Сеера

Никто никогда не может знать наверняка, что ждет нас после смерти. Люди, особенно наиболее религиозные, думают, будто их действия влияют на то, куда их приведет смерть – в Небесную Долину или Бездну. Хотя все обычно сводится к тому, что ветер просто рассеивает их останки во все четыре стороны и от их существования не остается ничего, кроме воспоминания. Мы… не верим в существование ни Небесной Долины, ни Бездны, ни какого-либо еще Потустороннего мира. Однако мои ощущения сейчас… Я ничего не чувствую, но пребываю в сознании. Не ощущаю запахов. Не вижу ничего перед собой, даже с открытыми глазами передо мной бесконечная мгла. Хотя это и не напрягает – я и при жизни наблюдал эту картину каждый день. Руки не чувствуют ничего, даже легкого дуновения ветерка, не говоря уже о земле под ногами. Не слышу ни звука. Вокруг мертвая тишина. Все мои энергетические каналы словно разом все отказали. Я не ощущал той энергии, что обычно пронизывает окружающее пространство всего мира. Я словно пребывал в вакууме. Сначала я ощутил беспричинный страх. Ничего опасного здесь не наблюдалось, но уже тот факт, что ни один из моих органов чувств не работал, а также полнейшее отсутствие хотя бы земли под ногами, сковывал душу. Потом на смену паники пришло спокойствие и смирение. Я свыкся с этим состоянием. Меня оно не тревожило, я лишь ощущал усталость и частенько размышлял, что же теоретически могло произойти после моей смерти. Смог ли брат сбежать? Или он бросился на серафима? Если это так, победил ли он? Не хочу даже и мысли допускать, что он может проиграть… А потом… Потом начался Ад… Словно начались все те пресловутые пытки Бездны, которыми человеческие жрецы пугали простых обывателей, чтобы те не грешили. Все мое тело словно сгорало изнутри. Было жарко, больно, ужасно хотелось пить. Однако в этих пытках были и свои плюсы. Я снова стал осязать. Глаза открыть я не мог, ничего не слышал, но ощущение было такое, словно я где-то лежу. Я не помню, сколько времени я сгорал в этом пожаре. Первое время хотелось кричать, хотелось вырваться из огненной ловушки, но потом на место снова пришло смирение. И мое терпение и выдержка окупились. В какой-то момент жар в теле потихоньку угас, а я уже явственно ощутил, что лежу на чем-то. Ослабленный после этой страшной пытки, я едва мог пошевелиться. Открыть глаза – и то непосильная задача, пришлось приложить максимум усилий. Приоткрываю один глаз, и также медленно второй. Перед взором открылся каменный потолок, кое-где покрытый плесенью. Не припоминаю, чтобы порядок в моей комнате так запускали. Шумно выдыхаю. Я… жив… Каким-то чудом, но да. Я жив! Улыбка тронула губы. Может, наши целители смогли восстановить мой кристалл? Я прикоснулся рукой к груди и попытался собрать немного энергии на ладони, чтобы вытянуть кристалл и удостовериться, что я жив. И тут я понял, что что-то не так. Я не чувствую той энергии внутри себя. И вокруг тоже. Словно мир разом опустел. Магия не собиралась, а потому и кристалл не торопился покидать грудную клетку. Я так и лежал на кровати, прижав ладонь к груди, а под кожей…ощущалось какое-то странное, размеренное биение, которое неожиданно стало ускоряться. Потом на ум пришла явно запоздалая мысль: а с каких пор я могу видеть? Я ведь… слеп… Судорожно сглотнув, делаю попытку приподняться. Первая провалилась, а вот во второй раз получилось приподняться и опереться спиной о спинку кровати. Я не узнавал помещение. Тесная круглая комнатенка. Судя по всему, кровать с огромным массивным балдахином стояла прямо возле окна. Кроме кровати, комода, тумбы и стула возле кровати в комнатушке ничего больше не было. А слева было окно. Я немного напрягся и выглянул. Лес. Кругом сплошной лес, сейчас обильно поливаемый дождем. Судя по высоте, форме комнаты я… в башне? ЧТО, ВО ИМЯ ХАОСА, ЗДЕСЬ ТВОРИТСЯ?! Ох, у меня начинает болеть голова… Утомленно потираю голову. - Что происходит… - пробормотал я расстроено, и тут же застыл. Мой голос… Что с ним? Он стал тоньше… - Сеера. – произнес я свое имя, желая убедиться, что мне не послышалось. Так и есть! Мой голос изменился. В ужасе хватаюсь обоими руками за рот, но, бросив на них мимолетный взгляд, чувствую, что вот-вот снова лишусь чувств. Мои руки… Они такие маленькие… Почему они стали такими маленькими?! Судорожно хватаюсь за лицо, щупаю нос, губы, глаза, уши, брови, лоб… Мое лицо… Я не ощущаю под пальцами знакомых черт!! Как?! Почему?! Что со мной вообще случилось, пока я спал?! Почему я не ощущаю своего тела как обычно?! Почему я в незнакомой комнате?! Почему… Звук битого стекла разорвал цепь бесконечных «Почему?». Я вздрогнул и резко посмотрел в сторону звука. Ох, кажется, я слишком сильно повернул голову. Голова кружится. Уже спустя мгновение в голове поутих гул, а перед глазами прояснилось. В дверном проеме стояла маленькая девочка. Человеческое дитя. Лет… десяти, наверное? Золотистые волосы мягким водопадом спадали к пояснице, огромные голубые глаза из-под светлой челки напоминали по цвету лазурит. Кожа была светлой, а сама девочка - невероятно худа, словно щепка. Одета вполне прилично, ткань вроде бы не дорогая, но даже отсюда видно, что хорошего качества. Под ногами ребенка лежали глиняные осколки с какими-то кусками чего-то съестного (хотя не буду утверждать, что ЭТО можно есть), а в глазах читалась целая смесь эмоций – удивление, радость, шок… Что здесь делает человек? Да еще и ребенок… И почему у нее такая реакция. В уголках глаз девочки начали скапливаться слезы. О нет, только не это! Чего плакать-то сразу?! Подумаешь, демона увидела… Ладно, кого я обманываю, для человека узреть демона – уже потрясение, чего уже говорить о детях. - БРАТИК! – уже взвыв в голосину девочка бросилась ко мне. Я хотел было отстраниться, но уворачиваться особо некуда было, а потому девочка тут же уткнулась носом мне в грудь. Какой еще братик?! Пусти! - Я так рада… Так рада… Столько дней не просыпался… Я так волновалась… Думала, ты не проснешься больше… - прерывисто выдыхала мне в грудь девочка, размазывая слезы по моей ночной рубашке. В груди что-то болезненно сжалось. Почему она плачет? Почему она так расстроена? И почему она зовет меня братиком? Как бы я хотел знать ответы на эти вопросы… Но, наблюдая за плачем незнакомого мне ребенка, мягко поглаживая белобрысую макушку, я решил пока не торопиться озвучить все свои вопросы.