Песнь Бога и Демона

Инь Тэнаи отдавал распоряжения адептам, учителям и своим ученикам. До битвы осталось меньше пары часов, нужно было успеть подготовиться к ней. Глава школы смотрел на них и с болью в душе осознавал, что кто-нибудь обязательно падёт на поле битвы. Многие учителя научили его немалому, с кем-то из них, когда они были учениками, он вместе рос. А ученики… Они были такими маленькими, когда только пришли сюда, а сейчас… Им бы ещё жить и жить… Не выдержав, Инь Тэнаи замолк на полуслове и опустил глаза. На это тут же отреагировали. — Глава, что-то не так? — поинтересовался один из его бывших учителей. Инь Тэнаи в тотчас вернул себе должный вид. Не время сейчас волноваться об этом. Заклинатели должны понимать, что путь, на который они ступили, полон опасностей и рисков умереть. Они осознают, на что идут. И он, как их глава, не должен давать слабину. — Нет. Я просто задумался. — оправдался глава. — Надеюсь, все меня поняли. Идите к себе и готовьтесь, у вас не больше четверти часа. Произнеся это, Тэнаи развернулся и направился в сторону своих покоев. Но он замер в шаге от дверей. Около минуты Инь Тэнаи стоял так и не двигался, не моргал и даже не дышал. А потом сорвался со всех ног в храм предков. Вообще-то это был храм предыдущих глав школы Лошань, но все главы этой школы были из семьи Инь, так какая разница? Оказавшись внутри храма, Инь Тэнаи снова замер. «Какого хрена я сюда прибежал?» Но причина была кристально понятна. Она заключалась в табличке, которую Тэнаи нашёл сразу. Табличка Инь Сюя. Инь Тэнаи задумчиво смотрел на неё, прежде чем горько усмехнуться. — Вот мы и друг на против друга: отец и сын, покойник и будущий покойник… Инь Тэнаи огляделся. Он нашёл подушку и преклонил колени. — Не подумай, что ради тебя, — язвительно бросил Инь Тэнаи. — Перед другими предками неудобно. Подумать только, он говорит с куском камня… Надо хотя бы благовония зажечь для приличия. — Я не поговорил с тобой, когда ты был жив, тогда сделаю это сейчас, — промолвил Тэнаи, зажигая три палочки. — Но какая разница? Ты не услышал бы меня ни тогда, ни сейчас. Три тонкие струйки дыма изящно кружились в воздухе, подобно ленточкам искусной танцовщицы. Инь Тэнаи, засмотревшись на это, воткнул палочки в треножник. — С чего бы мне начать? Я уже завтра сдохнуть собираюсь. Как тебе новость? Как тот, чью смерть я подстроил, ты должен быть счастлив такому исходу. Но ты ведь ещё и мой отец, так что, наверное, есть капля жалости? Жалости из-за того, что твои труды пошли коту под хвост? Инь Тэнаи кончиками пальцев дотронулся до шрамов на левой руке. Поднявшись выше он, приподняв рукава, огладил один большой шрам, что тянулся от запястья до локтя. — Столько избивал и напрасно… Инь Тэнаи замолчал. Столько мыслей крутилось у него в голове, но выбрать одну и озвучить он не мог. Почему перед этой чертовой табличкой он чувствует себя мелким, никчёмным ребёнком, как при живом Инь Сюе? Видимо, совесть заиграла. — Я знаю, что ответа не получу, но… ты действительно думал, что моё терпение будет бесконечным? Ты каждый мой день превращал в ад, наполненный учёбой, лицемерием и наказаниями, ты следил за каждым моим шагом, ты убил мою единственную любовь и думал, что я всё вынесу? Серьёзно? Ты — идиот! Инь Тэнаи сорвался на крик, но он тут же заткнул себе рот ладонью. Ему вдруг стало так страшно, что кто-то может услышать, как он кричит на мёртвого отца и оскорбляет, а ведь Инь Тэнаи был так «раздавлен» на его похоронах. Осознав это, Тэнаи тихо засмеялся. — Ха-ха-ха… Видишь, до чего довело твоё воспитание? Мне постоянно мерещиться, что кто-то за мной следит и в любой момент узнает о моих истинных мыслях. Тогда образ идеального главы улетучиться. Но я должен поблагодарить тебя за него. Если бы ты воспитывал меня иначе, я бы не стал дожидаться удобного момента, не стал бы убивать тебя чужими руками, а просто накинулся бы с мечом ещё тогда, когда вернулся из заточения. Инь Тэнаи вспоминал, как хладнокровно планировал всё до мельчайшей детали. И от этого становилось мерзко. Он умрёт через несколько часов, он говорить с табличкой, но до сих пор не может говорит честно. Позорище. — Мне действительно было тяжело на твоих похоронах, — прошептал Инь Тэнаи. — Ты был моим отцом. Это не оправдывает твоего поведения, но как объяснить это сердцу? Сердце, что обливалось кровью. Я отомстил тебе, но не испытал облегчения. Я лишь ещё больше погряз в этой выгребной яме. Я был в полном проигрыше, смешно даже. Инь Тэнаи провёл ладонью по лицу, лбу и волосам. — Мне до сих пор сниться матушка… Снится наша жизнь до трагедии. Ты любил её, я знаю. И я знаю, что ты испытал, когда её так зверски убили. Личный опыт, полученный с твоей помощью. Глаза начало щипать, стоило вспомнить образы матери и Шанхэ. — Это невыносимо… Никакой речи о том, что сердцу станет легче, что время вылечит раны не идёт. Эта рана кровоточит каждый день, погружая тебя в отчаяние. У тебя ведь было также? Со смертью матушки ты лишился половины души… Раньше мир для тебя был цветным, ярким, наполненным песнями, но после все стало тусклым, тёмным и тихим… Её не стало, но… Но у тебя был я! Гнев захлестнул Инь Тэнаи и он ударил по треножнику, в котором горели благовония. Он со стуком ударился об пол, но Тэнаи не обратил на это внимания. — У тебя был я! Твой сын! Единственный! Твоя кровь и плоть! Кровь и плоть матушки! Думаешь, тебе одному было тяжело?! Какого было маленькому ребёнку, когда он видит изуродованный труп матери?! Когда его отец забывает об его существовании и на несколько месяцев запирается в своих покоях?! Когда он днями и ночами молит богов вернуть ему мать, не понимая, что смерть окончательна?! Инь Тэнаи хотел взять эту дурацкую табличку и стереть в порошок! Так сильно он был зол! Он чувствовал, как напряглись его мышцы, как вздулись его вены, как покраснело лицо от ярости… или от подступающих слёз. — Я нуждался в отце, но он исчез, а вместо него пришёл поехавший на мне тиран. Огромное, блять, спасибо! Инь Тэнаи стукнул по полу кулаком, от чего весь храм затрясся. Немного отдышавшись, он продолжил: — Помнишь, что ты мне однажды сказал? «Каждый должен расплачиваться за свои грехи». И сказал ты это, когда истребил весь клан Шанхэ. За что? За то, что они практиковали тёмные искусства. Они никому не вредили, но ты убил их. Они расплачивались за свои грехи? Нет, за грехи тех, кто убил матушку. Хах, быть убитым собственным сыном — достойная расплата для тебя. Но… где моя кара?.. Тэнаи наконец не выдержал. Слёзы обожгли его глаза. — Почему я столько лет оставался безнаказанным за своё предательство? Почему Шанхэ столько страдала, а не я? По моей вине развязалась война, которая унесла столько жизней… невинных жизней?.. Это и есть моё наказание? Но почему умирают непричастные? Почему пало столько школ и орденов? Почему сгорел пик Байчжань?.. Почему Ло Бинхэ попал в ад?.. Почему так страдал Лю Цингэ?.. Инь Тэнаи обнял себя руками и свернулся в клубок от безысходности. Горло болело от стонов отчаяния, всё тело дрожало, уже физически было больно плакать, но он не мог остановиться. — Почему за мой проступок не умер я?.. Ведь во всём виноват именно я! Это я виноват! Это я убийца! Я предатель! А-а-а-а!.. Так он и пролежал минут десять на полу храма, пока не получилось себя успокоить. Встав и приведя себя в порядок, он, чувствуя полное опустошение, хотел было пойти прочь отсюда, но взгляд упал на брошенный им треножник. Почти не думая, он подошёл к нему, вернул на место и поставил в него три новых палочки благовоний. У дверей он тихо прошептал: — Я ненавижу тебя, отец, но спасибо, за то хорошое, что ты мне дал. Оказавшись в своих покоях, Инь Тэнаи сел на пол и поставил Лошань на колени. Когда Инь Тэнаи уже хотел дотронуться до его струн, он почувствовал, как кто-то хочет с ним связаться. Этим кто-то оказался Лю Цингэ. — Лю Цингэ? Что-то случилось? — Нет, просто… В голосе Лю Цингэ слышались нотки растерянности. Должно быть, не знает, как начать разговор. — Хочешь поговорить о предстоящей битве? — Да! — моментально ответил Бог Войны. В иной ситуации Тэнаи с радостью завязал бы лёгкую беседу с другом, но сейчас было не до этого. Трудно было заставить себя быть дружелюбным сейчас. — Мне казалось, что в храме Чжаохуа молодой господин Ло сказал достаточно. Да и за это время горные лорды должны были обсудить дальнейшие действия. —… Ну… — Да и не логичнее было бы поговорить на эту тему не со мной, а с молодым господином Ло? — с усталостью в голосе продолжил Инь Тэнаи. — Инь Тэнаи, ты в своём уме? — А что? — «непонимающе» спросил он. — Как я могу говорить с ним после… — После признания в любви? «Ох, оторвусь я на тебе сейчас!» — Лю Цингэ, как долго ты будешь избегать разговоров с ним? Лю Цингэ ответил: — С чего ты решил, что я буду его игнорировать? Инь Тэнаи закатил глаза. — Как долго ты будешь избегать разговора на тему признания? — Сейчас не до этого, — сердито сказал Лю Цингэ. — У нас завтра битва. — Ну да, ну да. А потом будет ещё куча причин не поднимать эту тему, революция ведь. На лице Инь Тэнаи заиграла злорадная усмешка, но она исчезла, стоило ему задуматься над ситуацией. Вот ему сейчас смешно, но что будет, когда его не станет? Лю Цингэ выключит робкую девственницу и обсудит всё со своим не в меру скрытным воздыхателем? Если и да, то только в другой жизни. Продолжит молчать в тряпочку, игнорировать проблемы и всё будет упущено… — Лю Цингэ, обещай мне, что обязательно поговоришь с ним по душам. Хорошо? — Зачем тебе это? — От многих проблем можно избавиться, просто поговорив начистоту. Он много раз представлял, что было бы, расскажи Шанхэ ему правду с самого начала. И каждый раз итог был один: они бы перестали общаться, Шанхэ и её семья остались бы живы, как и Инь Сюй, а Тэнаи… Он бы никогда не познал этой радости, когда она смотрит ему в глаза, когда улыбается ему, рассказывает свои мечты и опасения. Он бы никогда не влюбился в эту грубую, резкую, смешную, верную и красивую девушку. Он бы не испытал боли от её потери… Всем бы было лучше. — Инь Тэнаи… — Да? — Я рад, что ты подошёл ко мне на собрании Союза бессмертных. В который раз Тэнаи окаменел. Он никогда не слышал от Лю Цингэ подобных слов, и не ожидал услышать. В памяти начали всплывать подробности их первой встречи. Инь Тэнаи столько слышал о Боге Войны, восхищался им, но ему этого было достаточно. Он не нуждался в личной встрече. Пока случайно не увидел парящего на мече небожителя в белых одеждах, с прекрасным лицом и жутким взглядом. В этот момент Инь Тэнаи вспомнил встречу с Шанхэ. Они были так похожи внешне. Удивительно похожи! И, как оказалось, схожие черты характера также имелись. В слепой надежде заполнить пустоту внутри, он пошёл с ним на контакт и… Даже не успел понять, когда обрёл близкого друга. Временами даже больше, чем друга. Было ли это связано с тем, что Лю Цингэ напоминал Шанхэ или он сам очаровал Инь Тэнаи? Кто знает. Это уже не важно. — Я тоже, Лю Цингэ… Я тоже… — дрожащим голосом произнёс Тэнаи. «Прости, что уйду вот так. Можно было бы придумать другой способ, но я так нуждаюсь в этом… Я просто хочу, чтобы эта жизнь закончилась… Пусть это и эгоистично, но я всё решил… Если о чём-то и буду жалеть, то только о том, что тебе будет больно, мой друг… Надеюсь, ты обретёшь счастье, которого так заслуживаешь.» «Спасибо, Лю Цингэ… Спасибо за то, что сделал эти три года самыми счастливыми… Спасибо за всё, что ты сделал для меня.»