Песнь Бога и Демона

Лю Цингэ чувствовал тяжесть во всём теле. Казалось, что даже открыть глаза было невозможным подвигом, поэтому он ориентировался лишь на свои ощущения и слух. Вокруг него тишина, которую прерывало лишь тихое дыхание того, кто сидел рядом. Одна рука Лю Цингэ сжимала рукоять меча, который он не спутал бы ни с каким другим. Чэнлуань. А вот другая… Лю Цингэ чувствовал, как чьи-то тёплые ладони мягко держат его собственную и ласково поглаживают. От них исходил поток Светлой Ци, что переходила в тело заклинателя и приносила покой. Длинные ресницы задрожали, когда Бог Войны попытался открыть глаза. Сидящий рядом, видимо, пристально вглядывался в его лицо всё это время, ибо он сжал руку Цингэ чуть крепче и перестал передавать энергию. Наконец глаза открылись, но Лю Цингэ видел всё очень смутно. — Цингэ? — раздался встревоженный голос. — Ты очнулся? Узнаёшь меня? Ничего не болит? Спустя несколько мгновений Лю Цингэ смог чётко разглядеть Бинхэ. Юноша смотрел на него со смесью страха, радости и грусти в глазах. Ло Бинхэ выглядел измождённым: чересчур бледная кожа, мешки под глазами, покрасневшие глаза и чуть впалые щёки. — Бинхэ?.. — Да, это я. Как ты? — Нормально… вроде. Лю Цингэ попытался приподняться на локтях, но сильные руки Ло Бинхэ тут же подхватили его за спину и плечи, чтобы ему было легче. Бинхэ не решался прижаться ближе, боясь навредить Цингэ. Лю Цингэ огляделся и понял, что они сейчас в пещере Единства Душ, в самом центре переплетений пещерных ходов, где концентрация Светлой Ци наибольшая. Опустив взгляд, он увидел Чэнлуань, который неосознанно сжимал всё это время. К счастью, меч был цел и невредим. — Как я здесь оказался? — спросил Цингэ. Ло Бинхэ задал встречный вопрос? — Не помнишь? Под конец боя ты потерял сознание. Ты слишком долго находился в зоне высокой концентрации Тёмной Ци, поэтому состояние твоих духовных каналов было критическим. И твой ме… — Что? — удивился Лю Цингэ. Картина произошедшего начала стремительно выстраиваться. Он вспомнил битву, вспомнил смерть главы дворца и Таньлан Цзюня, вспомнил, как убил Мобэй Цзюня, вспомнил как… — Инь Тэнаи! — чуть ли не прокричал Лю Цингэ, схватив Ло Бинхэ за плечо. — Он!.. Что с ним?.. Где он?! Его начало мелко трясти. Разлетевшийся в щепки цинь, отвалившаяся рука Инь Тэнаи, и он сам, полетевший вниз за ней повторялись перед его глазами снова и снова. Ло Бинхэ молчал, не зная, как ответить. Но Лю Цингэ увидел сожалеющий и виноватый взгляд юноши. Мозг отказывался осознавать сей факт, и Цингэ продолжил требовать ответа. Наконец Бинхэ тихо произнёс: — Глава школы Инь… Он пожертвовал всеми своими силами и душой, дабы усмирить Синьмо и ослабить вражеских демонов. Сейчас он покоится рядом с предыдущими главами школы Лошань… За один миг голова Цингэ опустела. Он в каком-то трансе отвёл взгляд от скорбного лица Бинхэ и уставился на свой меч. Он не думал ни о чём, не хотел думать. Спустя минуту к горлу начал подходить ком, что больно колол его. Тревога распространилась по всему телу. Непонятный страх заставил его попытаться встать. — Цингэ! — испуганно промолвил Бинхэ. — Лю Цингэ, не вставай так резко. Дрожащими руками он предпринял попытку усадить его обратно, но встретился с сопротивлением. Лю Цингэ, бегая глазами повсюду, лишь бы не смотреть на Ло Бинхэ, нервно начал спрашивать: — Как глава? Он цел? А Шень Цинцю, Му Цинфан и Ци Цинци? Они не ранены? Они живы? — Да! Все живы! Глава школы Юэ сильно ослаб, но это временное, — поспешил успокоить Ло Бинхэ. Однако Лю Цингэ не то, что не успокоился, а наоборот начал нервничать больше. Мелкая дрожь, что была в начале, начала усиливаться. Горло болело, глаза жгло. — Янь-эр… Янь-эр! Синю! Что с ними?! Что с Байчжань?! — Никто даже не подошёл к нему в наше отсутствие! Он цел и невредим! Бинхэ тоже начал нервничать. Цингэ пугал своим поведением. Как сумасшедший куда-то рвался, хотя сейчас он должен был только отдыхать. — Но там сейчас такой бардак! Как они справятся?! Я должен идти туда! — Ничего ты не должен! Ты только очнулся! — И что?! Я должен быть там! Я не могу отсиживаться! Я!.. Я!.. Неожиданно Ло Бинхэ резко дёрнул Лю Цингэ на землю и схватил его лицо ладонями. На Бинхэ смотрел человек, всеми силами сдерживающий слёзы. Сердце демона будто порезали ножом. — Хватит! — громко сказал Ло Бинхэ. — Сколько ты пережил за последние дни?! Сколько сил и нервов потратил?! Думаешь, ты не имеешь права выплеснуть эмоции?! Не можешь оплакать друга?! Что за чушь?! Лю Цингэ шокировано уставился на Бинхэ. Сердце стучало по рёбрам, дыхание сбилось, горло будто резали изнутри, а глаза увлажнились. Ло Бинхэ крепко прижал его к себе. Тёплые объятия не на шутку испугали Цингэ, и он попытался выбраться. — Цингэ, прошу, не делай этого. Дай себе передышку. Никто не узнает о твоих слезах. В объятиях Бинхэ было так тепло и уютно. Лю Цингэ впервые почувствовал себя таким защищённым. Всё пережитое так давило на него, что он действительно не мог больше себя сдерживать. Вцепившись в одежду Бинхэ, он заплакал. Лю Цингэ выл от боли и отчаяния, на миг лишаясь воздуха; слёзы обжигали лицо и жгли уставшие глаза; всё тело льнуло к Бинхэ, желая получить больше тепла. И Бинхэ давал его, прижимая к себе Цингэ всё теснее и теснее. — Он… Он не заслуживал!.. — задыхаясь говорил Цингэ. — Он был таким добрым… и хорошим!.. «Я рад наконец-то увидеть воочию Бога Войны.» «Бессмертный мастер Лю, могу ли я предложить провести со мной несколько боёв? Мне бы хотелось увидеть Бога Войны в бою.» «Что значит — «зачем»? Школа Цанцюн многие столетия защищала людей от тёмных сил. Вы и ваши предшественники никогда не оставляли в беде другие школы и старались помочь всем, чем могли. Так почему я не могу оказать такую маленькую услугу вам?» «Не сочти за грубость, но ты своим видом только что напомнил мне довольного кота.» Так больно, что он не мог дышать. — Я знаю, Цингэ, — мягко проговорил Бинхэ. Вдруг Цингэ попытался ударить Ло Бинхэ. — Знаешь?! Ты знаешь?! А знаешь, какого мне было, когда ты «умер»?! Знаешь, какого это оплакивать тебя три года?! Знаешь, какого мне было, когда ты называл меня старейшиной?! Ты не мог всё объяснить?! Бинхэ и не думал его держать. Он позволил повалить себя, позволил ударить в грудь, позволил дать пощёчины. — Да, это всё моя вина. Я был эгоистичным идиотом, который решил всё за всех. Можешь кричать на меня, можешь оскорблять меня, можешь избить меня. Только не держи всё в себе. Лю Цингэ смотрел на побитого юношу и сердце его ныло. Его Бинхэ живой, он перед ним. Вместо избиений, Лю Цингэ снова обнял его. Этого ему не хватало всё это время. На могиле меча и все эти годы после он хотел, чтобы Бинхэ вернулся. И он правда здесь. Они не знали, сколько уже пробыли в объятиях друг друга, но отстраняться точно не собирались. Ещё немного. Пусть они побудут так ещё немного.