Песнь Бога и Демона

Сразу после того, как Лю Цингэ проснулся, Шень Цинцю чуть ли не за шиворот потащил его к Му Цинфану на Цаньцао. Целитель выглядел куда утомлённее обычного, но стоило ему увидеть шисюна Лю, как усталость рукой сняло. — Шисюн! Му Цинфан подбежал к Лю Цингэ и усадил его на кушетку, а потом начал прощупывать пульс. — Шисюн Лю, это удивительно! Лю Цингэ скептически приподнял бровь и спросил: — Что удивительно? — Твои духовные каналы полностью восстановились! Конечно, нужно будет продолжить лечение, но через несколько месяцев ты станешь таким же, как и прежде! — Это же прекрасно! — улыбнувшись, воскликнул Шень Цинцю. Лю Цингэ ничего больше не сказал, так как чувствовал себя очень вяло. Ещё бы, он же две недели лежал без движений. Это же отметил и Му Цинфан: Лю Цингэ очень исхудал, хотя цвет кожи у него был вполне здоровым. — Байчжань… Как там все? Повисло неловкое молчание. Му Цинфан посмотрел на Шень Цинцю, давая понять, что он отвечать на вопрос шисюна не собирается. Шень Цинцю, старался выглядеть максимально спокойно, но Лю Цингэ заметил, что лорд пика Цинцзин слишком быстро размахивает веером. — Шиди, думаю, не нужно рассказывать тебе о свойствах Лазурного пламени. Лю Цингэ свёл брови, точно ему было больно. По прежнему хриплым голосом он спросил: — Сколько? Му Цинфан пошёл за водой для Лю Цингэ, оставив их одних. Шень Цинцю понял, про что он спрашивает и с сожалением в голосе ответил: — Выживших осталось чуть больше двух сотен. А погибших около семи сотен. Раненых около сотни. Лю Цингэ вцепился пальцами в край кушетки и стиснул зубы. Семь сотен… А Янь-эр? Синю? Они живы? Будто предчувствуя следующий вопрос брата по школе, Шень Цинцю произнёс: — Лю Минъянь жива. Лю Цингэ поднял на него взгляд. В его глазах читались радость и облегчение. — Она и Юй Сюань управляют пиком вместо тебя. — А Синю? Как только вопрос слетел с губ Лю Цингэ, дверь открылась, и на пороге он увидел Му Цинфана, который держал в руках поднос с чайником и чашкой, а рядом с ним Ли Синю. И без того большие глаза девочки округлились от удивления, когда она увидела учителя, живого и в сознании. Она стояла, не в состоянии даже пошевелиться. Лю Цингэ слабо улыбнулся краешками губ и сказал: — Синю… Услышав голос Лю Цингэ, Ли Синю вздрогнула, а потом её глаза заблестели от нахлынувших слёз. Ли Синю сорвалась с места и крепко-крепко обняла Лю Цингэ за шею и зарыдала. Учитель и ученица будто поменялись местами — теперь Лю Цингэ не мог пошевелиться. Ли Синю всегда была сдержанной — она никогда не позволяла себе касаться учителя и не позволяла себе плакать при посторонних. Случаи, когда она не могла сдержать слёзы, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Лю Цингэ невольно вспомнил маленького Ло Бинхэ, такого хрупкого и беззащитного. Сердце больно сжалось в груди. Не будь здесь Синю, Шень Цинцю и Му Цинфана, Лю Цингэ и сам бы дал волю слезам. Но сейчас не время для этого. Он должен быть сильным. — Тише, Синю, тише, — приговаривал Лю Цингэ, гладя Ли Синю по спине. — Я жив и здоров, так зачем слёзы лить? Ли Синю помотала головой, будто говорила: «Нет! Я буду плакать дальше!» Лю Цингэ продолжил успокаивать ученицу, а Му Цинфан и Шень Цинцю заворожённо наблюдали за этой невероятно милой сценой. — Шисюн Лю, — обратился к нему Му Цинфан. — Думаю, тебе стоит остаться на Цаньцао, пока не восстановишься. Лю Цингэ твёрдо сказал: — Нет. Я вернусь на Байчжань.

***

Толстый слой белого снега скрыл чёрную землю, но обугленные стволы деревьев напоминали о трагедии школы Цанцюн. Лю Цингэ сделал глубокий вдох, и холодный воздух заполнил его лёгкие. Лю Цингэ ощутил в нём что-то родное и приятное. Все адепты были чем-то заняты: одни чинили дома, другие срубали сгоревшие деревья и так далее. Так что они поначалу не обратили внимания на Бога Войны и двух пиковых лордов. Но вскоре, когда они всё-таки заметили прибывших, Лю Цингэ, Шень Цинцю и Му Цинфана зажали в плотное кольцо адептов в белом. — Лорд Лю! Вы живы! Хвала небесам! — Я знала, что все те слухи о вашей смерти — ложь! — Мы так рады! — Теперь этим демонам не поздоровится! Лю Цингэ даже стало неловко. Он переводил взгляд с одного адепта на другого, выискивая самого дорогого человека в жизни. Наконец его взор зацепился за изящную фигуру, пробиравшуюся через толпу. Заметив её, люди стали отступать, создавая проход. Янь-эр. Его прекраснейшая во всех трёх мирах младшая сестра. Прошло всего две недели, две ужасные недели, но ему казалось, что Янь-эр повзрослела на несколько лет. Но она всё такая же прелестная, добрая и сильная, самая лучшая. Янь-эр стояла неподвижно. Её лицо скрывала полупрозрачная вуаль, но она не могла спрятать все те эмоции, что виднелись в её чёрных глазах: неверия, удивления, радости, испуга, печали. Лю Цингэ подавил это душащее ощущение в горле и ласковым голосом, который изрядно шокировал присутствующих, произнёс: — Янь-эр, я вернулся. С этими словами он протянул ей руки. Янь-эр не раздумывала ни секунды и сразу обвила руками грудь брата, вцепившись в ткань на спине. Лю Цингэ сильнее прижал сестрёнку к себе. Та делала тоже самое, будто хотела слиться с ним в одно целое и больше никогда не расставаться. Лю Цингэ чувствовал, как всё её тело подрагивает из-за слёз. Он осыпал шёлковые волосы Янь-эр поцелуями, а затем тихо, так, чтобы слышала только она, прошептал: — Я здесь, Янь-эр. Я рядом. Пытаясь восстановить дыхание, Лю Минъянь также тихо произнесла: — Т-ты здоров? Ты ведь б-больше не уйдёшь? Мне… Мне было так сложно бе-без тебя… Я так… так боялась, что больше тебя не увижу, старший брат… Брат… Я… Я не знаю… Я… Я… Лю Цингэ нежно положил ладонь на затылок младшей сестры и уткнул её мокрое от слёз лицо в свою грудь, чтобы никто не увидел Лю Минъянь плачущей. — Нет, конечно, нет. Я никогда тебя не брошу. Ни тебя, ни Байчжань. Прости, что заставил так переживать. Прости за то, что тебе пришлось справляться со всем этим. Глаза Лю Цингэ увлажнились от всех этих переживаний, но ни одна слезинка так и не упала с длинных ресниц.

***

— Ты меня понял, Шисюн Лю? Два раза в день до еды принимай отвар из этих трав, они помогут твоему телу быстрее восстановиться, — сказал Му Цинфан, параллельно готовя этот самый отвар. — Понял. К вечеру в его домике собрались все пиковые лорды, чтобы лично убедиться в том, что Лю Цингэ ничего больше не угрожает. Лю Минъянь и Ли Синю стояли неподалёку от его кровати. — И на пару дней воздержись от своих «снеговых ванн». Лю Цингэ, полулежавший на кровати, нахмурился, но всё-таки ответил: — Ладно. Тут Ци Цинци фыркнула и сказала: — Ага, конечно! Могу поспорить, что он на следующее же утро прыгнет в снежный сугроб! Лю Цингэ цыкнул языком. А вот все остальные недоверчиво поглядывали на лорда вершины Байчжань, ведь тот частенько игнорировал всё, что ему велел Му Цинфан. — Шиди Лю, мы все очень волновались за тебя, — ласково произнёс Юэ Цинъюань. — Не представляю, что бы мы делали без тебя дальше. — Вот именно! — поддержал Вэй Цинвэй. — Только ты можешь сдерживать всех этих бунтарей. Если бы ты умер, чего, к счастью, не случилось, Шиди Шану снова пришлось бы лить слёзы над всем тем, что они сломали. Дом наполнился весёлым хохотом. Шан Цинхуа тоже засмеялся, но Лю Цингэ без труда определил нотки фальши. Тут дверь открылась и на пороге появился Юй Сюань с подносом горячего супа в руках. Лю Цингэ попробовал одну ложку и замер. Как и предполагалось, Бинхэ избаловал своей божественной едой не только Лю Минъянь и Ли Синю. На кухне расстарались ради него, но до уровня Бинхэ они не дотянули. Но Лю Цингэ продолжил есть, как ни в чем не бывало. Вот только от Юй Сюаня это не ускользнуло. Когда лорды покинули его, Юй Сюань спросил: — Лорд Лю, могу ли я вам кое-что показать? Лю Цингэ, Лю Минъянь и Ли Синю удивлённо уставились на него. — Что именно? — Это связано с Шиди Ло… — чуть ли не прошептал Юй Сюань. Лю Цингэ вскинул брови и вскоре свёл их на переносице. Лю Минъянь и Ли Синю всё поняли. — Старший брат, тебе правда нужно пойти туда. Лю Цингэ пошёл за ними, хотя его одолевало какое-то странное чувство. Они взяли несколько фонариков и полетели в сторону леса, от которого почти ничего не осталось. Возле не пострадавших деревьев из земли торчала деревянная дощечка, на которой было что-то написано. Лю Цингэ поднёс фонарик ближе, чтобы разглядеть надпись, и на миг забыл как дышать. — Бинхэ… Лю Минъянь сказала: — Мы сделали могилу меча для Шиди Ло. — Но после смерти заклинателя меч должен быть возвращён на Ваньцзян, пусть и сломанный. На этот раз ответил Юй Сюань: — Лорд Лю, мы прекрасно понимали это, и вы можете наказать нас по всей строгости, но… Шиди Ло должен быть на Байчжане. Это его дом. И, если тело Шиди Ло мы не сможем вернуть, то пусть хотя бы Чжэнъян покоится здесь. Лю Цингэ неотрывно смотрел на эти три иероглифа на доске. Не глядя на них, Лю Цингэ сказал: — Янь-эр, Синю, Юй Сюань, идите спать, время уже позднее. Они повиновались и ушли, оставив Лю Цингэ один на один с осколками Чжэнъяна, закопанными под землёй. Но перед этим Ли Синю протянула ему что-то. Это оказалась подвеска Гуаньинь из фальшивого нефрита, принадлежавшая Бинхэ. — Подвеска Бинхэ? Он обронил её? Синю в ответ кивнула. Лицо её выражало непомерную скорбь по погибшему Шисюну. Лю Цингэ взял подвеску и почти невесомо погладил её указательным пальцем. Он не знал, сколько палочек благовоний сгорело за всё то время, что он стоял перед могилой, бережно держа подвеску в руках. — Бинхэ… Знаешь, когда передо мной положили осколки твоего меча, я решил, что окончательно осознал факт твоей смерти. Но… Лю Цингэ снова ощутил это неприятное чувство удушья. Он закрыл глаза и попытался выровнять дыхание, но всё оказалось бестолку. Чувства, которые он всеми силами старался не показывать, наконец-то вырвались на свободу. Лю Цингэ даже не успел заметить, как ноги подкосились, и он упал на колени в снег перед могилой меча, прижимая подвеску Гуаньинь к груди. Сейчас никого нет рядом. Он может поплакать. — Но только… Только сейчас я по-настоящему понял, что не уберёг тебя… Слёзы, катившиеся по щекам, обжигали холодную кожу. Становилось всё сложнее и сложнее дышать. — Прости… Прости меня, Бинхэ… Лю Цингэ вытирал лицо ладонями, но тогда слёзы начинали течь с новой силой. Так он и сидел на коленях перед могилой Чжэнъяна, горько плача и вымаливая прощения у Бинхэ, от которого не осталось ни костей, ни души.

***

На следующее утро все адепты собрались на поле для тренировок. В основном это были дети и подростки, которых ещё многому предстоит научить. Они переговаривались между собой, не понимая, зачем Лорд Лю их всех собрал. Когда Лю Цингэ наконец-то соизволил прийти, все затихли, наблюдая за ним. Он выглядел как никогда уверенным. — Я не являюсь прирождённым оратором и, честно говоря, не собираюсь им становиться, поэтому скажу кратко и по делу. Адепты, в их числе Лю Минъянь, Ли Синю и Юй Сюань, непонимающе переглянулись между собой. — Мы находимся на пороге войны с Царством Демонов, вершине Байчжань нужно как можно быстрее вернуться в строй и защищать школу Цанцюн. Поэтому наши тренировки начнутся через неделю. — ... ... ... Вокруг стало так тихо, что Лю Цингэ всерьёз испугался того, что оглох. Кто-то из толпы неуверенно спросил: — Извините, Лорд Лю, мы всё правильно услышали? — Да, — сухо бросил Лю Цингэ. — Это не шутка? — спросил ещё кто-то. — По-твоему, сейчас время для шуток? — раздражённо произнёс он. Тут же послышался шёпот. Лю Цингэ сказал всё, что хотел, по сему решил удалиться. Он уже расчехлил Чэнлуань, когда внезапно добавил: — И ещё. Учителем вы меня называть по прежнему не можете. — … … … Сказав это, он полетел к своему дому. Лю Минъянь появилась там довольно скоро, но расспрашивать ни о чём не стала, а лишь предложила приготовить отвар и ванну с целебными травами. Отвар оказался на редкость горьким. Лю Цингэ много раз просил Му Цинфана делать их хоть чуть-чуть более сладкими, но тот говорил, что горькие лекарства заставят его быть более внимательным к своему здоровью. Наивный. Закончив с ванной, Лю Минъянь хотела помочь брату раздеться, но тот со словами «Я не калека!» проводил сестру до двери. Оставшись в одиночестве, Лю Цингэ начал снимать с себя одежду. Когда он снял мантию и нижнюю рубашку, на его шее обнаружился поддельный нефрит с изображением Гуаньинь. Лю Цингэ со всей осторожностью, будто он в любой момент может разбиться, снял его и положил на стол.