Песнь Бога и Демона

На протяжении всего рассказа Инь Тэнаи не переставал водить пальцами по серебряным струнам Лошаня. Его лицо было спокойным, даже умиротворённым. Лишь при упоминании Шанхэ губы сжимались в тонкую линию, а глаза блестели от подступающих слёз, но Инь Тэнаи не позволял себе плакать. Когда же он с громким выдохом закончил, Лю Цингэ мог почувствовать, что Инь Тэнаи как будто сбросил с себя оковы. Сам же Лю Цингэ боялся лишний раз пошевелиться. Он напряжённо водил рукой по спине Бинхэ, который по-прежнему стискивал талию учителя в объятиях, и всё чаще отводил взгляд, лишь бы не смотреть на Инь Тэнаи. Кто же знал, что за этими глазами, разрывающими сердце собеседника своей скорбью, за этой вежливой улыбкой, которая становилась настоящей во время их разговоров, за утончёнными руками, истерзанными шрамами, стоит такая печальная история. Гнетущая тишина повисла в воздухе и, казалось, физически давила на Бога Войны. Ни Лю Цингэ, ни Инь Тэнаи не собирались говорить первыми. Но Лю Цингэ от чего-то казалось, что нужно хоть что-то сказать. — Инь Тэнаи, — тихо начал Лю Цингэ. — Бывший глава школы Лошань… Я слышал, что он погиб в результате несчастного случая… на ночной охоте… Лю Цингэ захотелось свернуть себе шею. Ну не умеет он правильно подбирать слова в подобных ситуациях! Но он бы солгал, если бы сказал, что заданный вопрос его не интересует. Лю Цингэ всегда было плевать на подробности жизни представителей других школ, но Инь Тэнаи был исключением. Инь Тэнаи — друг Лю Цингэ, потому неудивительно, что он то и дело неосознанно подмечал кое-что, связанное с ним из уст других людей. Сам Инь Тэнаи не говорил о своей семье. Инь Тэнаи, до этого опустивший взгляд на поглаживаемые им струны, посмотрел в глаза Лю Цингэ. Его глаза были пустыми: ни радости, ни злости, ни даже печали, что была неотъемлемой их частью. Ничего. Вряд ли кто-то другой смог бы понять, что говорит этот взгляд, но Лю Цингэ понял. Инь Тэнаи подстроил смерть своего отца. — Лю Цингэ, и что дальше? — спросил Инь Тэнаи. — А? — Теперь тебе всё известно. И что будет дальше? Остался ли я для тебя тем хорошим человеком, с которым ты дружил три года? Или ты видишь моё истинное лицо? Безвольный, слабохарактерный, запуганный мальчик, который просто не смог ослушаться отца и по сути убил невинную девушку, которая его любила; хладнокровный убийца, подстроивший смерть отца, который всё-таки воспитывал его, а потом с поддельными слезами принимал соболезнования; лживый манипулятор, втирающийся в доверие и изображающий из себя друга ради выгоды. Таков уж я, Лю Цингэ. Лю Цингэ желал бы никогда не видеть такого выражения лица, какое было у Инь Тэнаи, когда он говорил всё это. Боль, ненависть и презрение к самому себе, сожаление и радость от признания в глазах, и натянутая улыбка, столь вымученная, что создавалось впечатление, будто ему физически больно. Инь Тэнаи чуть ли не плакал. Хотя вернее было бы сказать, что он плакал внутри. Лю Цингэ ничего не сказал. Он перевёл взгляд на Бинхэ. В памяти тут же всплыла сцена того, как Бинхэ спрашивал, бывают ли хорошие демоны. А за ней сцена возле постоялого двора в Хуаюэ, когда «Су Ян» спросил примерно то же самое. Все так зациклились на этих «хороших» и «плохих», что не понимают простой истины, которую сам Лю Цингэ также понял только сейчас. — Инь Тэнаи, ты не хороший человек. Инь Тэнаи только хмыкнул и склонил голову, находясь на грани нервного срыва. — Но и не плохой, — добавил Лю Цингэ. Инь Тэнаи, тело которого подрагивало, резко застыл, а затем поднял шокированный взгляд на друга, наконец-то сбросив улыбку. — Давай начнём с того, что я знать не знаю твоего отца. Он для меня никто. А ты — мой друг. Именно ты первым выступил с помощью хребту Цанцюн, хотя и понимал, что шанс погибнуть очень велик. Ты навещал меня, играл на Лошань, тем самым ускоряя моё выздоровление. Ты оказал неоценимую помощь в восстановлении пика Байчжань, а также других школ и орденов. Для своих учеников ты являешься чуть ли не небожителем, для моих тоже. После всего этого ты продолжаешь утверждать, что ты плохой человек? После долгого молчания, Инь Тэнаи сказал: — Если бы не я, Шанхэ не развязала бы войну… Если бы… — Да хватит уже! — прервал его Лю Цингэ. — Что «если бы»? Что сейчас поменяется от твоих «если бы»? Ты допустил ошибку, но можешь её исправить, если возьмёшь себя в руки и поможешь в предстоящей битве. Потом Лю Цингэ добавил: — Да и война всё равно началась бы, так что ты только ускорил процесс. Бинхэ, кажется, заснул, и его хватка стала слабее. Лю Цингэ смог выбраться на волю и подойти к Инь Тэнаи. Сжав его плечо и посмотрев в глаза, Лю Цингэ произнёс: — Ты не плохой, ты не хороший. Ты — это ты. Но если мне и нужно выбирать, то для меня ты, Инь Тэнаи, один из самых лучших людей во всём этом грёбаном мире. Дальше произошло то, что заставило Лю Цингэ немного растеряться. Капли слёз скатились по щекам Инь Тэнаи, оставляя за собой тонкие мокрые дорожки. Инь Тэнаи накрыл лицо рукой. Лю Цингэ решил, что лучше будет оставить его в одиночестве и дать как следует поплакать. Когда Лю Цингэ отошёл на приличное расстояние, он устало провёл рукой по собранным в высокий хвост волосам. «Ох, значит, имя действительно влияет на судьбу*.» Лю Цингэ попытался связаться с товарищами или сестрой, но ничего не получалось. Тогда он попробовал отыскать ублюдка в маске. Нашёлся он довольно быстро. Шугуань сидел на земле, прислонившись спиной к дереву. Демон держался за голову, локтями опираясь о согнутые колени. Это привело Лю Цингэ в замешательство. Он замечал, что «Су Ян» довольно часто сидел в дали от всех в точно такой же позе. «Су Ян» изредка поднимал голову, чтобы с виной взглянуть на адептов, но тогда Лю Цингэ не понимал, что в его взгляде была именно вина. Это тварь, убившая стольких невинных. Это ребёнок, которого он учил несколько лет. Стиснув зубы, Лю Цингэ шагнул к демону. Тот, увидев его, хотел подняться, но не смог, видимо, из-за недостатка сил. — Почему связь не работает. Шугуань ответил: — В мерах предосторожности я оградил эту территорию Тёмной Ци, дабы никто из заклинателей не смог нас выследить. — Мгм… Получив ответ, Лю Цингэ уже хотел было уйти, но решил остановиться. — Бессмертный мастер Лю, вы хотите спросить ещё о чём-то? Голос Шугуань был тихим, даже робким. Он будто боялся сказать что-то лишнее, но в тоже время желал помочь. «Су Ян» говорил также. — Бинхэ… Демон с беспокойством спросил: — Ло Бинхэ стало хуже?! — Нет. Но… Что с ним происходило до этого? Шугуань удивился такому вопросу. — Почему он всё от меня скрывал? Зачем продолжал служить Иньсе, вместо того, чтобы попросить помощи? Почему? Шугуань ответил не сразу: — Боюсь, чтобы понять, вам нужно самому это увидеть. Лю Цингэ раздражённо свёл брови к переносице и сжал челюсть, а потом с угрозой процедил: — Издеваешься? Как я могу «сам это увидеть»? — Очень просто, — слегка вжав голову в плечи, сказал Шугуань. — Вам нужно заснуть. — Ты что несёшь?! — прикрикнул Лю Цингэ. — Прошу, бессмертный мастер Лю, дайте мне пояснить. Скорее всего вы не знаете, но существует демон сновидений, которого зовут Мэнмо. Когда-то он был довольно могущественным, но со временем потерял почти всю свою силу. — Ближе к делу. — Иньсе использовала его, чтобы мучить Ло Бинхэ не только физически, но и психологически, дабы сломать. Лю Цингэ сжал кулаки. — Но проходило время, Ло Бинхэ общался с Мэнмо, а тот проникался к нему симпатией. В конечном итоге ход игры изменился. — Хочешь сказать, что… — Да. Мэнмо уже очень долгое время на стороне Ло Бинхэ.