делах. А я только и мог думать, как бы сгрести тебя в охапку и забраться руками под балахон. Конечно, я не стал, ведь мы были знакомы всего ничего… Азирафаэль представил, как бы отреагировал, начни тогда Кроули к нему приставать. Удивился бы, наверное, может, даже ударил, но точно не стал бы отвечать. Ему понадобилось шесть тысяч лет, чтобы подпустить к себе Кроули. Тот меж тем замолчал и присосался к шее Азирафаэля. Он действовал медленно, осторожно, что было странно для демона. Для демона, желавшего его шесть тысяч лет, тем более. Странно, но Азирафаэля заводила не столько близость Кроули, сколько его вкрадчивый шепот, вещавший о тайных желаниях. — Расскажи еще, — несмело попросил Азирафаэль. Он почувствовал, как губы Кроули на его шее растянулись в улыбке. Впрочем, это не было насмешкой, скорее улыбкой победителя. Кроули прижался ближе и принялся расстегивать ремень Азирафаэля. — Помнишь ковчег? — зашептал он. — Мы сидели в трюме, за бортом бушевал ливень. Ты сокрушался о погибших людях, а я смотрел на твои оголившиеся ноги и думал, как было бы здорово завалить тебя на стог сена. Признаться, мне тоже было жалко погибших, но я же демон, я быстро смирился. А вот смириться с тем, что ты рядом, такой несчастный, такой ранимый, было почти невозможно. Мне казалось, если я притяну тебя к себе, ты ответишь мне. Позволишь овладеть собой. Кроули справился с ремнем и пуговицами и скользнул ладонью в брюки. Азирафаэль вздрогнул. Ощущение было странное. С одной, стороны пальцы Кроули, ласкавшие его, доставляли удовольствие, с другой — воспоминания о потопе отдавались глухой болью в сердце. Тогда его успокаивали только мысли, что на все воля божья, и Кроули, оказавшийся рядом. Азирафаэль помнил, как Кроули крепко обнимал его и шептал что-то успокаивающее. А если бы тот и правда опрокинул его на солому, Азирафаэль ответил бы? Возможно. — Почему не стал? — спросил он. Кроули быстро поцеловал его в шею. — Не хотел пользоваться твоим подавленным состоянием. К тому же это было наше второе свидание. Кто же трахается на втором свидании? Азирафаэль хотел ответить, что это вовсе не было свиданием, но Кроули обвел языком его ухо, и вместо ответа он протяжно застонал. — Я быстро понял, что не интересую тебя в этом смысле, — продолжил Кроули. — Я даже решил забыть о тебе, но не получилось. Слишком часто мы пересекались. И каждый раз я сгорал от желания, лишь увидев тебя. Я ненавидел людей, что крутились рядом с тобой. Артур, Шекспир, все эти поэты и музыканты. Стоило только представить тебя с кем-то из них, и мне хотелось убить каждого собственными руками. — Я никогда ни с кем… — Знаю. Наверняка тебе даже в голову не приходило, что можно. Но я все равно сходил с ума от ревности. Кроули продолжал двигать рукой в его штанах, постепенно ускоряя темп, и Азирафаэль чувствовал, как удовольствие накатывает все сильнее. Ужасно хотелось слушать негромкий, немного шипящий голос Кроули. Словно прочитав его мысли, тот снова заговорил. — Я так надеялся на двадцатый век. Нравы после Средневековья стали проще. Да и порно появилось. Я думал, что ты просветился в интимных вопросах. Помнишь историю с нацистами? Так хотелось, чтобы ты предложил меня отблагодарить. — Ты поэтому меня спас? — Нет. Я не мог позволить тебе погибнуть. Я особо не надеялся на что-то большее простого «спасибо», но желал этого всем сердцем. Прямо там на развалинах. — А книги? — О, это был просто подарок. Мне нравилось видеть твою улыбку в тот момент. Еще больше мне понравилось бы увидеть тебя передо мной на коленях. Азирафаэль тяжело сглотнул. Такое ему в голову не приходило. Тогда. Сейчас он твердо уверился попробовать все, что только можно, и даже то, чего нельзя. Не сразу, конечно, но постепенно. — Знаешь, что меня удивило больше всего? — продолжил Кроули. — То, что потом ты отказался от благодарности, когда я предложил. Святая вода. Азирафаэль помнил. А еще он помнил, что тогда впервые подумал о Кроули не только как о почти друге. И ему действительно хотелось, чтобы Кроули его отблагодарил. Правда, он думал о чем-то почти невинном. О поцелуе, скорее даже в щеку. У Кроули явно были другие мысли. — Тебе стоило только сказать «да», — говорил тот, не переставая двигать рукой в штанах Азирафаэля. — Или просто кивнуть. Я бы отсосал тебе прямо в машине. Или домчал до твоей лавки и отсосал уже там. Сделал бы все, о чем попросишь. А если бы ты не попросил, все равно сделал бы. Азирафаэль представил, как Кроули опускается перед ним на колени, и терпенье кончилось. Он быстро дернулся и обмяк в объятиях Кроули. Физическое удовольствие не шло ни в какое сравнение с чтением или с едой. — Поднимемся наверх, — пробормотал он, уткнувшись Кроули в грудь. — Там есть кровать. — Можем продолжить завтра, — ответил тот. — В конце концов, я ждал шесть тысяч лет. — Сейчас, — уверенно сказал Азирафаэль. Он наконец оторвался от Кроули и потянул его к лестнице, ведущей наверх. Кажется, он впервые собирался использовать спальню по назначению. Ну, по одному из назначений.