Песнь Бога и Демона

По спине Ло Бинхэ пробежали мурашки от увиденного. Он резко отошёл от неё. В уголках глаз девочки начали скапливаться слёзы. Она накрыла лицо руками и тихо заплакала. Бинхэ положил руки ей на плечи и начал её успокаивать: — Тише, не плачь. Успокойся. Тебе нужна помощь? Захлёбываясь собственными слезами, малышка часто закивала. — Хорошо. Я отведу тебя к Учителю. Только не плачь. Дождавшись, когда она успокоится, Бинхэ осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Никого не было, и Ло Бинхэ вместе с девочкой направился в комнату Лю Цингэ, благо, она была по соседству с его. Ночной визит не мог не разбудить пикового лорда, как бы тихо они себя не вели. Лю Цингэ призвал Чэнлуань и тот засиял из-за потока духовной силы, отправленной в него. Свет озарил всю комнату, и Лю Цингэ увидел своего ученика с ребёнком. — Бинхэ? Зачем ты пришёл? И зачем притащил с собой её? — Учитель, я прошу прощения за то, что прервал ваш сон. Но мы должны спасти эту девочку. Лю Цингэ отложил Чэнлуань в сторону и зажёг несколько свечей. В нижних одеждах, не сильно скрывавших его идеального тела, Лю Цингэ был также прекрасен. — Что именно случилось? — обратился Лю Цингэ к девочке. — Учитель, — Бинхэ поспешил объяснить всё учителю. — Она не может говорить. — Немая? — перебил его Лю Цингэ. — Тогда каким образом ты узнал о том, что ей нужна помощь? — Учитель, у неё нету половины языка… Чтобы подтвердить это, девочка подошла ближе к Лю Цингэ, не без опаски, и раскрыла рот. В этот момент пелена сна спала с глаз Лю Цингэ, а на её место пришёл холодный гнев. — Ты умеешь писать? — спросил Лю Цингэ, ставя перед ней лист бумаги и веля Бинхэ приготовить чернила. Она кивнула. — Тогда напиши, кто это сделал. Девочка взяла кисть в руку и принялась выводить ею иероглифы. «Господин Ко.» — Городничий?! — воскликнул Ло Бинхэ. — Не ори. Слушай, как тебя зовут? Она снова принялась писать. «Хуан Синю*.» — Послушай, Синю, он делал с тобой что-то ещё? Хуан Синю застыла, а потом, неожиданно, оголилась до пояса. Лицо Ло Бинхэ исказили ужас и отвращение, а глаза Лю Цингэ покраснели от накатившей ярости. Её фарфоровая кожа была покрыта синяками, засосами и следами человеческих зубов. — Учитель, неужели он?.. Синю поспешила прикрыть свою наготу, слёзы снова потекли по её розовым щекам. — Ему конец. Температура в комнате резко упала. Лю Цингэ не собирался ждать утра и Шень Цинцю, он схватил меч и, не переодеваясь, направился к двери. Но Хуан Сюни его задержала. — Что?! — он не хотел повышать голос на измученное дитя, но эмоции рвали его и пытались выбраться наружу. Хуан Синю вздрогнула. Она подбежала к столу и наспех написала что-то. «Его нет в покоях. Он спустился в подвал. Он отводит туда бедняков, а после они не возвращаются. Влиятельные люди часто ходят туда.» Дочитав записку, Лю Цингэ показалось, что его будто молнией ударило. Всё встало на места! И почему он занял должность городничего, почему бедняки исчезают, почему духи трогают лишь людей с деньгами и оставляют приезжих. — Ло Бинхэ! Разбуди Шень Цинцю и скажи ему, чтобы захватил с собой цинь и спустился вниз на громкие звуки! С этими словами он рванул из комнаты. На шум выбежала служанка и Лю Цингэ схватил её за шею и прижал к стене. Он прямо в ей лицо крикнул: — Где этот чёртов подвал?! Она затряслась от страха и начала реветь. — Говори!!! Служанка кое-как выдавила из себя эти несколько слов. Лю Цингэ побежал в подвал, но там никого не оказалось. Цингэ стучал по стенам в поиске потайного хода и наконец-то нашёл. Он не собирался открывать её по-тихому. Лю Цингэ направил в кулак духовную силу и одним ударом превратил каменную дверь в крошку. Проход был слишком узкий, особенно для такого рослого мужчины, поэтому Лю Цингэ пришлось свернуться в три погибели, чтобы пройти дальше. Наконец-то стал виднеться тусклый свет огней, а потолок чёртового прохода начал приподниматься. Когда Лю Цингэ выбрался оттуда, он обнаружил городничего со слугами. Они находились в комнате внушительных размеров, набитую различными орудиями пыток: хлысты, колы, дыбы, разрыватели груди, груши страданий, пилы, дробители черепов и колен и прочее. Также там были закованные в цепи люди. Многие из них уже испытали на своей шкуре некоторые «игрушки» в этом месте. — Тварь. Вокруг Лю Цингэ всё начало покрываться инеем. — Ч-что?.. Я… Я не… — Закрой пасть! Лю Цингэ посильнее надавил на землю под ногами и она начала покрываться большими трещинами. Один слуга с мечом попытался наброситься на Лю Цингэ, но в ту же секунду был отброшен в стену. Другие не осмелились к нему подойти. Господин Ко, понимая всю безысходность ситуации, упал на колени и безэмоционально произнёс: — Я всё вам расскажу. Именно в этот момент прибежал Шень Цинцю с его учениками. — Что стряслось? Скорее всего, его разбудил Ло Бинхэ, который волновался за учителя. — Мы нашли виновника смертей в городе, — Лю Цингэ указал на городничего. — Что это всё значит? — А разве не понятно? Эта скотина… Нет, пусть господин Ко сам нам расскажет. Городничий начал свой рассказ, при этом его взгляд был безжизненным, как у дохлой рыбы. Он рассказал о том, как поставлял нищих жителей города богатеям, как они в этом месте измывались над людьми, как поставил защиту на комнату пыток и обмотал их тела в противодемонические талисманы, дабы обозлённые души не вырвались наружу. Но в какой-то момент страхи того, что защита не выдержит, что из-за трупной вони, которая распространилась по всему особняку, недоброжелатели его раскроют, он вывез тела подальше от города и сжёг их трупы, тем самым попробовав уничтожить души, запертые в мёртвых оболочках. Это объясняет, почему духи предпочитали сжигать жертв. Но, судя по всему, что-то пошло не так. Духи начали мстить всему городу, но добраться до городничего не могли, так как тот заперся в доме за семью замками, в добавок защитив дом с помощью чаровников. — А что вы сделали с теми, кто проводил для вас обряды? — поинтересовался Шень Цинцю. — Накормил отравой, а через несколько дней они скончались. Впрочем, это можно считать моей платой за бесполезный ритуал. Я назову имена тех, кто «гостил» здесь. — Конечно, расскажете, господин Ко. А пока посидите взаперти, до вынесения приговора. Вам ведь уже к этому не привыкать. Когда Шень Цинцю и городничий закончили свою беседу, Лю Цингэ тоже решил задать вопрос: — А что насчёт Хуан Синю? Когда господин Ко услышал это имя, в его, казалось бы, мёртвых глазах снова загорелись огоньки жизни. Он дрожащим голосом спросил: — Синю?.. Причём здесь Син-эр? — При том, — голос Лю Цингэ так и сквозил холодом. — Она ведь не нищенка, так ведь? Найдите мне хоть одного уличного ребёнка, который умеет писать, да ещё и так аккуратно. Или ты сам обучил её этому? Что-то я сомневаюсь. Он молчал. Только что он подписал себе смертный приговор; с абсолютным безразличием выдал своих покровителей. Так что ему сейчас терять? Лю Цингэ был не намерен терпеливо ждать его: он вынул меч из ножен и направил его в сторону лица городничего. Тот даже моргнуть не успел, как острое лезвие меча прошлось по его щеке. Порез был недостаточно глубоким, чтобы серьёзно навредить, но со своей главной задачей — поторопить извращенца — он справился. — Да… Её семья была довольно зажиточной. — Как так оказалось, что Синю оказалась здесь? — Год назад отец Син-эр разорился, и я купил её. Лю Цингэ сжал кулаки с так, что побелели костяшки пальцев. — Я полюбил Син-эр с первого взгляда: она была подобна ангелу, спустившемуся на эту грязную землю, — его голос потеплел, а губы растянулись в столь ласковой улыбке, что невольно всё тело покрывалось гусиной кожей от знания того, что именно этот человек делал с маленьким ребёнком, которого он купил, как куклу. — И именно поэтому ты отрезал ей язык?! — крикнул Лю Цингэ, больше не в силах этого слушать. — У меня не было иного выбора! — воскликнул господин Ко так, будто Лю Цингэ незаслуженно его оскорбил. — Она кричала, звала на помощь, говорила, что не хочет меня! Моё сердце разрывалось от такой несправедливости! Я дарил ей лучшие платья, у неё было море игрушек, её окружали служанки, готовые исполнить любой её каприз, её старый дом не шёл ни в какое сравнение с моим, но она всё равно хотела уйти! Какой мужчина выдержит такое?! Я просто хотел не слышать всего этого и- Но договорить он не успел: Лю Цингэ ударил его по лицу так, что из носа и рта ручьём хлынула кровь и штук девять зубов выпала изо рта. — Как ты смеешь, сукин сын?! Над бровями Лю Цингэ нависли грозовые тучи, на руке, запачканной в крови, шее и висках вздулись синие вены, а глаза были точно звериные: налитые кровью, переполненные желанием убить. — Называешь это любовью?! Больной ублюдок! Ты просто жалкий и немощный кусок дерьма, пресмыкающийся перед богатыми уродами, точно змея! Хотя, какая ты змея! Червяк! Настолько мерзкий, что меня блевать тянет от того, что прикоснулся к твоему поганому лицу! Жду не дождусь того момента, когда злые духи или горожане разорвут твою вонючую шкуру на части! Тяжело дыша, он быстрым шагом направился прочь оттуда, оставив Шень Цинцю в полном шоке и испуге. Злость не отпускала его всю дорогу до комнаты, пока он не заглянул в комнату Ло Бинхэ, дверь в которую была открыта настежь. Ло Бинхэ, сидя на кровати, сжимал в тёплых объятиях Синю и почти невесомо гладил её по маленькой спинке и шептал на ушко: — Тише, не плачь, я рядом. Учитель и я не дадим тебя в обиду. Этот кошмар закончился. Девочка уже прекратила плакать, но её дыхание так и не выровнялось, поэтому тело продолжало содрогаться, но Синю, кажется, уже начинала засыпать. Лю Цингэ в голову пришла мысль о том, что приблизительно так он выглядел, успокаивая Бинхэ в его первую ночь на Байчжань. Он был такой же, как и Синю: маленький, хрупкий и беззащитный. Лю Цингэ до сих пор помнит тот момент, когда ученик ответил на его объятия, доверившись учителю. Нахлынувшие воспоминания и увиденная картина затушили пожар, горевший внутри Лю Цингэ. Пожар утих, но какой-то неприятный осадок остался. Он чувствовал, что с его духовными каналами что-то не так. Он тихо зашёл в комнату. Ло Бинхэ поднял голову и увидел учителя. Бинхэ спросил тихим шёпотом, чтобы не потревожить Хуан Синю: — Учитель, вы разобрались с господином Ко? В ответ Цингэ кивнул. — Хорошо. Наверное, стоит уложить Синю в её комнате. Он уже хотел разбудить её, но Лю Цингэ не позволил. — Пусть поспит здесь. А ты пойдёшь спать со мной. Возьми всё нужное у прислуги. Не дав Ло Бинхэ ответить, он поспешил в свои покои.

***

Когда Ло Бинхэ пришёл к Лю Цингэ, тот сидел у открытого окна и смотрел на усыпанное звёздами небо, массируя точку на своём запястье, тем самым пытаясь привести в порядок течение духовной силы в своём теле. Он казался каким-то опустошённым. — Учитель. — Бинхэ. Приготовь себе всё. Ло Бинхэ начал молча раскладывать циновку, изредка поглядывая на учителя. — Учитель, разрешите задать вопрос? — Задавай. — Что именно произошло? Лю Цингэ тихо вздохнул и рассказал всё Ло Бинхэ. Он говорил немного устало или даже тоскливо. — Как же так?! — негодовал Бинхэ. — Своё дитя, как какое-то животное! А городничий и все те люди! Как они могли! Значит, именно из-за них погибло столько людей, большинство из которых были не причастны! Разве могут люди поступать так?! Они не лучше… Лю Цингэ заметил его паузу и спросил: — Не лучше кого? Ну? Договаривай. — … Не лучше демонов. Лю Цингэ ни капли не поменялся в лице, будто прекрасно знал, что хочет сказать Ло Бинхэ. — Ты считал, что совершать злодеяния могут только демоны, а, Бинхэ? — его голос был низким и монотонным, что сильно отличалось от его обычного твёрдого голоса. — Или тот случай затуманил твой разум? Ло Бинхэ слегка дёрнулся. Конечно, он знал, что люди бывают как хорошими, так и плохими, но наивно полагал, что это единичные случаи. А после нападения демона в маске возненавидел всех жителей Демонического царства. Приняв его молчание за согласие, Лю Цингэ продолжил: — Поверь мне, в своей жизни ты повстречаешь немало конченых мерзавцев. Просто прими тот факт, что все люди разные. — А… демоны? — Что? — Демоны тоже бывают разные? — Конечно. Демоны могут быть такими, какими их описывают легенды: злыми, коварными и жестокими. А могут и быть добрее некоторых людей. Суди всех по поступкам, а не по их расе. Бинхэ не знал, что и сказать. Учитель обычно никогда не говорил с ним на такие темы. Но от этого он не выглядел менее величественно и мудро. В какой-то момент восхищение Ло Бинхэ своим учителем побило все мыслимые и немыслимые рекорды. И вид учителя не мог оставить его равнодушным: в мраке ночи, освещаемый бледным светом луны и звёзд, со взглядом, в котором читалось несвойственное ему спокойствие с привычной ясностью, с раскиданными по плечам волосами, лишавших его прежней строгости, он так же возвышенно, но менее недостижимо. Поддавшись переполнявшим его чувствам, Ло Бинхэ подошёл к учителю и с некой торжественностью в голосе сказал ему всё то, что давно хотел сказать: — Учитель, я безмерно рад тому, что вы выбрали меня тогда в долине! Лицо Лю Цингэ слегка вытянулось от услышанного. Бинхэ продолжил: — Кроме матушки, не было человека, который относился ко мне с такой же добротой, с какой вы относились ко мне всё это время. Вы — самый великий бессмертный мастер для меня! Благодаря вам у меня появился шанс осуществить мечту! Благодаря вам у меня появились настоящие друзья! Я никогда не устану благодарить! По окончании речи Ло Бинхэ бессознательно зажмурился: он боялся, что только разозлил его. Но ничего не последовало. Ло Бинхэ медленно открыл глаза и дыхание его сбилось. Подобно нежному цветку магнолии, на изящном лице распустилась улыбка. Казалось, что утомлённость Лю Цингэ растаяла, как снег в начале весны. Ло Бинхэ никогда не доводилось видеть улыбку учителя, отчего произошедшее было ещё более шокирующим. — Если хочешь меня отблагодарить, — его голос отдавал музыкой весенней капели. — Стань доблестным заклинателем. Это всё, что мне нужно. Сказав это, он направился к своему ложу и лёг на бок. Ло Бинхэ же остался стоять на том же месте. Его сердце бешено колотилось; он мог почувствовать, каким горячим было его лицо; грудь подростка быстро подымалась и опускалась. Он не мог отвести взгляд от спины уснувшего мужчины. Ему казалось, что до него снизошло озарение, но в то же время его не покидало ощущение того, что он знал это всё время. Тихо, настолько тихо, что мог услышать только он, Ло Бинхэ произнёс: — Цингэ…