Душа огня

Аграба! Золото пышных куполов вечно сияет под золотом грозного взгляда Аары. Людской поток стекается со всего света к распахнутым вратам чудесного города-государства. Богатая и светлая, привлекает она и стороннего путника, и высокомерного торговца, и мудреца, и глупца. Да, прекрасна Аграба. Прекрасна и своенравна, как и принцесса Бадр Аль Бадур, что всеми любима под именем нежного цветка, сияющая, неповторимая, единственная дочь старого султана — блистательный алмаз в золотой огранке изящной арабески дворцовых сводов. Но вот — прислушайтесь — то хлопнула тяжёлая дверь, то шелест ткани взметнулся с отчаянием, то сдавленный вздох приоткрыл сердечную боль. Не всё спокойно в Аграбе. — Ох, Раджа, — тонкие руки принцессы обвили жилистую шею покорного зверя, дрожь в нежном голосе волновала тигра и он тревожно бил хвостом, не зная, чем утешить хозяйку, — Раджа, лишь ты меня понимаешь! Как смеют они не воспринимать меня всерьёз? Как смеет отец держать меня взаперти, когда мой любимый пропал? Потребовалась же папе эта дурацкая безделушка, «душа огня», тоже мне чудо. О, нет… нет! Я не позволю!.. Тигр взволнованно рыкнул, поднимаясь, когда принцесса, утерев слёзы и вскочив с кровати, забегала по комнате, в спешке накидывая на голову неприметно-серый палантин. — Я ни за что здесь не останусь, Раджа! — гневно проговорила она, чуть топнув маленькой ножкой, следы от которой готов был бы целовать едва ли не каждый мужчина султаната. — Второй поисковый отряд затерялся в песках, вторую неделю я совсем одна. Ждать? Нет! Ни за что, слышишь?! Наклонившись к питомцу, она крепко обняла его, носом зарываясь в жёсткую шерсть, пахнущую терпким животным мускусом, и тигр тихо заскулил, предчувствуя скорое расставание: — Я вернусь, Раджа. Я обещаю. Мы вернёмся. Пока принцесса тихо кралась мимо покоев отца, тревожно озираясь на шорохи в темноте дворцовых сводов, далеко от солнечной Аграбы, в стране Чёрных Песков, надменный правитель мёртвых дюн с задумчивым интересом закрыл магическое око. — Вот оно значит как, Ксерксес, — бледные пальцы ласково пробежались по жёсткой шкуре фамильяра, — Как неразумно Аладдин оставил султана без защиты, верно? Теперь Аграба в моих руках… Угорь радостно вторил словам своего повелителя.

***

Мозенрат не имел дурной привычки громко смеяться во время победы. Стоит ли говорить, что эту раздражающую привычку имел Дестан, чьи облезлые кости теперь служили на потеху бывшему ученику, по традиции превзошедшему учителя? Когда султан оказался в темнице — Мозенрат лишь молча взошёл на трон, позволяя городу дожить спокойную ночь в неведении. Когда на рассвете с высоты дворцового балкона город покорно раскинулся перед ним — Мозенрат лишь кивнул с презрением, не ожидая от слабых, трусливых людей сопротивления. Когда днём мамелюки привели к нему шипящую и вырывающуюся дикой кошкой Жасмин — Мозенрат лишь довольно усмехнулся. — От тебя слишком много шума, принцесса, — лениво заметил он, подперев рукой щёку. — Ты набралась этого безобразия у своей помойной крысы? Принцесса гневным взглядом скользнула по трону — Мозенрат ласково погладил вязь неудобных подлокотников левой рукой. — Или у его ш-шайки, — радостно поддакнул Ксерксес, с любопытством вертясь около принцессы. Мозенрат поднялся с трона. — Вот только жаль, — почти непритворно заметил он, подходя к пленнице, — что твой ненаглядный Аладдин мёртв. Жасмин забилась, вырываясь из крепких объятий костлявых рук. — Тебе, — в её голосе звенела искренняя ненависть, — не жаль! Мерзавец! Он жив и вернётся за мной, и ты поплатишься! Мозенрат хмыкнул и погладил её по щеке холодной тканью перчатки. Девушка дёрнулась, с омерзением отшатываясь от скрытых за магической кожей белых костей. — Ну-ну, принцесса. Мне действительно жаль, — с сожалением продолжил он, равнодушно считывая её отвращение. — Я хотел убить его лично. Куда там он направился? Хм-м, думаю, эта страна будет следующей. Не жду что тебя это утешит, но, во всяком случае, это утешит меня. — Я тебе ничего не скажу! — зашипела девушка. Мозенрат удивлённо посмотрел на неё. — Тебя разве спрашивали, девчонка? Приличным принцессам не полагается лезть в мужские дела. Твои ответы мне не нужны. Аладдин в оазисе Адж-аль-Мадха, — он помолчал, наслаждаясь испуганным выражением на красивом личике Жасмин, — в поисках «души огня». Бывший султан Аграбы — поистине глупец, воспринимать столь могущественное оружие как пустую игрушку. Впрочем, большего от него и не… Договорить маг не успел, сбитый тяжёлой звериной тушей, он больно ударился спиной о каменный пол. — Проклятье! — засветившаяся синими искрами магии смерти перчатка была прижата лапой к полу. Оскаленные клыки зверя нависли над лицом, смрадное дыхание вызывало тошноту и слюна капала на щёку — впрочем, последнее волновало его меньше, чем сохранение жизни. Неумело защищаясь от зверя свободной рукой и инстинктивно пытаясь закрыть лицо, Мозенрат услышал начавшиеся тревожные звуки борьбы со стороны Жасмин. Он в отчаянии дёрнул костяной рукой, тщетно пытаясь освободиться. Тигр зарычал, но в следующий момент рефлекторно обернулся на короткий вскрик принцессы, ослабляя давление — колдун вывернулся, чтобы торжествующе отбросить зверя прочь волной магии. — Ха! — злорадно вскрикнул он, поднимаясь на ноги и нервно поправляя драгоценную перчатку на руке. — Ты думала, меня остановит какая-то глупая кошка?! Схватить зверя! — Принцес-са ус-спела с-сбежать, — обескураженно зашипел Ксерксес над ухом как раз в тот момент, когда захватчик и сам понял, что Жасмин уже за пределами тронного зала, усеянного частями тел двух бесславно павших зомби. Новые мамелюки прибежали на его зов, окружая рычащего и бьющего хвостом тигра. — Без тебя бы никак не догадался, — раздражённо скривившись, волшебник взмахнул рукой, перемещаясь ко входу во дворец.

***

Никем не замеченная, Жасмин легко и привычно перебралась по дереву через дворцовую стену. Она не слышала, как колдун отдавал приказы своим верным бессловесным слугам найти её, но, гибкая и атлетичная, благополучно спряталась за деревом от патрулирующего отряда зомби. Выбравшись в город, девушка поправила палантин, скрывая лицо, и затерялась в пёстрой рыночной толпе, что текла быстрым ручьём, естественной человеческой стихией — и ни дворцовая стража, ни мамелюки не имели над ней истинной власти: султаны сменяются, народ остаётся. Рынок Аграбы поглотил принцессу, охотно раскрыв свои объятия. Цветущий, полный диковинных ароматов специй, фруктов, ковров, пыли, солнца, забитый суматошными людьми, бродягами, ворами, нищими, пышущий блеском заморских диковинок и выдумок всевозможных шулеров и мошенников, привлекающих лишь таких же шулеров и мошенников — рынок Аграбы! Где торг, ругань и весёлый смех, а временами и пролитая алая кровь становятся частью пёстрой вязи узоров уличных килимов¹, приоткрывая безумное и страшное очарование нищеты. Рынок Аграбы — прекрасный и пугающий, в этот раз не затронул сердца её высочества — она страстно желала вернуть себе возлюбленного и ничто не могло отвлечь её. — Милая, — за руку дёрнули и девушка вынуждено остановилась. Придерживая руками платок, она хотела быстро извиниться и убежать, но замерла, пролепетав только нерешительное «простите…». Лицо остановившей её старухи было тёмным и морщинистым, а слепые глаза под седыми лохматыми бровями точно бы заглядывали вглубь, в самое нутро. Жасмин инстинктивно сделала шаг назад и какой-то раздражённый мужчина толкнул её локтём: — Не стой на дороге, тупица! — Милая, — требовательно повторила старуха, не отпуская. — Мне совсем нечего есть, моя дорогая. Подай мне на пропитание, разве ты не видишь, что я слепа и не могу заработать на хлеб? Доброе сердце принцессы сжалось от невыносимого сочувствия. Она растерянно достала из карманов пару монет и несколько фиников, что случайно завалялись — и протянула нищенке: — Это всё, что у меня сейчас есть. Возьмите. Оборванка улыбнулась беззубым ртом. — Милая, — повторила она в третий раз. — Отдала мне всё. Умная, добрая девочка. Ты торопишься и я могу помочь. — Это вряд ли, — покачала головой Жасмин. — Выходы из города перекрыты, — старуха прищурилась, заглядывая ей в душу своими слепыми белесыми глазницами. — Лишь я могу выйти. Нет в городе никого больше, кто мог бы помочь милой принцессе. Только я не знаю пока куда тебе надо. Где твой жених, деточка? — Откуда вы знаете? — ахнула Жасмин. — Я вижу многое, — прошмакала старая ведьма. — Но не всё. Скорее же. Тебя ведь ищут. — Он в Адж-аль-Мадха, — быстро ответила принцесса, боясь, что колдунья передумает. Старуха помрачнела. — Волшебный оазис. Отправлю тебя к его границам. Дальше мне пути нет. Жасмин поблагодарила её. Старуха протянула свои дрожащие морщинистые руки и закрыла ей глаза большими пальцами, а когда убрала ладони — они уже стояли на опушке. У принцессы слегка кружилась голова, дезориентированная, она принялась озираться. Старуха не стала дожидаться повторной благодарности, кивнула напоследок и растворилась в воздухе. — Будь осторожна, девочка. Не всё, что манит к себе — правдиво, — раздался напоследок голос колдуньи. Жасмин чувствовала себя одинокой и беззащитной: кинжал у неё отобрали мамелюки, деньги и еду она отдала старухе. Только потрёпанный серый палантин у неё и остался — тот самый платок, в котором она впервые встретилась с будущим возлюбленным. Перед её взором раскинулась чистая гладь озера. Жасмин пошла ему навстречу, вода чуть коснулась её бабуш², когда она остановилась. Нигде не было и следа не то, что Аладдина, но и любых других людей или даже животных. Страшная тишина сковала озеро, ни шелеста листвы редких пальм, ни шороха змей, ни крика пёстрых птиц. Солнце было в зените. Жасмин сбросила бабуши и пошла босиком по песку, держа их в руках. Она надеялась, что сможет найти ответ на вопрос, куда пропал Аладдин. Душа её пела от мысли о воссоединении с любимым. И вот что-то мелькнуло недалеко от берега. Жасмин присмотрелась — намокшая материя, так похожая цветом на одежду Аладдина. Забыв обо всём, она ступила в воду, чувствуя пальцами пересыпающийся песок. Не сразу она осознала, что ноги погружаются всё глубже и глубже — будто озеро затягивало её. — Помогите! — закричала она, пытаясь высвободить ноги. В отчаянии она отпустила свои маленькие бабуши, расшитые золотом. Упав в воду, обувь не пошла ко дну, а осталась качаться на волнах. Жасмин задержала дыхание и вода захлестнула её.