Песнь Бога и Демона

Инь Тэнаи и Шанхэ сидели в беседке и разговаривали после тренировки. Девушка сегодня распустила свои чёрные пряди, которые обычно собирала в высокий хвост и закрепляла заколкой. Это не давало Инь Тэнаи покоя, хотя, если бы он сказал, что такой вид любимой ему не нравится, он бы солгал. Девушка нежно поглаживала его перевязанные руки, тем самым вызывая в груди Инь Тэнаи теплоту. Шанхэ рассказывала о своём младшем брате. Судя по её рассказам, он был холоден, немногословен и нелюдим, и это в его пятнадцать. У брата и сестры были не самые лёгкие отношения: Шанхэ жаловалась, что брат практически не интересуется её жизнью, почти никогда первым не начинает беседы, часто спорит и тому подобное. Но в тоже время Инь Тэнаи не мог не заметить тёплые нотки в голосе девушки, когда она рассказывала о нём. К тому же Шанхэ вполне серьёзно называла его самым прелестным юношей с «чёртовыми» яркими голубыми глазами*. Инь Тэнаи очень хотелось бы пообщаться с ним, а также с другими близкими людьми Шанхэ. Но она не шибко торопилась делиться всеми подробностями своей жизни. Впрочем, Инь Тэнаи не настаивал. Он сам долгое время прятался в своём панцире из вежливости и вечной радости. — А знаешь, что было потом? — спросила Шанхэ. На данный момент она рассказывала о том, как они с братом повздорили из-за того, что тот вечно отпугивает от сестры младших. — Что? Шанхэ с пылом ответила: — Он молча вышел за дверь! Я, значит, сижу, обиженная и раздражённая, потом слышу скрип двери. Я уж было подумала, что эта голубоглазая зараза в кои-то веки пришла извиниться… — Наивная. Шанхэ легонько ткнула его локтем в бок. — Прости-прости, — улыбаясь, произнёс Инь Тэнаи. — Продолжай. — Так вот. Думаю, что он решил поступить как взрослый человек, но не тут-то было! Он пришёл, забрал недоеденный им виноград и ушёл! Инь Тэнаи не смог сдержаться и засмеялся. Шанхэ схватила его за плечи и принялась трясти. — Ты издеваешься?! Прекрати смеяться! — Извини, Шанхэ, но я вынужден сказать, что твой младший брат — мой кумир. — Хмф! Шанхэ недовольно нахмурилась, но вскоре тоже заулыбалась. Она не умела долго злиться. — Если без шуток, — начал Инь Тэнаи. — Я думаю, что он просто ревнует тебя к своим ровесникам. Шанхэ скептически приподняла бровь и спросила: — Ты сейчас серьёзно? — Более чем. — Ты просто его не знаешь, — вздохнула Шанхэ и грустно посмотрела на озеро. — Временами мне кажется, что он только и мечтает о том, чтобы я поскорее ушла куда-нибудь далеко. «Ну, тогда бы он не стал устраивать скандалы из-за твоих визитов сюда, как ты сама говорила.» Её тёплые ладони снова принялись поглаживать повязки. Тоска во взгляде начала уступать праведному гневу. Заметив это, Инь Тэнаи промолвил: — Шанхэ, со мной всё в полном порядке. — Оно и видно! — отрезала Шанхэ. — Какую «непростительную ошибку» ты на этот раз совершил? Чихнул во время игры на цине? Не смог улыбнуться очередному «важному» гостю? Забыл пожелать отцу доброго утра? Улыбка спала с привлекательного лица заклинателя. Шанхэ почувствовала, как руки Инь Тэнаи сжались в кулаки, и решила закрыть на этом тему. Они сидели в тишине до тех пор, пока Инь Тэнаи не попытался всё исправить. — Шанхэ, а где твоя заколка? Девушка слегка покраснела и прокашлялась. — Ты заметил? Инь Тэнаи удивлённо приподнял брови. — Ну, да. Ты всё время закрепляла волосы заколкой, но не теперь. Пытаясь избавиться от румянца, Шанхэ помотала головой, а потом заявила: — Младшие пробрались в мою комнату и стали играться с вещами. Две девочки поссорились из-за той самой заколки, а в результате и вовсе подрались. И жертвой всего этого стало невинное украшение. Несколько прядей волос растрепались по лицу Шанхэ. Инь Тэнаи не удержался и принялся их поправлять. Шанхэ покраснела до корней волос, но отстраняться или убирать его руки она не стала. В такие моменты Инь Тэнаи казалось, что она самая прекрасная девушка, которую он видел. Но в последние встречи Инь Тэнаи ощущал не только безграничные радость, спокойствие и свободу. С недавних пор он начал сбегать чаще, и от этого ему казалось, что за ним следят. Что за ним следит отец. Страшно. Если Инь Сюй обо всём узнает, он запретит ему видеться с Шанхэ. Заточит Инь Тэнаи где-нибудь под видом глубокой медитации, а Шанхэ будет угрожать. — Ох… — сорвалось с губ Инь Тэнаи. Шанхэ с опаской спросила: — Тэнаи, ты сейчас думал об отце? Инь Тэнаи отрицательно помотал головой. Тогда Шанхэ нежно, но уверенно схватила его за подбородок и заставила посмотреть себе в глаза. — Тэнаи, я думала, что мы это уже обсуждали, — произнесла Шанхэ тоном, который не предвещал ничего хорошего. — Дома ты можешь изображать из себя идеального наследника, который постоянно улыбается и никогда не перечит старшим. Но здесь ты не сын главы школы Инь, а просто Тэнаи. Скажи, что тебя тревожит. Я ведь слушаю тебя. Инь Тэнаи тяжело вздохнул и опустил голову на плечо девушки. Он не планировал жаловаться, он просто хотел побыть так с ней. Но всё равно пробормотал: — Как бы было хорошо, если бы я мог уйти куда-нибудь вместе с тобой… Подальше от всех этих великих самосовершенствующихся, подальше от школы Лошань, подальше от… Инь Сюя. Стал бы бродячим заклинателем, странствовал бы по миру вместе с Шанхэ. Возможно, присоединился к её клану. Конечно, вряд ли его там сразу примут, особенно ревнивый младший брат Шанхэ, но они были бы вместе, так в чём проблема? В этот момент Шанхэ замерла. На несколько секунд она даже перестала дышать. Спустя долгие минуты тишины, девушка сделала глубокий вдох и сказала: — Ты можешь… Её голос был тихим, слишком тихим, и неуверенным. Инь Тэнаи посмотрел ей в глаза и с волнением спросил: — Что ты имеешь ввиду? Девушка отвела взгляд. Её пальцы нервно сминали белую ткань одежды. Инь Тэнаи понял, что Шанхэ собирается поведать ему о чём-то очень важном, потому не стал торопить. — Ты мог бы… Отречься от отца… И пойти в мой клан… Глаза Инь Тэнаи округлились, брови взметнулись вверх, а рот приоткрылся. — Ч-что?.. — Ты мог бы… — Да это я понял, — перебил Инь Тэнаи выставляя вперёд ладонь. — Но это как-то неожиданно… Как они отреагируют? Ты же не рассказывала обо мне. Или нет? — Не рассказывала… Шанхэ слегка отсела, по-прежнему сминая одежду. Она походила на робкую лесную лань, которую загнали в угол охотники. Инь Тэнаи коснуться её плеча, дабы успокоить, и ощутил дрожь. — Шанхэ, что происходит? — Я… Ты… Возможно, они будут не очень рады… Да и ты тоже… Инь Тэнаи недоверчиво нахмурился. — Почему? Первое понятно, но с чего я могу быть недоволен? Шанхэ нервно сглотнула. — Ты, наверное, заметил, что во время наших тренировок я не использовала духовную энергию?.. — Заметил. Инь Тэнаи стало поглощать плохое предчувствие. — Дело в том… В том, что… Ох… Шанхэ встала с места и отошла от беседки на несколько шагов, обняв себя руками. Инь Тэнаи поспешил к ней и обнял, успокаивающе поглаживая по спине. — Шанхэ, милая, если ты не хочешь говорить, то не говори. — Я должна… Это слишком важно… Инь Тэнаи больше ничего не говорил. Просто не знал, что сказать. А потом Шанхэ, видимо, решила сказать всё не словами, а делом. Инь Тэнаи почувствовал, как Светлая Ци в его теле неожиданно соприкоснулась с… Тёмной Ци. На уровне рефлекса Инь Тэнаи отскочил от Шанхэ и сжал рукоять меча. — Тэн-Тэнаи… — дрожащим голосом проговорила она. — Не подходи! — сам того не понимая, крикнул Инь Тэнаи. Шанхэ вздрогнула и послушно осталась на месте. Тем временем Инь Тэнаи пытался переварить полученную информацию. Тёмный культиватор. Его Шанхэ является последовательницей тёмных искусств. Значит, и весь её клан тоже? Нет! Это невозможно! Этого не может быть. — Ты тёмный культиватор?! — на повышенных тонах спросил Инь Тэнаи. Шанхэ, почему? Почему ты не сказала об этом раньше? На лице Инь Тэнаи не было отвращения или ненависти, только непонимание и страх. Он кое-как разжал пальцы на рукояти. — Если бы сказала, сидели бы мы вот так в беседке? — спросила Шанхэ. — Делился бы ты со мной своими переживаниями? Стал бы учить? Или сразу бы зарубил на месте? Шанхэ пыталась усмехнуться, но у неё совершенно не получалось. — Я… Нет. Конечно нет. Инь Тэнаи презирал тёмных культиваторов. Они убили его мать. Отец рассказывал об их злодеяниях, всегда говорил быть готовым вступить с ними в бой. Но стал бы он вредить Шанхэ и её близким. Нет. Просто бы забыл её и это место, как страшный сон. Но способен ли Инь Тэнаи сделать нечто подобное сейчас. Снова нет. Это ведь по-прежнему Шанхэ. Да, она имеет дело с Тёмной Ци, но ведь она не сделала никому ничего плохого. В любой момент Шанхэ могла убить Инь Тэнаи, но не стала. В тоже время какой-то внутренний голос кричал ему уходить. Оставить всё и вернуться домой. Вернуться к братьям и сёстрам, к отцу, к его обычной жизни. От всех этих мыслей у Инь Тэнаи разболелась голова, а в ушах зазвенело. Но он чётко расслышал слова Шанхэ. — Тэнаи, я люблю тебя. Правда люблю. Её глаза наполнились слезами, которые покатились по щекам. — Прости, что обманывала, но… Но я… Боялась, что ты меня возненавидишь. Ты… Ты имеешь полное право разорвать все отношения со мной. Но, прошу, умоляю, подумай над моим предложением… Пожалуйста… Шанхэ принялась стирать слёзы, но те не переставали течь. Сердце Инь Тэнаи больно кольнуло. Он подошёл к ней, взял её лицо в свои ладони и большими пальцами начал утирать её лицо. — Я… Я подумаю… Дам свой ответ завтра… Шанхэ кивнула и уткнулась носом в его грудь.

***

Когда Инь Тэнаи тайно прокрался в свою же комнату, он рухнул на колени на пол. Сердце бешено колотило по рёбрам, по лицу стекали капли пота. Но не успел он отдышаться, как вдруг в покоях зажглись свечи. Инь Тэнаи резко поднял голову и на долю секунды ему показалось, что всё вокруг исчезло, распалось в пыль. Всё, кроме Инь Сюя, сидевшего за столом. А за его спиной стоял невысокий мужчина с усеянным морщинами лицом в серых одеждах. Это был сильнейший заклинатель школы Лошань, который без малейших усилий мог скрыть своё присутствие, даже если бы он стоял в чжане от кого-то. Никто не знал, как у него это получалось. Последние пару десятилетий он редко появлялся на людях, полностью отдавшись медитациям и постам. За свою жизнь Инь Тэнаи видел его всего шесть раз. Тут Инь Тэнаи всё понял. — Отец?.. Инь Сюй встал из-за стола и напряжёнными шагами направился к трясущемуся сыну. — Встань. Ледяной голос, в котором слышался нарастающий гнев, вмиг подчинил Инь Тэнаи. На ватных ногах он с огромным усилием начал подниматься. Но не успел он полностью выпрямиться, как снова упал наземь с горящей от смачной пощёчины щекой. Удар был настолько сильный, что звук разнёсся по всему помещению, будто раскат грома. — Встань! — крикнул Инь Сюй. Инь Тэнаи не понял, как смог встать. Инь Сюй снова нанёс удар по лицу сына, ещё более сильный, чем до этого. На пол, кроме слёз, капала кровь изо рта Инь Тэнаи. — Поднимайся! Звон в ушах не давал Инь Тэнаи нормально слышать. Тело онемело и не слушалось. Тогда Инь Сюй ударил Инь Тэнаи ногой по рёбрам, а затем схватил за волосы, заставил взглянуть на себя и снова влепил оплеуху, которая тоже была сильнее предыдущей. Заклинатель в сером смотрел на эту сцену без малейших эмоций, как бесчувственная статуя. — Ты, неблагодарный ублюдок! Пощёчина. — Я растил тебя! Учил! Воспитывал! Делал всё возможное, чтобы ты вырос достойным человеком, заклинателем, главой! Инь Сюй небрежно отбросил голову сына и выпрямился, прожигая сжавшегося в комок Инь Тэнаи суровым взглядом. — И что я получил взамен?! Мой сын сбегает к какой-то потаскухе, практикующей тёмные искусства! Инь Тэнаи было больно. Больно, обидно и страшно. Но он всё-таки произнёс: — Она… Она не потаскуха… Лицо Инь Сюя исказил шок, который тут же сменился яростью. — Ты ещё смеешь защищать эту шлюху?! Как такая блядь смогла запудрить тебе мозги?! — Отец… Прекрати… — Что?! Хочешь, чтобы я прекратил её так называть?! Считаешь это оскорблением?! Инь Тэнаи снова попытался привстать. Гнев и духовная энергия наполнили его меч до такой степени, что он начал трястись. Только в этот момент старый заклинатель насторожился. — Ты действительно собираешься уйти вместе с ней к этим отбросам, убившим твою мать?! Инь Тэнаи будто молнией ударило. Будто кто-то нажал на рычаг и все чувства, кроме страха, испарились. Он снова ощутил себя тем, кем являлся всю жизнь. Запуганным, слабым и никчёмным ребёнком. — Ты разве забыл? Как её окровавленный труп принесли нам? Как они изуродовали её, как переломали все кости, как отравили Тёмной Ци?! — Хватит! Инь Тэнаи закрыл уши руками. Хлынули слёзы. Отец опустился на корточки, схватил сына за запястья и заставил слушать дальше. — Тэнаи. Именно этим голосом он говорит, когда собирается наказать Инь Тэнаи чёрной розгой. Ужас Инь Тэнаи вырос до предела. Он не мог его ослушаться. — Ты совершил ошибку. Но ты можешь её загладить. Слёзы текли, не переставая. Инь Тэнаи не мог даже нормально вздохнуть, не то, что сказать что-нибудь. — Ты сделаешь то, что я скажу. Ты поступишь, как хороший сын.

***

С тех ужасных дней прошло больше года. Инь Тэнаи всё это время находился в заточении, замаливая грехи перед предками и зализывая раны. Теперь не только руки, но и всё его тело, кроме лица, покрывали шрамы от чёрной розги. Сын главы школы Лошань был похож на живого мертвеца: бледный, осунувшийся, с поблекшими волосами и пустым взглядом. Этот год для него пролетел как миг, который он не запомнил. Но Инь Тэнаи прекрасно помнил тот день, когда предал Шанхэ. Как солгал, что согласен пойти с ней, как в паре ли от её дома упал на колени и умолял бежать с ним оттуда, как признался в том, что за ними следили, как Шанхэ вырвалась и побежала предупредить своих, как Инь Тэнаи сдержал заклинатель в сером. Ему не говорили, чем всё закончилось, но он и без того прекрасно знал, что отец убил каждого из них. И Шанхэ тоже. Зайдя в покои, Инь Тэнаи обнаружил свой цинь. В пустую голову пришла мысль, которая с самого начала была обречена на провал. Положив инструмент на колени, Инь Тэнаи начал играть мелодию «Призыв»*. Головой он понимал, что не получиться связаться с Шанхэ, но ослабевшие пальцы продолжали играть. «Шанхэ…» Никто не отзывался. «Прошу, Шанхэ, ответь мне.» Ответа не последовало. «Мне жаль… Я виноват перед тобой, перед твоим кланом, мне нет прощения. Но я его и не хочу! Просто скажи что-нибудь!» Он играл до тех пор, пока струны не порезали подушечки пальцев. Лишь на секунду отдёрнув руки, Инь Тэнаи продолжил игру. Он терзал свои пальцы, шипя от боли и моля об ответе. В какой-то момент струны не выдержали и порвались, а вместе с ними сорвался Инь Тэнаи. Схватив цинь, он поднял его над головой и со всей силу бросил на пол. Снова взял и снова бросил, но теперь в стену. Инь Тэнаи продолжал это до тех пор, пока от инструмента не остались только порванные струны и куски дерева. Но Инь Тэнаи не планировал останавливаться. Ревя во весь голос, юноша ломал всё до чего только дотрагивался. Глаза жгли слёзы, горло болело от громких криков, руки полностью покрылись ранами. Упав на колени, Инь Тэнаи стал бить кулаками по полу. На шум сбежались люди, которые застыли в дверном проёме, когда увидели то, во что Инь Тэнаи превратил свою комнату и самого себя. — Прочь! — закричал Инь Тэнаи. — Пошли вон! Проваливайте! Никто не решился подходить к нему. Дверь закрылась. Инь Тэнаи знал, что она снова откроется перед Инь Сюем. Но ему было всё равно. Когда не осталось сил даже на то, чтобы кричать, Инь Тэнаи сжался в клубок в центре сотворённого им хаоса. Он только и мог, что шептать: — Шанхэ…