Outside Reality. Avatar. The last Airbender. Вook 3. Fire.

      

Даже, если мы не будем вместе в конце, я всё равно рада, что вы были частью моей жизни…

                           Огромный стол посреди комнаты был уставлен различной только что сготовленной праздничной едой. Запечённая свинина, пять совершенно разных салатов, множество закусок и только что испечённый малиновый торт, от которого всё ещё исходил пар (в принципе, как и ото всех блюд), который напоминал о том, что всё ещё очень горячее и свежее. В трёхкомнатной квартире было достаточно места, чтобы уместилось с десяток гостей и два хозяина самой жилищной площади. Одна комната была выделена для всех. В ней стоял стол, музыкальный центр, телевизор, шкаф, стенка и диван. В обычные дни эта была самая, что ни на есть просторная и светлая гостиная. Во второй комнате, поменьше, бегали дети. Их туда посадили, чтобы они не мешали взрослым вести их взрослые неинтересные беседы, и чтобы случайно кто-то из ребятни не сбил стоящую на столе еду. В этой комнате не было ничего ценного, кроме телевизора, что стоял около двуспальной кровати. Третья комната, как это обычно бывало на всех подобных этому праздниках, была избавлена от людей и заполнена верхней одеждой и сумками, потому что обычная вешалка, что стояла в коридоре возле, как раз, третьей комнаты была обвешана куртками и пальто гостей, пришедших быстрее остальных. Это комнатка пустовала и в обычные дни, так как для двух людей, живущих в это квартире, хватало и одной спальни. Все уже собрались и стали усаживаться за большой прямоугольный стол, покрытый однотонной белой скатертью. Детям выделили отдельный столик. Он был в два раза меньше, и еды там было так же, в два раза меньше, чем на взрослом, потому что большинство детей просто не ели определенные блюда, что присутствовали на столе побольше. Никто, в принципе, и не жаловался. Дети постарше, которым было уже больше двенадцати, сели с взрослыми. Когда все устроились и начали есть, пропала эта нудная атмосфера, что царила в кругу взрослых, когда они обсуждали какие-то политические или коммунальные темы, и воцарилась семейная и дружная. Взрослые стали общаться с детьми, спрашивать об их успехах в школе, как они себя чувствуют. Опрашиваемые задорно и с удовольствие отвечали, резко меняя тему, и тогда стол начинал говорить о другом, а потом и о третьем. Мне никогда не было скучно на таких праздниках. Я любила, когда вся семья собиралась по поводу и без, и с нетерпением ждала подобных дней. В этот раз Новый год решили проводить дома. — Ну что, решила, где хочешь справить своё день рождения в следующем году? — поинтересовалась бабушка, когда разговор зашёл о днях рождения, выделяя слово «своё», что бы было понятно, что она спрашивает именно меня. — У вас с матерью у обеих будет юбилей. Совместили бы. — Хотелось бы, конечно, где-нибудь за городом, — хитро улыбнулась я, прожигая взглядом свою мать. Та лишь невинно улыбнулась, зная, что значит этот хитрющий взгляд дочери. — На меня не смотри, — женщина подняла руки в знак того, что за городом вряд ли получится, точнее, вообще не получится. — Это очень дорого. — Работай летом. Так, глядишь, и на день рождение себе заработаешь. Четырнадцать лет исполнится и валяй. — Ну, вот ещё, — рассмеялась я. — До восемнадцати лет я на вашей шее. — Тогда после восемнадцати мы на твоей, — перевела стрелки Ольга. — Но-но, — подхватила бабушка. — Мы ещё на вашей с сестрой шеях не успели посидеть.       Ольга и Елена переглянулись. — Так уж и быть, вам тоже можно будет на моей шее посидеть, — встала я и демонстративно похлопала по виновнице данного разговора. — А после, мы все дружно пересядем на её шею.       Я показала на свою младшую родную сестру. Её лицо точно описывало фразу «Я не я и хата не моя». По квартире разнёсся дружный заразительный смех.       Я резко проснулась и так же резко села на кровать, тяжело дыша. Это было ещё одно воспоминание. Ещё один большой удар. Это было уже не в первый раз, и не первый раз я просыпаюсь от этих снов, как от кошмаров. Руки адски жгло. Во сне я сжала ладони в кулаки, и скорее всего, проснулась ещё от этого. Сложнее сейчас было разжать пальцы, потому что любое касание запястий обо что-либо или наоборот приносило очень сильные болевые ощущения. Но делать было нечего, сидеть так вечно нельзя. Резко раскрыв ладони, у меня вырвался болевой стон, но я тут же постаралась его заглушить, чтобы не разбудить рядом спящего Зена. На обожжённой тыльной стороне запястья остались следы от ногтей. Они были цветом намного темнее самих ожогов, поэтому казалось, что вот-вот пойдёт кровь. Я с хрипом вздохнула, набрала в лёгкие побольше воздуха и выдохнула. Мне казалось, что это помогает избавиться от боли, но это всего лишь ещё одна попытка через несколько секунд не захлебнуться от собственных слёз. Вот от чего помогала эта дыхательная гимнастика. По комнате пронесся звонкий стук чьих-то костяшек пальцев о металлическую дверь. Я резко повернула голову в сторону выхода, всё ещё держа руки в воздухе, и увидела мага воды, что с совершенно равнодушным взглядом наблюдала за мной. — Пойдём, — чётко произнесла Катара и удалилась из моего поля зрения.       Я ещё с секунду посидела на кровати, а затем скинула одеяло и направилась за подругой. Сейчас мне предстоит ещё одно испытания, которое проверить мою выносливость. Однако, это не впервые. Уже пять дней Катара пытается исцелить мои руки. И хоть значительного результата не наблюдалось, но руки уже не так жгло, (хотя утром боль была намного сильнее), а цвет обугленной кожи начинал обретать более живой цвет.       С того злополучного дня прошло всего пять дней, а кажется, что это произошло только вчера. Мы проиграли… Я проиграла. Катара исцелила Аанга, он жив, но, как бы эгоистично не звучало, не становится легче. Сейчас он спит, и не издаёт ни звука. Почти сразу после катакомб мы отправилась в бухту Хамелеон, где встретились с вождём Хакодой и его небольшим флотом. Но стоять в бухте на кораблях племени воды в уже тогдашних водах Народа Огня было бы глупо, поэтому всеобщим решением было захватить один из проплывающих кораблей этой нации. Царь Земли, которого мы прихватили с собой, решил отправиться в путешествие со своим медведем, при этом переодевшись в обычного человека. После этого, захватив один из кораблей огненной нации, мы продолжили плыть на Запад. И вот сейчас, я с Катарой, идём по металлическому коридору корабля Страны Огня в комнату, где стоит вода, с помощью которой, мне будут ещё раз исцелять руки. — Садись, — холодно произнесла Катара, вставая возле небольшого чана с водой.       Я пробежалась взглядом от макушки до пят девушки и покорно села на стул рядом. Маг воды, всё ещё не издавая никаких эмоций, разве что полное равнодушие, встала напротив и начала производить характерные движения руками. Сейчас, когда я всё вспомнила, это кажется немного странным, даже, пожалуй, страннее, чем в первый день, когда я получила свои силы. Знать, что ты попала в ни что иное, как совершенно другую вселенную? Я думала, что моя жизнь и без этого странная, но, видимо, я сильно ошибалась. Ещё одной моей ошибкой, которая рано или поздно всё равно должна была произойти, было то, что я всё рассказала Катаре. Под «всем» я подразумеваю ситуацию, что произошло в катакомбах. Рассказала о том, что тайно встречалась с Зуко, о поцелуе; о том, что рассказывала ему о наших делах и планах и о том, что не напала на него, когда была такая возможность, потому что не смогла бы этого сделать даже под страхом смерти. Я до сих пор помню её реакцию. Такой злой я её ещё никогда не видела, и лучше бы так и оставалось до конца. Но она сохранила этот секрет в себе, зная, как отреагируют остальные. В итоге: Катара единственная, кто знает всё о нас с Зуко. Но, даже несмотря на всю эту правду, маг воды всё равно не отказалась лечить мои запястья. И вот сейчас, я сижу с опущенными в воду руками и смотрю, как она начинает светиться нежно-голубым и белым цветами. Эта волшебная жидкость обволакивает обожжённую кожу, а Катара до сих пор не смотрит мне в лицо, пытаясь не издавать ни звука.       Как и в прошлый раз, спустя всего каких-то пару минут, после спокойного и умиротворённого чувства наступает переломный момент, когда мои руки начинают отторгать воду и её магические свойства. Запястья словно погружаются в раскалённую печь и медленно начинают плавиться. Вот такое я испытывают каждый чёртов день, как только Катара начала лечить меня. Вчера, (и во все остальные дни), я не стала терпеть и сразу высунула руки, потому что боль была просто невыносимой. Сегодня я решила немного поддержать их в воде, чтобы, возможно, получить, наконец, желаемый результат. Просто нужно перетерпеть это сейчас, чтобы после уже больше не мучиться.       Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю, чтобы в лёгких было больше воздуха, а Катара продолжает фокусировать воду на моих запястьях. Я чувствую, как нагреваются мои руки и образовавшаяся вокруг них жидкость, и стараюсь зажмурить глаза как можно сильнее. Обычно, я делаю так, чтобы отвлечься на темноту, но на деле все чувства только обостряются. Наконец, доходит до того, что я уже действительно не могу терпеть. В голове проносятся воспоминания того дня, когда все окончательно и бесповоротно перевернулось в моей жизни.        «Обещаю! Слышишь? Я обещаю тебе!»               «… Готов ли ТЫ помочь нам свергнуть твою сестру и уйти со мной?»         «Нет. Не готов.»                «УЕН!»              Я резко вырываю руки из водяных объятий и расплёскиваю её во все стороны. Пол, стены, моя одежда, одежда Катары — всё теперь сырое. Я взвыла от боли, дёргая повреждёнными руками из стороны в сторону и пытаясь убрать из моей головы момент, когда электрический разряд ударяет меня. Он всё ещё стоит у меня перед глазами. Я задираю голову назад и тяжело дышу. Слёзы предательски набираются в глазах, но я закрываю веки, чтобы успокоиться, хотя и понимаю, что успокоиться вряд ли получится. — Я не смогу помочь, если ты постоянно будешь обрывать меня на половине пути, — заявила маг, движением руки возвращая расплескавшуюся воду на место. Капли отсоединились от нашей одежды, и она стала сухая. Девушка развернулась и ушла, оставляя меня наедине с моими проблемами. — Катара, — прошептала и выступила вперёд. Хотелось догнать её и попросить прощения за всё, но пока я не прощу себя, не стану ждать этого он неё.       На палубе разгуливало от силы 25-30 человек. Это если считать ещё и нас с ребятами (без Аанга, естественно). Все были одеты в форму магов огня. Это было сделано для того, чтобы в случае столкновения с другим кораблём, нас не смогли раскрыть. Не были переодеты разве что только мы с девочками. На нас, к сожалению, формы не нашлось. Я прошлась по палубе в поисках Сокки. Осмотревшись и, наконец, найдя парня, двинулась в его сторону. Он сидел в кругу четырёх мужчин, одним из которых был его отец — вождь Хакода. Я поздоровалась со всеми и села напротив воина, между двумя мужчинами. В руках они держали тарелки с едой. Точнее, это была обычная похлёбка, которую и едой то сложно было назвать. Мне предложили взять одну порцию, но я отказалась. Есть не хотелось, а есть «такое» не хотелось вдвойне. Металлический ящик, на котором я сидела, был достаточно большой, чтобы я смогла закинуть на него ногу и подстроить её под вторую. Получилась неполноценная поза лотоса. — Как обстоят дела с вашим планом? — я поставила локти на свои ноги, а запястья опустила вниз. Этот вопрос меня, честно, вообще не интересовал, но просто сейчас нужно было чем-то занять себя, чтобы не начать снова думать о своих проблемах. — План вообще-то мой, но не важно, — наигранно закатил глаза Сокка, от чего я улыбнулась. Сейчас приятнее всего видеть и слышать его хорошее настроение и шутки. — Ох, да, — тоже наигранно подняла я руки в знак извинения, а затем снова вернула их на место. — Как обстоят дела с твоим планом, Сокка? — Довольно неплохо, — удовлетворённо произнёс воин. — Брось, — добавил Хакода. — Его план просто прекрасен. Всё точно и ясно. В его возрасте я бы создал такой план… Да, наверное, и не создал бы! Горжусь, сын!       Сокка смущённо улыбнулся, смотря на вождя. Я вдруг ушла в свои мысли, вспоминая своего отца и поняла, что его слова всегда отличались от слов Хакоды, а моя смущённая улыбка никогда в жизни не была адресована папе. Они с мамой расстались около шести лет назад. С тех пор мы виделись много раз, но так, словно мы люди в корень чужие. Я называла его папой, он, возможно, всё ещё был рад слышать от меня такое, но этого невозможно было сказать по его выражению лица. Зато с моей сестрой он действительно вёл себя так, как обычно должны вести себя отцы дочерей. Поначалу, это очень сильно расстраивало, так как он уделял ей время в разы больше, чем мне. Но вскоре, после того, как об этом узнала мама, она сказала, что и переживать из-за этого не стоит. Я отчётливо помню тот момент, когда расстроилась из-за того, что отец не поздравил меня с десятилетием. После, остальные четыре года я уже и не ждала звонка. — Уен! — голос Сокки вывел меня из мыслей. — Я тебя уже пять раз позвал. Что ты думаешь на счёт этого? — А, — я огляделась. Все взгляды нашего круга были уставлены на меня. Я заметила, что из каюты вылетел маленький Зен, и встала со своего ящика. — Извините, мне надо дать ему размять свои крылья.       Я поспешно вышла из круга и направилась в сторону дракона, который уже успел пристать к Момо и Аппе. Почему именно плохие воспоминания возвращаются первыми? Не то, чтобы мне больше не хотелось находиться в компании людей, с которыми я недавно общалась, просто, видимо, идиллия между Хакодой и Соккой мне слишком чужда, от того и не комфортна. А сказать об этом, естественно, не хватит сил и совести, поэтому уйти было вполне разумным решением. К тому же, вспоминать о маме было очень сложно. Я всё ещё не могу поверить, что её больше нет в живых. — Эй, — обратилась я к Зену, который к тому времени уже заметил меня и направился в мою сторону. — Эй, — я развернулась и увидела Сокку, который, оставив своего отца, подошёл ко мне. — Что случилось? — А что случилось? — дракон, наконец, долетел до меня и сел ко мне на плечо. Я хотела погладить его, но вспомнила про свои больные руки. — Ты когда последний раз спала? — парень расположил свои руки на талии, показывая всю серьёзность своего вопроса. — На тебе же лица нет. — Хочешь сказать, что у нас есть куча веских причин лечь спать? Или времени на это навалом? — что-то я чувствую, что не смогу поговорить с ним «по душам». — Сейчас, да. — Сокка, перестань, — я нервно отошла и закрыла глаза, чтобы немного успокоиться. Моей ошибкой было считать, что отличное настроение воина это хорошо. Сейчас оно не имело никакого смысла. — В чём проблема? — парень вскинул руки, а затем остановил их ударом о свои бёдра. — То есть, ты не видишь? Оглянись, мы на корабле народа огня, одетые в их же форму. Мои руки теперь похожи на неудавшийся жаренный стейк, а Аанг лежит сейчас в кровати полуживой, полумёртвый. Мы отдали Ба Синг Се Азуле! Проиграли! А теперь бежим незнамо куда, словно преступники. Только вот ни я, ни ты, ни кто-либо на этом корабле в жизни ими не были. Нет проблем? Раскрой глаза пошире и посмотри. Вся эта ситуация ОДНА. СПЛОШНАЯ. ПРОБЛЕМА! А у тебя всё прекрасно! Так может нам стоит вернуться в Ба Синг Се и поблагодарить Азулу и её армию за предоставление такой немыслимой возможности почувствовать вкус жизни?!       Я резко оборвала свой недовольный и разгорячённый тон, чтобы отдышаться. Сокка смотрел мне в глаза, я в его. Внутри смешались чувства стыда и гнева, которые сейчас наполняли меня. Я сглотнула, отводя взгляд от парня. Зен слетел с моего плеча. Он ждал одобрения на то, чтобы принять большую форму. Я последний раз посмотрела на Сокку, который тоже стал рыскать взглядом по чему угодно для того, чтобы не столкнуться взглядом со мной, и направилась обратно к каюте. — Зен, можешь перевоплотиться, — добавила я, прежде чем скрыться за металлической дверью моего единственного места, где возможно уединиться.       Клянусь всем сердцем, на Сокку срываться хотелось в последнюю очередь. Из-за чувства вины за Ба Синг Се мне приходят мысли в голову о том, что это именно я стала причиной нашего положения. Из-за меня мы превращаемся в беглецов, которые потеряли всё, что имели, но только не дружбу между нами. И это убивает сильнее всего. Я ведь сорвалась из-за того, что Сокка волновался за меня, хотя он должен был рвать и метать, так как я тут последняя, кого нужно жалеть. Ни Тоф, ни Сокка, ни даже тот же самый Хакода — никто не знает о том, что на самом деле произошло. Я бы всё рассказала, всё бы объяснила, но эти заморочки с планом и их осуществлением отнимают почти все силы и время. Поэтому добавлять к ним ещё свои проблемы мне не хотелось.       Почти дойдя до своей комнаты, я столкнулась с Катарой, которая выходила от Аанга. Она держала в руках небольшую миску с водой, в которой лежала тряпка. Скорее всего, у Аватара опять поднялась температура. Я остановилась, чтобы поговорить с магом, но слова по теме не лезли в голову. — Как он, — выдала я, смотря на лежащего под одеялом мальчишку. — У него жар, — сухо ответила Катара, хотя можно было понять, что она волнуется. — Был, — добавила она. — Сейчас ему лучше? — спросила я, когда девушка уже закрыла дверь комнаты. — Должно быть. Хотя… Я не знаю, — она опустила глаза, сжимая миску в руках. Затем подняла голову и посмотрела на меня. — Было бы лучше, если бы он очнулся раньше, чем ты вытворишь что-нибудь ещё.       Вот этот момент и настал. — Ты должна меня понять, — выдала я ей в след, когда она уже собиралась уходить. — Ты ведь сама была в такой ситуации. Я ведь не была застрахована от такой ошибки. — О чём ты, — нахмурилась Катара, ставя миску на один из рядом стоящих ящиков. — О том, что у тебя были чувства к парню, которые оказался не тем, кем мы его считали. — Да. Так и есть. Да вот только я ничего не скрывала от своих друзей. Ты знала о том, что Джет мне нравился, и все это знали. И он не был принцем страны, которая развязала столетнюю войну. Он не был сыном тирана. Ах да, — девушка снова взяла миску в руки, — и он не был Зуко. Ты сравнила далеко не тех людей. Ты ведь была с ним, когда мы ещё не прибыли в Ба Синг Се. Мы ведь доверяли тебе. Ты не представляешь как сложно довериться человеку, чья сила сравнима с силой убийцы твоей матери. — Ты злишься на меня? Если да, то я больше не буду доставать тебя, — я встала посередине коридора. — Да, — после недолгой паузы и гляделок ответила Катара. — И я больше не доверяю тебе. И видеть тебя у меня нет теперь никакого желания.       Девушка скрылась за поворотом. Я осталась одна в этих металлических стенах один на один со своими мыслями и проблемами. Но внутри меня что-то происходит. Что-то такое… непонятное и безумно приставучее. Я развернулась и направилась в свою комнату. Закрыв за собой громоздкую дверь, я прижалась к ней спиной. По телу пробежала дрожь от холодного металла, которая была сейчас очень кстати. Освежиться не помешает. В нервном состоянии я оглядела комнату. Мысль, которая пришла ко мне в голову около минуты назад полностью оккупировала её и не собиралась уходить. Я знала, что поступаю неправильно, но так будет лучше и для ребят и для меня самой. Наконец остановив свой взгляд на столе, что стоял с правой стороны кровати, я отлипла от двери и подошла к нему, резко отодвинув стул и расположившись на нём. Руки нервно дрожали. Я сомневалась. Последнее время это стало частым явлением. Я бы прямо сейчас оставила эту мысль, если бы ситуация была другой. Да и мысли бы такие вообще вряд ли бы пришли при иных обстоятельствах. Я выдвинула верхний ящик и достала оттуда свежую бумагу, кисть и чернила. Зажав белый лист с двух сторон двумя грузами, я взяла в руки кисть, и… Я выдохнула, и весь страх словно испарился. Я сильно сжала в больных руках деревянную ручку, что по телу пробежала дрожь от резкой неприятной боли. Но мне казалось это просто мелочным по сравнению с тем, что сейчас происходит. Я сделала ещё пару глубоких вдохов, и когда в голове появилась первая свежая мысль, макнула кончик кисти в чернила и сделала первый рывок.                     POV Автор              Катара встала сегодня на удивление довольно поздно. Сбросив с себя одеяло, она первым делом, как обычно, пошла проведать Аанга. Дойдя до комнаты Аватара, девушка приоткрыла дверь и, убедившись, к сожалению, что мальчишка всё так же лежит в постели без движения, закрыла её так тихо, словно Аанг мог услышать, как она хлопнет. Поправив свои косички, Катара вышла на палубу, застёгивая алый грязный плащ, который хоть как-то мог скрыть её одежду племени воды. Сейчас был уже день, поэтому вокруг было много народу, которые в основном занимались тем, что обсуждали какие-то свои дела, образовав маленькие группки. Выудив взглядом из толпы Тоф и Сокку, девушка направилась к ним. Они о чём-то спорили, как всегда, заставляя мага воды улыбнуться. Уж больно её забавляла их ругань. — Что это вы так бурно обсуждаете? — наконец, дойдя до друзей, произнесла Катара. — Тоф хочет одеть нашу армию в День Чёрного солнца в металлические доспехи! — воскликнул парень, указывая на возбуждённого от спора мага земли. — Да, — серьёзно и стойко произнесла девчонка. — И не смей тыкать в меня своим пальцем, ты, мистер хвостик! Твои тряпки, что ты хочешь предоставить армии, просто ничтожны, по сравнению с металлом! Хочешь угробить своих людей? — Во-первых, шутки про хвост была не обидной, а во-вторых, ЭТО МОЯ АРМИЯ! ЧТО ХОЧУ, ТО И ДЕЛАЮ! ИМ БУДЕТ НЕУДОБНО В ТВОИХ ЖЕЛЕЗЯКАХ!       Тоф ударила Сокку по плечу за то, что тот на неё накричал. Парень от силы удара пошатнулся и приземлился прямо на свою пятую точку. Он ошарашенно посмотрел на девчонку, в которой силы было, хоть отбавляй, а потом на сестру, которая с удовольствием наблюдала за происходящим. — Ты что, ударила меня? — недовольно покосился Сокка, прожигая взглядом мага земли. — А вот доспехи из металла спасли бы твою задницу, — расхохоталась Тоф, держась за живот. — Вы неисправимы, — подытожила девушка, щурясь от солнца, которое внезапно выглянуло.       Рёв дракона отвлёк всех без исключения, кто был на корабле. Зен выбрался на палубу в своё огромном обличии, ревя и размахивая крыльями. Кто стоял рядом, со всех ног уносились прочь, потому что никто не знал, чего ждать. Катара подбежала к животному, и постаралась его успокоить, выставляя руку вперёд, как обычно это делает Уен. Именно в этот момент девушку и насторожило то, что нигде не было мага огня. Она огляделась по сторонам, наверное, в надежде на то, что сможет найти её здесь, в эпицентре сложившейся ситуации, но Уен нигде не наблюдалось. — Где она? — крикнула Катара Сокке, пытаясь перекричать рёв и рычание дракона. — Её с утра не видно! Может, спит ещё! — Я посмотрю, — Хакода, что стоял ближе всех к дверям каюты, после своих слов скрылся.       Катара пыталась дотронуться до носа дракона, чтобы тот почувствовал, что опасности нигде не наблюдалось и что всё в порядке. Да, она заключила именно то, что Зен чем-то обеспокоен. Скорее всего, чувствует что-то опасное. Когда, после недолгих плясок вокруг разъяренного животного, магу воды, наконец, удалось угомонить дракона, всё вокруг стихло. Этот «малыш», как Уен его называла, уткнулся своим мокрым горячим носом в ладонь девушки. — Всё, — выдохнула Катара, гладя дракона по носу и по шершавой коже. — Всё хорошо. Успокоился?       Тот лишь фыркнул в ладонь мага воды, как в знак согласия и полностью улёгся на пол, всё ещё позволяя ей держать его морду в своих руках. Наконец, на палубу вышел Хакода. Уен рядом с ним не наблюдалось, что заставило Катару не на шутку заволноваться. Вождь держал в руках свиток, перевязанный красной ниткой, и, подойдя к дочери, посмотрел ей в глаза. — Что это? — девушка всё ещё поглаживала Зена по голове, смотря на отца. — Это лежало на кровати Уен. К свитку была приложена записка. Там написано, что его нужно отдать тебе, — вождь протянул дочери свиток, и после недолгой паузы и переглядываний, девушка взяла аккуратный свёрток бумаги. — Что там? — Тоф и Сокка подошли к Хакоде и Катаре и стали внимательно слушать, что ответит маг воды.       Девушка осторожно развязала нитку и повязала её на своё запястье. Потом также аккуратно раскрыла свиток и пробежалась по нему глазами. — Это письмо от Уен, — заключила взволнованная обладательница свитка. — Что там? — нетерпеливо пробубнила Тоф, подходя ближе.       Катара сглотнула и принялась читать. — Команда Аватар…       

«Команда Аватар.

Я пишу это письмо в порыве страха и вины, потому что по-другому быть просто не может. В последнее время на нас свалилось слишком многое, и, видимо, я единственная, кто не справился с этим испытанием. Похоже, не только вы плохо меня знали… Я сама уже не знаю себя. Эти полгода пролетели, словно день, и мы прошли через огонь и воду, в буквальном смысле, вместе и всегда, несмотря ни на что, оставались командой. Но, видимо, всё хорошее очень быстро заканчивается. Я вспомнила всё. Всё. И мне столько нужно вам рассказать, но… Не сейчас. Я приняла решение, что нужно подумать о том, что я сделала и что должна была сделать. Сейчас мои проблемы не к месту и я это прекрасно понимаю. Я только хотела сказать, что очень сильно вам за всё благодарна. Я вас так сильно люблю, что просто не могу смотреть на то, как по моей ошибке вам всем приходится переживать такое. Я трусиха, да. Слабая, двуличная. Я запуталась и не хочу загребать вас в этот клубок грязи и лжи. Я не знаю, встретимся ли мы ещё раз. Прошу только беречь себя и присмотреть за Зеном. Отдайте ему приказ от меня, чтобы он не смел искать мой след и не летел за мной. Пусть останется с вами. Ему так будет безопаснее. И Катара. Я лично у тебя прошу прощения за то, что скрыла правду. Плывите по запланированному маршруту и покончите со всем этим. Удачи вам в день Затмения, и… Даже, если мы не будем вместе в конце, я всё равно рада, что вы были частью моей жизни…

Уен»

             Катара сжала концы письма так, что бумага с характерным звуком смялась, а костяшки пальцев девушки побелели. Она всматривалась в слова, читала их раз за разом, не осознавая до конца, что это прощальное письмо. У остальных лица были недоумевающие. Сокка понял, в чём дело, но не понял, почему это произошло. Тоф стояла и ждала, когда Катара дочитает и скажет, что это была шутка. Но это было уже не смешно. Всё серьёзнее некуда. Маг воды вспомнила, что последнее сказала Уен, и глаза её наполнились слезами. Солёные капли покатились по щекам и с подбородка упали на листок. От мокрых пятен чернила начали расходиться по бумаге, делая слова невозможными для прочтения. — Она ушла, — сквозь слёзы, хриплым голосом прошептала Катара. — Оставила нас. — Что произошло? С чего ей вдруг уходить? — Сокка с трудом вырвал письмо из рук сестры, так-как она прижала его к себе.       Парень ещё раз прочёл письмо, потом ещё раз. Но до него всё никак не могло дойти, по какой причине Уен решила уйти от них, да ещё и Зена оставить. Но Катара знала, и она понимала, что девушка из-за вины поступила так. Она дала волю эмоциям и заревела так, словно потеряла самого дорого человека в жизни. Хотя так и есть. Возможно, она была не самой, но, по крайней мере, родной подругой. Хакода подошёл к своей дочери и обнял её так крепко, как никогда не обнимал. Девушка обхватила отца, уткнувшись ему в грудь. — Зачем она ушла? — заплаканным голосом пробубнила Катара. — Она снова скрыла от меня это. Снова. Я злилась на неё. Так злилась. Но мне не хотелось, чтобы она думала, что в моей жизни ей больше нет места. Что мы теперь будем делать без неё? — Мне очень жаль, — лишь ответил мужчина, сильнее прижимая к себе дочь.       Зен встал, утыкаясь носом в тело Катары. Когда Сокка понял, что в катакомбах произошло что-то, что повлияло на решение Уен, он взял Тоф за руку и подошёл к сестре с отцом. Катара отпустила вождя и пошла в объятия друзей. Дракон ждал утешения, просунув голову в круг, чтобы его погладили. Он тоже не мог понять, в чём была истинная причина. Сокка, обнимая магов, погладил шершавую морду животного. Зен вытянул голову к небу и заревел, придавая данному моменту ещё большую печаль.       А где-то, уже отплыв на большое расстояние, раненный маг огня, сквозь боль и слёзы гребла вёслами на металлической шлюпке и услышала рёв своего дракона, понимая, что до команды дошло письмо и теперь она официально больше не её участник. Теперь она одна. Совсем… Наедине со своим собственным разрушенным «Я»…              POV Конец автор