Outside Reality. Avatar. The last Airbender. Вook 3. Fire.

      

О будущем и прошлом не печалься, Сегодняшнему счастью цену знай. Омар Хайям

      Прошло два дня с того момента, как я совершила, пожалуй, самый глупый поступок в своей жизни. Скорее, даже самый подлый и трусливый. Да, так звучит куда лучше. Я проявила слабость, хотя мне это не в первой. Когда память стала восстанавливаться, мне открылось много моментов, о которых я бы и в жизни не подумала. Но они ярко и, к сожалению, определённо точно показывали, что я морально слабый человек. Постоянные вспышки гнева и агрессии, неуверенность в себе, глупые выходки, словно маленький ребёнок заправляет моей жизнью. И это я вспомнила только часть того, что есть на самом деле. Боюсь представить, что мне предстоит ещё узнать. Только теперь мне нужно со всем справляться в одиночку. Рядом больше нет друзей, родных. Никого. И я сама во всём виновата. Я на сто процентов уверена, что попала в этот мир за что-то. Вероятнее всего, я совершила ужасный поступок, которому нет просто никакого оправдания, и теперь несу за это наказание. Другого объяснения у меня нет.       Живот предательски урчит и просит еды. В горле пересохло. Я ничего не взяла с собой, так как собиралась в спешке и только по кой-то чёрт забрала свою сумку. В тот ежесекундный момент мне было совершенно не до еды или воды. Нужно было покинуть корабль как можно скорее, чтобы никто не увидел и не попытался остановить меня. А к тому моменту, когда я уже отплыла на приличное расстояние, наступило утро, и ребята прочли письмо, которое я оставила. Рёв Зена был слышен даже мне. Меньше всего мне хотелось оставлять там его. Но возьми я его с собой, привлекла бы много внимания, даже если бы дракон был в своей меньшей форме.       Я перевернулась, присела и зачерпнула ладонью ледяную воду. Я прекрасно знала, что это море, как и остальные, не отличается чистотой, но жажда была просто невыносима и другого выбора мне не предоставлялось. Я прокашлялась от того, что температура воды была поистине низкой, а вкус оставлял желать лучшего, и, протерев рот рукой, что бы убрать неприятные холодные капли с губ, я легла обратно на дно лодки на спину и закрыла глаза. Боль в руках перестала напоминать о себе уже на второй час работы вёслами. Лодка была просто невероятно тяжёлой, и поначалу мне просто физически сложно было грести, но потом, когда мне уже стало наплевать на то, что ожоги дают о себе знать, я проплыла ещё около двух часов и остановилась. Я сбилась со счёту, но моё судно дрейфует уже где-то десять-пятнадцать часов. Мне стало как-то всё равно куда плыть, ведь план, которому я должна была следовать после того, как покину ребят так и не родился у меня в голове. Поэтому, как говорится, «как судьба решит». Делать то уже всё равно нечего. — Боже, — прошептала я, и протёрла ледяными руками глаза. — В моей жизни, видимо, никогда не будет нормальных отношений, — усмехнулась я тому, что вспомнила.       Я свернулась калачиком и укутала себя каким-то непонятным полотном, что лежал в лодке. Время близилось к ночи и становилось холодно. Горе-одеяло не помогало, потому что было довольно маленьким и тонким, из-за чего больше походило на платок. Старенький загаженный платок. И во мне больше не бушует пламя, которое может меня согреть. С этой особенностью я могла спокойной находится на Северном и Южном полюсах без шубы, и при этом не испытывать никакого холода. Полезная штука всё-таки была. Или есть. Не знаю. Не хочется об этом думать вообще.       «В моей жизни, видимо, никогда не будет нормальных отношений». Да, не удивительно, что эта часть моей жизни открылась мне одной из первых. Небольшое напоминание о том, что всё самое больное и страшное скрыто в глубине души, и даёт о себе знать только тогда, когда не надо. Был в моей жизни подобного рода опыт, когда, идя против всех правил, я получала заслуженное наказание за грехи. Хотелось ли мне что-то изменить в мой первый провальный раз? Скорее нет, чем да. А во второй? Определённо. Эти два воспоминания схожи только тем, что для того, чтобы никогда не забывать о проступке, я плачу непомерную цену. Боль. Боль — моё наказание.       Я чувствую, что меня необратимо клонит в сон. Не то от холода, не то от переутомления, не то и от того и от другого. И противится этому чувству не стану. Слишком устала. Но эти воспоминания. Не хочу, чтобы они превращались в сон, который мне придётся переживать. Боль, что снова сломит меня. Первая любовь, что причинила кучу страданий — одна часть моей жизни, и первая любовь, что тоже причинила страдания, только теперь не одной мне — другая часть моей жизни. До и после не особо отличаются в моём случае. Но очень сильно отличается мой характер. А ведь прошло почти два года…              POV Сон/воспоминания              Последний месяц лета. Август. Она ненавидит его больше всего. Именно в августе время начинает лететь, словно злющая собака, которую спустили с поводка. Да ещё и день рождения за три дня до сентября. Сама виновата. Приспичило ей не в Новый год вылезти или там, на День Святого Валентина, а именно двадцать восьмого августа. За три дня до школы. Браво, Юля. С самого рождения любит подгадить себе в жизнь. Но как не крути, именно в августе появляются планы, которые не то, что хочется выполнить, она обязаны это сделать. Как всегда оставляет всё на конец лета. Уроки, гулянки, да и какие-то мелкие дела. Первые два месяца просто получает удовольствие и валяется дома на диване, а в последний — локти кусает. Семь лет не изменяет своим привычкам. Умница. В восьмой класс шагаем смело. Поэтому, впереди её ждёт месяц чтения обязательной литературы, подготовки к школе и, конечно же, прогулки с подругами, которые всё лета пытались выдворить девчонку из дома.       Второе августа обещало быть весёлым. Уже одетый купальник, собранные в сумку вещи для пляжа, естественно, еда. Без неё некуда. Всё готово. Настроение на высшем уровне. По крайней мере, было, пока домой не вернулась мама. В руках тяжёлые пакеты, как обычно скупает весь магазин, а потом спину надрывает. Юля кладёт свою сумку рядом с дверью в комнату и берёт из рук матери пакеты, попутно заворачивая на кухню, чтобы всё поставить. Возвращается обратно, готовая обложить её вдоль и поперёк. — Зачем таскаешь такие тяжеленные пакеты?! Машина около дома для кого стоит? — звенит дочь и указывает на окно, хотя понимает, что женщина ничего всё равно не увидит с четвёртого-то этажа. — Прогуляться хотела, не ори так, — Ольга снимает обувь и проходит на кухню. Добравшись до первого пакета, женщина начинает выкладывать продукты, найдя в них чек и начиная его разглядывать. Привычка. А то вдруг обманули. Не впервой.       Юля быстро хватает свою сумку, берёт ключи, телефон и, крикнув матери, что ушла, выпрыгивает за дверь. Быстро спускаясь по лестнице, как обычно проверяет телефон. Должны написать про место встречи, чтобы всем вместе отправиться на озеро. Но вместо сообщения от одноклассниц находит кучу пропущенных звонков и два сообщения от мамы. Всё ещё быстро спускаясь и думая о том, почему она её не остановила, когда та уходила, девушка открывает сообщение: «Дозвониться до тебя не смогла. Как закончишь все свои до невозможности важные дела, всё равно прочитаешь сообщение. Вечером едем к кое-кому в деревню. Приду и всё расскажу». Бег постепенно перерастает в шаг, а затем Юля и вовсе останавливается. Ещё раз читает сообщение, всё ещё ничего не понимая. Вдруг приходит ещё смс: «Увидела, что ты прочитала. Как прозреешь, возвращайся обратно. Надо вещи собирать». Девушка начинает часто моргать, смотря уже на потухший экран. Вот попала. Какая деревня? О чём речь вообще? И на сколько эта поездка? Ну уж нет. Терять драгоценные деньки уходящего лета она не собирается. Ещё чего. Юля, что около трёх минут стояла на втором этаже, быстрым шагом поднимается обратно, перескакивая через две ступеньки. Ольга ещё не успела закрыть дверь квартиры, поэтому, уже теперь обиженная на весь свет, дочь влетает в квартиру, заворачивая на кухню. Женщина уже почти разобрала все пакеты, так как на столе лежало неимоверное количество продуктов. — Объясни мне, будь добра, — саркастично улыбается Юля, протягивая телефон с сообщением. — Я всё шла из магазина и думала, прочитаешь ты или нет. Даже сама с собой поспорила, — смеётся Ольга. Её ямочки на щеках моментально появляются, а узкие губы, покрытые прозрачным блеском, расплываются в улыбке. Вокруг узких серых глаз появляются маленькие морщинки, никак не портящие свежего лица.       Заметив, что дочь настроена серьёзно, женщина быстро поменялась в лице. Она знала, что после сообщения последует такая реакция. И она знала о планах дочери. Но дело было крайне важное. В конце концов, она вообще-то её мать, и Юля непременно послушается и поедет в деревню, пусть даже и со скандалом. Женщина откладывает оставшиеся продукты и полностью поворачивается к серьёзно настроенной девчонке. — У меня есть подруга, — начала Ольга, пытаясь смотреть в глаза дочери. Её взгляд заставлял сомневаться в собственных словах. — И у неё есть сын, — продолжила женщина, после секундной паузы. — Умоляю, перестань говорить отрывками, — протянула Юля, смотря на дисплей телефона. Она всё ещё ждала сообщения от одноклассниц. И плевать, что там случилось у этой подруги. Сегодня она обязана пойти на озеро. — В общем, — Ольга вдохнула и отодвинула стул. Она присела, посмотрев на дочь, и продолжила. — Её сын тяжело болен, — она замолчала, выжидая реакции Юли, а после продолжила, — У него рак.       Девушка вздрогнула, когда услышала, какая болезнь настигла парня. Ей никогда не нравилось слушать о каких-либо заболеваниях. Да и зачем? Знать о проблемах других людей ей было неинтересно, и уж тем более ей никогда не хотелось участвовать в разговорах, в которых мать начинала говорить: «Я просто не представляю, что было бы, если бы в нашей семье приключилось такое». А потом её взгляд остановился подавленным, словно и правда что-то произошло с её близким человеком, и теперь она просто не может выкинуть это из головы. Конечно, девушке не настолько сильно наплевать, как думают окружающие, когда заходит разговор о смертельных болезнях. В этом-то и проблема. Ей даже слишком не наплевать. Поэтому Юля всячески пытается покинуть место, где проходит беседа, чтобы не забивать себе голову. Она из тех людей, которые, начиная загоняться о здоровье и проблемах других, заканчивают тем, что загоняются о своих здоровье и проблемах. Девушка оторвалась от экрана телефона, и, отведя взгляд в сторону, сглотнула. — Причём тут я? — наконец спросила дочь, понизив голос. Вдруг пропала вся пылкость. Она смотрела на Ольгу так, словно просила её, чтобы та ответила, что на самом деле пошутила и нет никакого сына подруги, который смертельно болен. — Дело в том, — женщина встала и продолжила разбирать последний пакет с продуктами. — Когда ты была меленькая — тебе было года два-три, я сейчас уже не помню. Она помогла мне, когда ты очень сильно заболела. У тебя были проблемы с лёгкими, сложно было дышать. Настя отозвалась, когда узнала об этом. Она дала мне контакт очень хорошего врача. Остальные просто не знали, что с тобой. Не могли вылечить, — Ольга развернулась и оперлась руками о стол, закончив разбирать пакет. — А он — этот врач — моментально смог справится с тобой. Он словно по волшебству тебя вылечил. И не взял при этом ни копейки. Сказал, что твой случай уникальный и помог ему что-то там раскрыть. Я не стала вдаваться в подробности, мне хватало того, что я знала — ты будешь жить дальше без этих мучений. После, как ты уже могла заметить, проблем с лёгкими у тебя нет по сей день. — Во-первых, — начала Юля, потирая переносицу, — мы с тобой ещё поговорим о том, почему я только сейчас узнаю про эту историю, а во-вторых, до меня всё ещё не доходит, причем тут я и на кой ляд мне нужно ехать в эту деревню. — Ирония в том, что у её сына рак именно лёгких. Уж не знаю, совпадение это или же нет, но факт остаётся фактом — я должница Насти навеки и хочу помочь. — Отлично, — саркастично улыбнулась девушка, вскидывая руками. — Когда мы перейдём к части, где буду задействована я?       Ольга закрыла глаза, потому что дочь перебила её. Она как раз хотела объяснить ей, в чём же состоит её задача. Такой несдержанностью она явно в отца. — На данный момент у него ремиссия. Болезнь отступила, но не факт, что не вернётся снова. Проблема в том, что парень совсем опустил руки, — женщина опять села, скрестив ладони и положив их на стол. — Он что во время лечения, что сейчас — вообще не собирается бороться. Не выполняет требований лечащего врача, постоянно говорит о смерти, и мысли у него — по словам его матери — отнюдь не оптимистичные. Он засел в комнате и не выходит. Перестал общаться со сверстниками. В общем, полностью поддался болезни. Настя не находит себе места.       Ольга заметила, что эта часть рассказа её дочери немного не интересна, если судить по взгляду, и что пора бы уже перейти к главному. — Короче, она попросила меня, что бы ты помогла вытащить его из депрессии. Она хочет, чтобы я привезла тебя туда, к ним в деревню. Он последние месяцы живёт там. Его врач говорит, что свежая природа и воздух будут лучше влиять на его состояние. Но природы он не видит и воздухом свежим не дышит, потому что, опять же, напомню, вообще не выходит из комнаты. В общем, другими словами, тебе нужно снова заставить его полюбить жизнь. Родители его не справляется. А у вас с ним разница в возрасте небольшая. Подросткам всегда лучше общаться друг с другом. Особенно в такие моменты. Так что…       Юля стояла почти что с открытым ртом и переваривала информацию. Новости так новости. Какая к чёрту ремиссия? Она ведь даже толком не знает, что это такое. И парня она этого… Да она о нём впервые слышит! Какой рак? О чём вообще тут речь? И почему она? Неужели её собственная мать потащит свою дочь к человеку, который живёт в какой-то глуши, да ещё и раком болеет? Ну уж нет. Нет! Никакая деревня, никакая помощь. Последний месяц лета. Девушка не хочет провести его в компании с человеком, который ненавидит эту жизнь. Ей не нужны такие проблемы. Разбираться с этим нет никакого желания. — Нет, мам, — наконец выпаливает Юля, разворачиваясь и быстрым шагом направляясь в коридор.       Когда дошла, пришло сообщение. Место встречи и сколько пойдёт человек. Да. Вот это ей нужно. Сейчас она пойдёт на озеро и забудет об этой ужасной истории. Заведёт разговор с одноклассницами на какую-нибудь заурядную тему, которую обмусолили уже сотню раз, и продолжит думать про остальные планы, задуманные на лето. Никаких больных, никаких проблем. Только отдых. Из раздумий её вырывает голос матери. — Да, — серьёзным голосом произносит она, облокачиваясь о стену правым плечом. Только спустя пять секунд девчонка понимает, что мать ответила ей на её отказ. — Нет, — протестует Юля, надевая вторую босоножку. — Ты ведь понимаешь, что всё равно поедешь? — всё таким же серьёзным тоном говорит Ольга, выхватывая из рук дочери ключи. — Только, видимо, теперь уже со скандалом. Я надеялась на твою совесть и благоразумие, но, видимо, мои ожидания меня подвели.       Юля переходит в стадию «толстые аргументы» и готова напасть прямо сейчас. — Ты хотя бы понимаешь, сколько планов я настроила? — сердито произносит девушка, хватая с пола сумку с вещами для пляжа. — Почему я должна помогать этой семье? Я никого из них не знаю! — Настя спасла тебе жизнь! — Ольга тоже начала переходить на крик, хотя со старшей дочерью ей никогда не нравилось браниться. Да и с младшей тоже. Она всякий раз старалась избежать ссор и ругани, но как обычно, всё выходило боком. Между ними появлялась тема, которая безоговорочно вела к краху в отношениях между матерью и дочерью недели так на две. Протесты с обеих сторон, молчание тоже. Ну и куда же без того, как быть виноватыми в глазах друг друга. — Найди в себе хоть каплю сочувствия! — Она не спасала мою жизнь! — крик становился всё громче. — Это сделал врач, который волшебным способом смог исцелить меня! Вот ему бы я помогла. Потому что это ОН спас мою жизнь, а не она! — Нахалка! Ты ведь не знаешь, каких трудов ей стоило найти этот номер и адрес! — Я никуда не поеду! — заключила Юля, направляясь к входной двери и готовясь открыть её. — Поедешь, — сменила тон Ольга, переходя на полный решимости и серьёзности. Её взгляд говорил сам за себя. Она сказала, значит так и будет. Ещё не доросла до того возраста, когда может перечить матери. — А если останешься, я заберу у тебя телефон и все твои остальные гаджеты, отключу интернет и телевидение. Ты не выйдешь из дома до конца лета и будешь читать книги. По одной в день, а я проверять буду. У меня административный, так что времени навалом. Начнём прямо сейчас?       «Ну что на это скажешь?», — подумала женщина, смотря на свою дочь, которая остановилась в дверях и всё это время внимательно её слушала. Ну не хотелось ей, чтобы всё так вышло. Конечно, она понимала, что просит Юлю просто о невозможном. Заставляет свою собственную дочь решать такую проблему, непосильную её возрасту. Но она должна. И должна огромный долг. Благодаря подруге, этот капризный ребёнок всё ещё дышит. Её ребёнок жив, и она хочет, чтобы и сын Насти жил и продолжал радовать мать своим существованием.       Девчонка медленно развернулась и серьёзно посмотрела на мать. Точнее, нет. Это было не серьёзное выражение лица. На нём была обида. Она то тут причём? Почему она должна это делать? Потому что? Да. Именно так. Вдруг, Юля монотонно вздохнула, опустив взгляд в пол, а после снова посмотрела на мать. Деваться ей некуда. Она не поедет — проведёт оставшееся лето взаперти. Там хоть природа. Надеется, что интернет хотя бы тоже есть. — Хорошо, — холодно ответила девушка, снимая босоножки. — Раз ты играешь так, то я поеду. Но помни, что мне жить с тобой ещё четыре года в одной квартире.       Ольга усмехнулась такой наивной угрозе своей дочери. Но Юля не изменила своего выражения и с таким же холодным взглядом направилась в комнату, разбирать вещи для пляжа. Ей они теперь уже не пригодятся. Если только взять туда. Но погода обещает быть холодной, как она узнала. Поэтому девушка и хотела провести оставшиеся теплые деньки на пляже. Август в этом году будет не жарким. Своё четырнадцатилетние Юля будет справлять дома. Лучше и не придумаешь. Нехотя достав телефон, девушка пишет в беседу, что у неё не получится пойти с одноклассницами на озеро. Бурной реакции она не получила, но вопросы «а почему», «как так» заставили её соврать, что она уезжает в деревню к бабушке. Что давно хотела, но всё никак не получалось, а сейчас подвернулся такой момент, что она просто не может отказаться. Писать своей лучшей подруге пока не решилась, так как планов с ней у девчонки было хоть отбавляй. По приезде, та точно её грохнет. А на следующее лето однозначно в отместку поступит точно так же. Свинтит на Юг или куда ещё. Вот такая у них дружба.       Уже вечером машина на полной скорости неслась по трассе в соседний город. Ольга была за рулём, Юля сидела на переднем пассажирском сидении. В наушниках сменилась не одна песня, а девушка всё продолжала смотреть в окно, где пейзаж перестал быть разнообразным километров двадцать назад. Она всё ещё злилась на мать за то, что та заставила её непонятно куда ехать. В какой-то степени, Юли стало плевать на то, что все её планы рухнули в один миг. Главное было то, что она ненавидела, когда её заставляли делать то, чего она не хочет. Следовать чьим-то указаниям (даже если они прямиком исходят от родителей) всегда выводили её из себя. Самостоятельной она пока ещё не могла себя назвать, поэтому старалась не выражать своё мнение по поводу приказов маме или отчиму. Но всё равно делала так, как считала нужным, хоть и получала за это не раз. Но видимо, в данной ситуации пойти по собственному плану не вариант. Придётся решать проблему уже на месте.       Ольга периодически посматривала на дочь, чтобы лишний раз убедиться — она определённо не довольна сложившимися делами. Девчонка всегда ездила в машине в наушниках. И каждый раз переключала песню, которая ей не нравилась. Обычно, их было много. «Зачем тогда оставлять эту песню в своём плейлисте?» — думала мать, когда видела, как Юля словно просыпается, включает телефон и переключает ту или иную музыку, а затем опять облокачивается обратно на спинку сидения и продолжает смотреть в окно. Сегодня же она ни разу не дёрнулась, чтобы сменить песню. Девчонка вообще ничего не делала с самого отъезда от дома. Женщина слишком хорошо знала свою дочь, что бы понять — у той явно настроение на нуле. Оно и понятно. Другого ожидать и не стоило.       До конца своего пути они не обмолвились ни словом. Когда машина окончательно остановилась, Юля открыла глаза. На последних километрах пути ей осточертело пялиться на скучный вид из окна, и она решила просто вслушаться во все песни, что шли одна за другой, но уже в полной темноте. Так куда легче перенести то, что с ней случилось. Да и говорить с матерью — только ещё больше настроение себе убить.       За окном, на удивление, всё было так же. Огромная поляна, а вокруг сплошной лес. Вдалеке стояло несколько больших домов, которые так и кричали: «Тут живут люди, которые за день зарабатывают больше, чем твои родители за год». Но их было мало для такой большой территории. В глаза всё равно больше всего бросилась пустая сплошь зелёная поляна. От разглядываний по сторонам девушку отвлек стук двери, которую закрыла Ольга. Юля тяжело вздохнула, и, взяв с заднего сиденья портфель, в котором лежала сменная одежда и всякая личная мелочь, вышла из машины. Сигнализация пикнула, оповещать о том, что автомобиль теперь под защитой, и мать с дочерью пошли вперёд. Девушка не сразу заметила, что они остановилось около высоченного красного забора. За ним ничего не было видно, только одно дерево, которое являлось намного выше. Оно было раскидистым. Очень раскидистым. Настолько, что его ветки свисали аж за забор и спускались почти до земли. Ольга подошла к калитке, около которой висел номер дома и домофон, и нажала на кнопку. Последовал короткий пиликающий звук, и по ту сторону прозвучал женский голос: — Впускаю, — голос резко оборвался, и последовал щелчок.       Женщина толкнула калитку и пошла вперёд. Юля в удивлении подняла брови, всё ещё смотря на один из самых новых типов домофона с видеокамерой и на самооткрывающуюся «волшебную дверцу». «Так, а дело начинает набирать обороты» — подумала девчонка и последовала за матерью.       Ну ничего себе. Вот такого она вообще не ожидала. Странно, что такой огромный дом не было видно за забором. Высоченная постройка в два этажа стояла посередине огороженной территории. Белокаменный, с синей крышей, двумя балконами (это она ещё за дом не зашла) и неимоверным количеством панорамных окон. На втором этаже было меньше окон, чем на первом, но это не портило общей шикарной картины. С двух сторон в клумбах из гладкого камня были посажены цветы разных видов. Они словно обрамляли выложенную из такого же материала дорожку, что вела к дверям дома. А вот то самое огромное дерево. Оно ютилось в самом углу забора. Понятно, почему оно аж всю наружную часть собой закрыло. Конечно, места вокруг было ещё довольно много. Гараж для автомобиля располагался с правой стороны дома. Рядом с ним стояли горшки с синими цветами. Тут вообще всё было в цветах. Даже на тех же самых балконах — и то цветы. А всё остальное свободное место — просто гладко остриженный газон. Ничего лишнего. Всё располагалось на своих местах, словно это было не место, где живут люди, а картина, на которой всё всегда оставалось так, как того хотел художник, когда делал первый мазок. От всей этой роскоши Юлю отвлёк щелчок закрывшейся калитки. Она резко обернулась назад всё с таким же выражением полного недоумения и одновременно восхищения, а затем снова повернулась в сторону уже дошедшей до двери матери и одарила её взглядом широко распахнутых глаз. Они так и спрашивали, какого чёрта тут происходит. В голову, словно, что-то ударило, и девушка быстро поморгала, напоследок оглядевшись вокруг. Уже дойдя до Ольги, она всё ещё не верила, что женщина, которая однажды помогла её матери, и её сын, которому теперь должна помочь она, живут в таком шикарном месте. Это точно не сон? Кажется, она попала в рай. Не иначе. — Оля! — раздался знакомый женский голос.       Юля развернулась к двери, в которой стояла высокая худая женщина лет сорока. У неё были длинные, заделанные по бокам, шелковистые каштановые волосы. Видно, она за ними неплохо ухаживает. Её лицо, несмотря на всю худощавость тела, было округлым, с небольшими выраженными щеками. Никакого намека на скулы или впалость в области скул. Женщина выглядела очень свежо. Её яркие голубые глаза выделялись на лице, а тонкие розовые губы были слегка приоткрыты. Эта особа ей явно кого-то напоминала. Одета она была в голубую рубашку с засученными рукавами и голубые обтягивающие джинсы. Именно они и показывали, насколько женщина худая. Вообще, она была очень симпатичной. Хотя, её лицо и фигура, за которыми она, вероятнее всего, следила, не скрывали того факта, что женщина уже далеко не молода. Свежесть лица, которую она так пыталась показать, не скроет усталость. Она очень уставшая.       Женщины обнялись, и хозяйка дома пригласила гостей зайти внутрь. Девушка посмотрела на мать и последовала её примеру.       Внутри дом тоже был в стиле минимализм, но выглядел не менее шикарно. Такие же белоснежные стены, редко в некоторых местах разбавленные золотистыми вставками. На них висели картины и фото в черно-белом цвете. Пол уложен смоляным паркетом, настолько гладко вычищенным, что смотришься, как в зеркало. Панорамные окна были обвешаны такими же белыми, как стены, полупрозрачными занавесками, которые в данный момент закрывали весь вид наружу. На улице уже было темновато, а внутри горел свет. Довольно разумное решения для обладателей такого дома. Снаружи было не так заметно, но уже стоя в доме всё равно видно, что по ту сторону легко можно рассмотреть что здесь творится. Гостиная была большой, но в ней стоял всего лишь один кожаный коричневый диван и два таких же кресла по бокам. Естественно, прозрачный журнальный столик, на котором стояла пустая такая же прозрачная миска, и белая стенка у центральной несущей стены, на которой посередине стоял большой плазменный телевизор, а в маленьких отделах стояли различные фигурки, книги и прочая мелкая развлекаловка. С двух сторон от этой стенки стояло два высоких стеллажа с книгами. Да таких высоких, что рядом располагалась лестница на колёсиках, чтобы можно было достать книгу с верхней полки. Вся мебель стояла на пушистом белом ковре, в котором ножки дивана и кресел тонули, и казалось, что они словно парят. С левой стороны, как девушка уже поняла, находилась кухня, которую от гостиной отделяла только ступенька и деревянные резные стенки по бокам. С правой стороны от центра дома располагалась лестница, ведущая на второй этаж. Широкая, мраморная, обрамлённая с одной стороны такими же смоляными, как пол, перилами, которые извивались по типу лестницы и заканчивались уже только на втором этаже. Потолок был зеркальный, в котором отражалось всё, что происходило внизу. Люстра, сделанная в интересном стиле, свисала с потолка, словно на ниточке. Поначалу казалось, что эти стеклянные футляры, которые были закреплены друг за другом и выполняли форму жемчужных бус, как будто вообще ни на чём не держались. Света здесь было хоть отбавляй. Настенные светильники почти около каждой двери, и два светильника, стоящие рядом с диваном по бокам. Так же, здесь было ещё много закрытых дверей, которые, видимо, Юле нужно будет открыть, пока она находится в этом шикарном доме и узнать, что за ними творится. От первого этажа девушка, мягко говоря, немного в шоке, и интересно, что же будет дальше.       Ольга заметила, что дочь рассматривает дом от пола до потолка, не обращая внимания на хозяйку и только что подошедшего хозяина. Женщина положила руку на плечо дочери, и та резко вернулась в реальность. Она посмотрела сначала на мать, потом на Настю и её мужа. На лице сразу появилась светлая приветственная улыбка, которой Юля обычно одаривает незнакомых людей, чтобы показать манеры. Мама всегда учила её показывать доброе личико, но сжимать кулаки. В этом мире, по словам женщины, обычно быстро обращают внимание на добреньких простушек, а затем пользуются этой добротой. Поэтому те, кто умеют улыбаться, но при этом быть готовым защищать свою улыбку, всегда выживают в этот нелёгкий век. — А ты, значит, Юля, — внезапно произнесла Настя, уничтожая этот неловкий момент своей улыбкой. — Я — Анастасия Николаевна, — женщина протянула руку девушке, и та, после недолгой паузы, протянула свою, чуть сжимая чужую в ответ. — Я — Фёдор Филиппович, — рядом стоящий мужчина тоже протянул руку, и Юля повторила недавнее действие.       Муж Анастасии Николаевны выглядел старше её лет на десять. Он был крупного телосложения, высокий. Немного похож на Санту из-за квадратного лица, ярких зелёных глаз и, естественно, из-за густой бороды и зачёсанных назад таких же густых каштановых волос. Сравнение с Сантой, конечно, произошло в большей степени из-за бороды, но красный свитер, который чётко выражал довольно хорошо сложенное тело, добавлял немного ясности к сравнению девушки. Антон Филиппович не выглядел старым. Он больше выглядел как брутальный мужчина в возрасте. Юля не знала, как выглядел мужчина в молодости, но на данный момент вид его вызывал восхищение. Рядом друг с другом эта хрупкая леди и этот крупный джентльмен очень гармонировали. — Мы рады, что ты приехала, — всё с такой же улыбкой произнесла Анастасия Николаевна, сомкнув руки и периодически сжимая их сильнее обычного. — Да. Я тоже рада, — с натянутой радостью соврала Юля, покосившись на мать.       В доме повисла тишина. Между собравшимися повисло негласное общее смущение. Юля периодически смотрела на Ольгу, Настя смотрела на мужа. Кажется, что только у двоих из присутствующих здесь уже сдавали нервы. Несчастной матери хотелось, чтобы новая гостья поскорее уже обустроилась и начала то, зачем приехала, а несчастной дочери хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось. Обе ждали чуда, и обе друг от друга. Эту невыносимую паузу прервал посторонний голос, что всех заставил обернуться в сторону кухни. — Анастасия Николаевна, девочка ест овощи? — в гостиную из кухни вышла молодая девушка в голубом платье до колена и поверх надетым кухонным фартуком. Её блондинистые волосы были заделаны в аккуратный пучок, а в ушах красовались блестящие еле заметные гвоздики. Лицо было красивым, даже ангельским. Ноль косметики. Только прозрачный бальзам на пухлых маленьких губах. Она, словно благословленная Богом, появилась на свет такой чистой внешне и, вероятнее всего, внутренне тоже. Весь её вид выдавал не больше двадцати годов. Если не меньше.       Юля заметила, что неловкая пауза, которая царила до этого, снова появилась, и решила исправить ситуацию. — Да, — мило улыбнулась девчонка, не отрывая взгляд от вновь пришедшей. — Я люблю все овощи и в любом виде. Так что не беспокойтесь. — Ах да, — Настя словно проснулась и хлопнула в ладоши, как будто что-то вспомнив, и была готова всех об этом оповестить. — Это Вероника. Она помогает нам по дому. Домработницей её сложно назвать. Она уже с нами давно и стала членом семьи.       Помощница, как и хозяева дома, подошла, протерев руки о полотенце, что висело у неё на кармане фартука, и пожала руку сначала Ольге, а потом и Юле. Дочь посмотрела на мать, понимая, что та и знать не знала о присутствии в доме ещё одного человека. Приветствия закончились. В этом месте, на данный момент, каждому было неловко находиться. Словно, все совершили одно преступление, и каждый начинает об этом догадываться. — Ну что, я, наверное, поеду, — рассмеялась Ольга, поглаживая дочь по спине.       Юля резко развернулась к матери, которая уже, махнув на прощание рукой, направилась к выходу. Девушка перехватила Ольгу, когда та уже открыла дверь. Она схватила её за предплечье и сама повернулась к ней всем телом. Посмотрев через плечо женщины на переглядывающихся супругов, Юля перевела взгляд на Ольгу. — Ты куда собралась? — почти молящим голосом поинтересовалась девушка. — Хочешь меня здесь одну оставить, а сама в город уехать? — Мне нужно разобраться с работой, — чётко ответила мать, пытаясь отодвинуть дочь от двери. Та лишь сильнее напирала. — У тебя административный. Какая работа? — Юля всё ещё держала предплечья женщины, что бы та вдруг не сбежала. — Вот именно с ним у меня и проблемы.       Ольга выделила последние несколько слов, чтобы до её чада, наконец, дошло, что их перешептывания выглядят не только странно, но и неприлично. Она снова попыталась вырваться, но хватка дочери стала настолько сильной, что женщина чуть ли не вскрикнула. Молящий взгляд Юли выбивал мать из колеи. Но она перехватила её руки и скинула со своих уже ноющих предплечий, одаривая дочь гневным взглядом. — Перестань, — прошипела она, поправляя помявшуюся кофту. — Я разберусь с работой и приеду. И не веди себя так при них. Это некрасиво. Ты мне обещала.       Ольга не дождалась ответа дочери, и последний раз попрощавшись с супругами и помощницей, вышла из дома. За спиной, поникшей от ситуации, девушки захлопнулась дверь, и она подняла взгляд на присутствующих. Понимая, что дороги назад уже давным-давно нет, Юля снова натянула доброжелательную улыбку, хотя глаза, которые были на мокром месте, всё равно выдавали всё, что творилось внутри. Стоявшая до этого растерянная Настя тоже вдруг улыбнулась и подошла к девчонке. Она приобняла поникшую гостью за плечи, и тихонько потрепав, сказала: — Не расстраивайся, — улыбнулась женщина, посматривая на мужа. От неё пахло еле заметным лавандовым ароматом с добавлением корицы. В данный момент девушка отметила именно этот факт. — Вероника покажет тебе твою комнату. Тебе у нас понравится. Обещаю.       Юля соглашается, немного покачав головой. Помощница показывает рукой на лестницу, ожидая, когда гостья, наконец, придёт в себя. Давно она не видела в этом доме девушку моложе её самой. Раньше здесь постоянной гостьей была одна. До того, как всё это случилось. «Она тут явно ненадолго. С этой проблемой она не справится» — подумала Вероника, когда девчонка всё же сдвинулась с места и направилась в сторону лестницы. Супруги стояли и провожали взглядом поднявшуюся на второй этаж Юлю. Если честно, многого они от неё не ждали. Но шансов на выздоровление их сына становилось всё больше. Они надеялись на то, что он уже не сможет отвертеться от этой девчонки, как от других пытающихся вытащить его из комнаты и вообще из дома. Сейчас она уже просто не сможет уйти. Их сыну придётся с этим смириться.       Второй этаж не отличается интерьером. Такие же белые стены с золотыми вставками, такой же чёрный, как смоль паркет. Четыре закрытые двери в цвет пола, и такого же фасона светильники около каждой, как и на первом этаже. В некоторых местах висят картины и фотографии. Одно фото заставляет Юлю остановиться. На нём изображён маленький жизнерадостный мальчик. Он играет в песке на пляже. На улице ярко светит солнце, на заднем плане бегают ещё дети. Мальчик смеётся, и, кажется, что его смех настолько заразительный, что мог бы заставить улыбнуться кого угодно. Возможно, именно поэтому у девушки эта фотография вызывает такой всплеск тёплых и позитивных эмоций. От разглядываний её отрывает помощница: — Твоя комната, — улыбается она, открыв дверь в самом конце коридора.       Юля не спеша, словно с лёгким недоверием, доходит до Вероники, и, поблагодарив её за помощь, заходит в темноту. Помощница находит с правой стороны от двери включатель, и комната резко наполняется ярким светом. Место значительно отличается от общего интерьера дома. Да хотя бы тем, что тут просто невероятное обилие вещей, в то время, как в предыдущих увиденных частях этого роскошного двухэтажного замка хозяева, видимо, решили придерживаться минимализма. Комната яркая, просторная. Она заставляет задуматься о том, что в ней раньше определённо жил подросток. И любил он ретро стиль, вперемешку с гранджем. Очень любил.       Во-первых, пол здесь полностью устелен белым гладким ковром, который к тому же был безумно чистым. Кажется, здесь жила девушка. Во-вторых, нежно-голубой потолок, с которого свисают разного размера бумажные журавлики белого цвета. Это, пожалуй, самая спокойная часть комнаты. Дальше идёт настоящий разброс цветов и стилей. Возле несущей стены стоит высокая кровать, которая поднимается почти до потолка. Под ней располагается белый лаковый стол, обставленный различными цветными фигурками, книгами и принадлежностями для школы. Слева от кровати, ближе к двери стоит комод в точно таком же стиле, что и стол под кроватью. На нём стоит: что-то похожее на неоновую вывеску, старый проигрыватель, маленькая ваза с искусственными цветами. Разбросана различная мелкая бижутерия и пару помад. Такое чувство, что хозяйка этой комнаты собиралась куда-то в спешке. В углу, между кроватью и комодом стоит электрическая гитара на стойке. Ага. Она ещё и играла. Справа от кровати, ближе к панорамному окну, который выводит на балкон, стоит черный и тоже лаковый шкаф. Он настолько высокий, что занимает всё своё пространство от пола до потолка. На нём висит несколько фотографий, сделанных на фотоаппарат мгновенной печати. Шкаф обвешан мелкой гирляндой, как в принципе, и любая мебель в этой комнате. Напротив шкафа и кровати так же панорамное окно, которое открывает вид на заднюю часть территории дома. Но это можно разглядеть, если отодвинуть, синие вперемешку с красными, шторы, на которых чего только не висит. Фотографии, гирлянда, различные бантики и ленточки. Около окон, прямо в углу стоит ещё один стол. Он прозрачный, поэтому его почти не видно. Он тоже обклеен фото, сделанные на фотоаппарат мгновенной печати, на которых стоит механическая печатная машинка. Рядом с ней стоят полочки, в которых ютиться куча различных книг, записных книжек и тетрадей. И опять различные фигурки. Уже потрепанные и новые, которые ещё даже упакованы. Ну, а самое странное, что, пожалуй, и делает эту комнату в стиле ретро и грандж, это стены, полностью обвешанные неоновыми вывесками, гирляндами, яркими картинами, фото актёров девяностых и восьмидесятых и личных фото, обделанных цветными стикерами и скотчем; автомобильными американскими номерами и плакатами фильмов, комиксов и музыкальных групп. Слева от двери стоит огромная лестница, под ней стоит игровой автомат. Ближе к самой двери стоит аппарат со всякими вкусностями. Лестница тоже обделана американскими автомобильными номерами, а вниз свисает гирлянда и фигурки на ниточках. На внутренней стороне двери тоже висит неоновая вывеска и небольшой горшочек с ярким розовым цветком.       «Эта девушка явно любит всё яркое» — подумала Юля, бросая свой портфель рядом со столом под кроватью. Она сняла верхнюю кофту и повесила её на стул, оставшись в белой футболке с принтом. Девушка всё ещё продолжала рассматривать комнату, подходя к каждой вещице и разглядывая её ближе. На фотографиях куча народу. Они веселятся, запечатляя каждый момент на фото. Есть и одиночные снимки. Они повсюду. Куда ни глянь — везде висят фотки.       Подойдя к столу с печатной машинкой, гостья пару раз нажимает на кнопки, а потом замечает кучу разноцветных обложек, стоящих рядом и высовывает одну из стопки. Американская фантастика. Какой-то старый выпуск и неизвестный Юле автор. Она, которая довольно-таки хорошо разбирается в литературе — не знает этого автора. Видимо, он был в своё время не очень популярен. Сложновато в двадцать первом веке заинтересовать читателей фантастикой, в которой восьмым чудом света был телефон, который может звонить в любую точку мира, не имея при этом провода. Но владелицу этой книги, похоже, очень даже заинтересовала история, написанная этим автором. Девушка видимо не раз читал эту книгу. Страницы немного потертые, а обложка в месте корешка уже истёрлась. Юля усмехается тому, какой образ в своей голове она построила, рассмотрев эту книгу, понимая, что сейчас очень мало осталось тех, кто читает не суперпопулярных и пропиаренных авторов, а тех, что действительно могут заинтересовать. — Значит вот ты какая — ещё одна жертва моих родителей.       Мужской голос заставил девушку резко развернуться в сторону лестницы, которая была около двери. От неожиданности, она даже сжала книгу, которую держала в руках. Перед ней сидел парень, одетый в спортивные серые штаны, серый вязаный кардиган, и на голове у него была вязанная чёрная шапка. Он сидел на самом верху лестницы, сжимая ладони. В комнате было не очень светло, так как горели только светильники. И только тогда Юля заметила, что основного света в этом месте не было. Потом девушку напрягло то, как он вообще незаметно пробрался в комнату. Гостья попыталась оглядеться, чтобы сначала прийти в себя, а потом посмотрела на парня. Он улыбнулся и опустил голову, чтобы скрыть смешок. Девчонка напряглась ещё больше, изогнув бровь от недоумения. Незнакомец показал пальцем в потолок. Юля прищурилась и увидела деревянную дверцу чердака. — Мы с тобой соседи, — заключил парень, вставая и спускаясь с лестницы.       Он засунул руки в карманы штанов и почти вплотную подошёл к гостье. Тогда она увидела насколько бледное его лицо. Щёки были впалыми, глаза были до безумия тёмными, словно потухшими. Это он. Та самая причина, по которой она сейчас здесь. Да, болезнь его и правда потрепала. Ненароком, он был похож на живого мертвеца, которого заставляют жить. — Да, — наконец произнесла Юля, откладывая книгу на стол рядом с машинкой. — Я уже поняла. А также на данный момент ты причина всех моих проблем.       Юля усмехнулась, потирая лоб от нахлынувшего напряжения между ними двумя. Она отошла от парня, якобы чтобы разобрать вещи, что лежали в портфеле. Он смотрел на все её действия, понимая, что та явно пытается его избежать. У парня это вызывало некоторый внутренний диссонанс. Впервые он видит человека, приведенного его родителями, который вообще не заинтересован в том, чтобы помочь ему. По ней определённо было это видно. — Послушай, — он сложил руки на груди. — Я, ведь, в курсе, зачем ты здесь. И просто, чтобы не тратить твоё, а главное, моё время — кое-что проясним.       Девушка перестала теребить портфель, который уже давно был пуст, и встала. Она медленно повернулась к парню, но уже с более расслабленным лицом. Было понятно, к чему он ведёт. И её это устраивало. — Я внимательно слушаю, — Юля положила руки на талию, незаметно улыбнувшись. — Мне не нужна твоя помощь — тебе не нужны мои проблемы. Вероятнее всего, моя мама пообещала твоей не хило заплатить и… — Так-так, — перебила девушка, выставляя руку в знак протеста. — Вот теперь проясним этот момент. Ты прав — меня действительно привезли сюда для того, чтобы я помогла тебе реабилитироваться. И да, мне не сдалось это всё. Но моя мама здесь не причём. Там была другая причина, и я хочу, чтобы ты это понимал. Но раз ты завёл такую тему, давай сделаем так. — Я понимаю, к чему ты ведёшь. И сразу говорю, что согласен. Поможем, так сказать, друг другу. Ты сделаешь вид, что помогаешь мне, а в это время будешь заниматься своими делами, а я продолжу жить так, как жил до этого. Всем хорошо, наши родители счастливы. До конца августа протянешь?       Сначала до Юли не сразу дошло. Она изогнула брови, выражая удивление. «Он так чётко прочёл мои мысли» — подумала девушка, дотронувшись до виска. Потом, видимо, прозрела. — Конечно, — протянула гостья, теребя руку у виска, как будто прокручивая пришедшую мысль. — Да, идея крайне хорошая. Рада, что мы поняли друг друга. — Да — оборвал парень, разворачиваясь и направляясь к лестнице.       У девушки, словно, огромный груз с плеч упал. Она никогда не любила такие вот серьёзные разговорчики, которые проходили за спиной родителей. Но идея и правда была хорошей. Провести остаток лета в этом роскошном доме, при этом ничего не делая. Кайф! — Эй, — девушка резко подняла голову на парня, который уже сидел на самом верху лестницы и держал дверцу чердака. — Макс.       Гостья усмехнулась, поражаясь такому примитивному поступку. Сказал имя. Надо же. — Юля, — коротко ответила девушка, даже немного улыбнувшись. — Добро пожаловать в сумасшедший дом.       Макс с секунду посмотрел на новую знакомую, и перед тем как полностью скрыться на чердаке, опустил красный рупор, что висел на стене около игрового автомата. В комнате вмиг потух обычный свет, и через секунду все вывески (каждая) и гирлянды, что были вокруг, загорелись различными цветами. Комната наполнилась ярким кислотным светом. Все неоновые вывески так и кричали с каждого угла, но мягкий оттенок, исходивший от гирлянд, добавлял небольшой уют. Юля крутилась на одном месте, закрывая рот рукой, потому что не могла справиться с эмоциями. Она смеялась, подходя к каждой стенке и разглядывая яркие названия, рисунки и всё, что только было. Но потом вмиг успокоилась, взглянув на чердак. Мысленно, она сказала спасибо за такой подарок на новоселье. Мысленно.