Эксперимент с душой

Год спустя.       Я иду по тротуару и выворачиваю карманы, в поисках налички. Нахожу пару купюр и захожу в, уже привычный, бар. В последние месяца отсюда не вернулось около десяти человек. Несмотря на это, в бар продолжают ходить с превеликим удовольствием. Мне же лучше, больше крови.       Сажусь на своё излюбленное место.       — Ками, обслужи меня немедленно. — умоляюще зову я девушку.       Ко мне подходит милая блондинка, с очаровательной улыбкой. Тип девушек, к которым не равнодушен мой опекун.       — Здравствуй, Вероника, решила начать с утра? — хмыкает О’Коннел.       — О, Камилла, — вяло улыбаюсь я, — у меня уже нет настроение, так почему бы не поднять его себе?       — Ладно, желание посетителя закон, — поднимая руки в жесте «сдаюсь», Ками уходит, чтобы налить мне бокал скотча.       Я ложусь на стойку и вожу купюрами по поверхности.       Это мой распорядок дня. Слоняться по улице, сидеть в разных местах в одиночестве, потом просиживать время с Камиллой. Она обычный человек, племянница священника, психотерапевт и просто красавица.       Ками приносит мне первый бокал скотча, забирает одну купюру и уходит к другим посетителям.       Весь прошедший год я не видела никого из Майклсонов. Знаю, что они ищут меня, опрашивают каждую живую душу, но я не хочу возвращаться. Память о том, что они моя семья — осталась. А также осталась память о том, что один из них мёртв.       Книга Вавилит вновь утеряна, но я уже не думаю об этом. Не хочу рваться, искать. Разумеется, иногда, по старой привычке, я прикидываю варианты в голове, где же могла быть эта чёртова книга. Кстати, о голове. Голосов, глюков больше нет. Видимо, я очень их потрепала двенадцать месяцев, две недели и — смотрю на настенные часы — 8 часов назад. Прошёл уже год с тех пор, как стихли Головорезы и ушёл из жизни… он. Не буду скрывать того, что я пыталась воскресить милого мне вампира. Но мои силы покоятся под натиском жажды крови. Вампир переиграл ведьму во мне.       Я не знаю, чего жду день ото дня. Чем я занимаюсь?       Я просто существую. Я не мщу, не мучаю убийц моего счастья. У меня нет ни желания для этого, ни сил.       — Что тебя беспокоит? — спустя двадцать минут, Ками вернулась ко мне. Она уже привычно взяла меня за руку и смотрит прямо в глаза.       Она знает, что погиб мой возлюбленный, что он был братом моего опекуна. Про прерванное общение с приёмной семьёй, про ужасные отношения с отцом и семьёй со стороны матери — она так же осведомлена.       Камилла пытается мне помочь, но не хватает желания. Моего желания помочь самой себе.       — Сегодня я узнала, что мой опекун почти нашёл меня. Он был почти за моей спиной, — тихо говорю я, допивая последние капли алкоголя.       — Как это произошло?       — Одна особа подсказала ему, — какая-то противная ведьма обмолвилась своему повелителю о том, что почувствовала редкую магию, а тот передал Королю города.       — Ты не хочешь, чтобы он нашёл тебя, — кивает своим мыслям Камилла, — но почему?       — Это напомнит мне о его брате. Точнее, о… — я замолчала, задержав взгляд на поверхности стойки.       Огонь, поглощающий всё тело. Крик, который разрывает душу. Вампир, которого никто не спас падает на пол, сгорая до пепла.       — Я поняла, — прерывает воспоминания О’Коннел, — но что, если он найдёт тебя?       — Я… — вновь замолкаю, — я ни разу не думала об этом.       Камилла ничего не отвечает. Спустя две минуты она уходит на зов других посетителей. Я кручу в руках пустой бокал. Что будет если он найдёт меня?       Что будет, когда я увижу своего опекуна?       Я не смогу и слова вымолвить. Ничего не смогу. Моё сердце не просто разбито, оно уничтожено. Закрываю лицо руками, глубоко вздыхая. Мы не виделись, но общались.       Один единственный раз, я нашла в своём номере в мотеле записку. Она до сих пор покоится во внутреннем кармане моей кожанки. Там говорилось о том, что в его новом поместье я всегда найду защиту. Я оставила свою записку в том же номере. Ответила что-то на подобии «я знаю». Я знаю, что меня всегда примут в доме Майклсонов. Но не уверена, что хочу найти там защиту.       Слышу, как рядом кто-то садиться.       — Виски, пожалуйста, — произнёс очень знакомый голос.       Убираю руки от лица, кладу их себе на колени. Человек, сидящий рядом, берёт в руки бокал с виски и делает глоток. Краем глаза вижу, как морщиться его лицо.       — Удивлена, что я жив? — хмыкает мужчина, поворачиваясь полностью ко мне.       — Была бы очень рада, если бы всей семьёй сгнили в земле, — нейтрально отвечаю я.       Собир одним глотком допивает алкоголь и хватает меня за руку. В ту же секунду откидываю его в стену и срываюсь с места. Все люди тут же подскочили, не зная, что делать. Камилла побежала за мной, но дальше порога она не последовала, благодаря моим остаткам магии.       Бегу по улице, как можно быстрее. Перепрыгивают через машины, оставляя вмятины на крышах и капотах. Бегу по центральным улицам, здесь они не рискнут напасть на меня.       Вижу бегущих вампиров по крышам зданий. Ведьма доложила о колдовстве. Решаюсь свернуть в проулок, чтобы добежать до помощи. Ник мне поможет. В этом случаи не получиться избежать встречи с ним.       Я не хочу умереть от рук Головорезов. От кого угодно, но не от них. Мне осталась лишь одна улица, когда я врезалась в невидимую преграду. Падаю на землю, больно ударяясь затылком и спиной. Слышу уже забытый звон в голове и зажмуриваю глаза. Это сон, плохой сон. Похожий на те, другие, которые преследуют меня уже год.       — Неудачница, — Кассандра склоняется надо мной.       Лежу на спине, зажимая уши руками. Неохотно открываю глаза и смотрю на ведьму снизу вверх. Она ухмыляется и повторяет мой трюк в подвале, плюёт мне в лицо. Перекатываюсь на бок и вижу, кроме неё, Собира и близнецов. Резко стираю всё с лица, сжимая зубы.       — Нашла меня, — хмыкаю я, осторожно вставая.       — Я и не теряла, — смеётся О’Ерое, вместе с ней и её приспешники, — пришлось потратить время на восстановление.       — Зализывание ран — дело муторное, — киваю я. Ноги дрожат, не держат.       Барьер, в который я врезалась, был явно чем-то пропитан. В глазах двоится, из-за чего кажется, что людей больше раза в три.       — Эй вы, фокусники, — или не показалось.       За спиной Головорезов стоит шайка вампиров. Во главе смуглый парень, с очень знакомым мне лицом. Я видела его, но не в живую. Или в живую, но была не в состоянии запомнить. Призрак прошлого.       О’Ерое медленно поворачиваются, в раз склоняя головы в бок. Я сгибаюсь, упираясь руками в колени. Осматриваю ближние здания, прикидывая варианты побега. Сил на это мне не хватит, а если и хватит, то только на то, чтобы вновь вмазаться в стену. Только уже в кирпичную.       — Вашей шайке шарлатанов тут делать нечего.       — Хочу тебя огорчить, саблезубый, мы не пьянеем, — встав перед Колом, громко кричу я.       Майклсон отрицательно качает головой, лукаво улыбаясь.       — Во-первых, ты просто не пробовала, шарлатанка. Во-вторых, я вампир и прекрасно всё слышу, даже сквозь громкую музыку. — он хватает меня за руку и ведёт к барной стойке.       Резкая вспышка воспоминаний сделала только хуже. Но зато я поняла, у кого хватило смелости дерзить Головорезам. Это Марсель Жерар, и он мне явно нравится. Храбрый. И глупый.       Кассандра точно подумала, как я. Она в секунду раскидала парней, как муравьёв и снова повернулась ко мне. Я и выдохнуть не успела, как эти бессмертные ребята кинулись на ведьм. Они стойко держали хватку, атакую колдунов с огромной силой.       О’Ерое не отступали, сворачивая им шеи, но тех всё прибывало и прибывало. Я решаю рискнуть и дёргаюсь в сторону, чтобы обуздать стену, но какой-то умный чувак хватает меня за волосы, роняя на спину. Вскакивая на ноги, показывая принадлежность к вампирам, но это мало помогает. Марсель хватает меня за локоть, притягивая к себе.       Его самодовольная ухмылка, постепенно сменилась на недоумение и озарение.       — Вербена, — шепчет он, ослабляя хватку.       — Приятно познакомиться, — бросаю и кидаюсь на стену.       Закидываю себя на крышу. Голова начинает болеть, а ноги всё такие же ватные. Но это мой единственный шанс на спасение. Последний. Пытаюсь бежать как можно быстрее.       Но мои враги были на шаг впереди. Я не успела добежать даже до половины, когда ведьмы стояли передо мной.       — Не так быстро, Вавилит, — насмехается Кассандра.       Перед глазами всё мутиться. Меня ведёт в бок или даже назад. Не удерживаю равновесие и падаю на колени. Какая же я слабая, не могу бороться. Постепенно перед глазами темнеет. Чернота окутывает меня и всё пространство. Я так хочу покоя. Устала от этих бессмысленных побегов, пряток. Хочу просто лежать, смотреть во тьму и ни о чём не думать. Pov: Author       Клаус вбегает в переулок, не почувствовав преграды. Перед ним открылась нелицеприятная картина. Марсель, и его верные слуги, лежали словно щенки на асфальте, в заброшенном переулке.       Майклсон перебрал сотню остроумных шуток по этому поводу, пока поднимал нынешнего Короля Орлеана.       — Что случилось, друг мой?       Жерар не выглядел таким одушевлённым. Он поражённо оглядел поле боя и опустил голову. Не смотря, он сел на какую-то коробку, закрываясь руками.       — Ты ни за что мне не поверишь, — шепчет Марсель, ещё больше опустив голову.       Он чувствовал себя побитым котёнком.       — Я первородный гибрид, скоро волчица принесёт от меня детёныша, что ещё необычного ты можешь рассказать? — усмехается Майклсон, ходя между телами вампиров.       — Я видел их. Я думал, они легенда, — Клаус резко остановился и затаил дыхание, — Головорезы.       Никлаус потерял дар речи. Он уставился в стену перед собой. Ему понадобилась ни одна минута, что переварить всего одно слово. Головорезы, они бы не пришли сюда просто так. О’Ерое пришли за ней, пришли за его девочкой.       — Ты видел куда они пошли? — Ник подлетел к Марселю, хватая его за грудки — За кем они гнались?       — Они бежали за Вербеной, — тихо ответил Жерар, — туда.       Майклсон посмотрел на крышу, на которую указал вампир. Не теряя ни секунды, он вскарабкался на стену и побежал что есть сил по крыше. Никого перед ним не было.       Гибрид хотел прыгнуть на следующее здание, но остановился, увидев что-то на земле. Кровь. Приседает на корточки, надеясь, что это осталось от врагов. Почувствовав знакомый родной запах, Клаус, что есть сил закричал, вскидывая голову вверх. Это был настоящий крик отчаяния. Он опять потерял её, позволил найти свой конец. Спустя сутки. POV: Verbena Wavelet.       Я проснулась от того, что мне в лицо плеснули воду. Открываю глаза, прокашливаясь. Передо мной стоит Собир со стаканом в руки. Дёргаюсь вперёд и в который раз нахожу себя связанной.       — У вас очень странные пристрастия, — фырчу я, ёрзая на железном стуле, — полюбили БДСМ?       — Это так, для профилактики, — чётко и ясно говорит Головорез. Будто мы обсуждали сделку с дьяволом.       — В прошлый раз это кончилось иначе, чем вы ожидали, — напоминаю я.       Пытаюсь расслабить мышцы, но не могу. Цепи сковывают меня по кругу, прижимая плотно к спинке стула. На этот раз мне я чувствую себя в самой настоящей ловушке. Мне не выбраться без чьей-то помощи.       — Тебя никто не найдёт, — тем же тоном продолжал Собир, перебирая что-то на столе.       — Где мы?       В ответ молчание. Слышу стучащие железа, будто ножи.       В лаборатории был яркий свет. Я молча и покорно сидела на кушетки, обнимая себя руками. Мама хочет опробовать новую сыворотку. Она была чёрной, похожей на бензин. Морщусь от запаха, когда мама подносит мне стакан с этой мешаниной.       — Пей, лицо попроще сделай, — грубо говорит Чаки, вдавливаю в мою ладонь стакан.       Я нехотя выпиваю субстанцию. Она была без вкуса, но после последнего глотка хотелось вывернуть всё наружу. Вавилит не стала выжидать, хватает мою руку, втыкая туда иголку шприца. Она вводит мне в вену прозрачное средство.       Чувствую жар по всему телу. Тело бьёт озноб и дрожь. Падаю с кушетки. Моё тело трясётся от агонии на полу, пока мама стоит надо мной, наблюдая эффект от сыворотки.       — Теперь кровь на анализ, — умиротворённо говорит Чаки. Слышу скрежет ножей, после которого сразу отключаюсь.       Воспоминание отключается, как только слышу стук двери. В помещении показываются остальные О’Ерое.       — Я соскучилась по тебе, — насмехается Кассандра. Она подходит ко мне медленной походкой. Сгибается, упираясь руками в колени, чтобы наши лица были на одном уровне.       — Это не взаимно, — без эмоций отвечаю я.       Перед глазами стоит картинка, как она стояла и насмехалась, пока мой вампир горел заживо. Самодовольство Кассандры превосходило самую высокую гору.       — Знаешь, что это?       Перед моими глазами появилась книга Вавилит. Она была в руках Головорезов. Кассандра вновь натягивают широкую улыбку и находит последнюю страницу.       — То, что там есть, это невозможно найти.       Слова сами собой вылетают из меня. Словно последняя надежда на существование.       — Разбитое сердце было не сложно сделать, — пожимает плечами Головорез, отходя от меня на шаг, — оно сгорело вместе с телом твоего дружка.       Она была права. Всё тело горит, словно его подожгли. Чувствую, как стучит вена на лбу. О’Ерое убили его ради мой смерти. Я откидываю голову назад, закрывая глаза.       Жжение в глаза быстро нарастает, в носу щиплет. Я не должна проливать слёзы перед ними. Не имею право.       — Кровь первой Вербены очень сложно было достать. Но, когда у тебя есть союзники среди Вавилит, никакие преграды не помеха.       — Что ими руководствует? — не понимаю я — Кто из Вавилит хочет умереть?       — Изгнанники вашей семьи, разумеется, — смеётся Кассандры, закидывая голову назад.       Я опускаю голову. Вокруг одни предатели. Как же сложно поддерживать собственную жизнь, когда большинство хочет твоей смерти, как можно скорее.       — Ну а согласие. Ты отказалась от принадлежности к семье Вавилит. Нужно было найти другу твою семью. Это было не сложно, на самом деле, — О’Ерое растягивала слова, говорила их медленно, давая каждой букве желчь и насмешку.       — Я не мог отказать такой прекрасной даме, — в помещении появился ещё один субъект.       Я узнала его сразу же. Он тот, кто пудрил мне мозги, заставляя путь реальность с иллюзией.       — Томас Паркер, — шиплю я.       Томас подходит к Кассандре, слегка приобнимает её за талию и долго целует в щёку. После нежностей, мужчина смотрит на меня настороженным взглядом, явно оценивает мою опасность в данный момент. После, осторожными шагами подходит и слегка берёт за подбородок. Осматривает меня, будто врач, заглядывая в самые глаза. У него у него словно расплавленная сталь — серые, как пасмурное небо. Не сравнимы с моими, зелёными, мамиными.       — От меня тебе досталось точным словом — ни-че-го.       Резко опускает мой подбородок и выпрямляется. Сжимает губы, и морщит нос. Вся его наигранность обеспокоенного папочки прошла.       — Чаки была такой глупой. Она думала, что защитит тебя, если исполнит загаданное раньше меня. — он смотрел в неизвестную сторону, углубляя в воспоминания.       — Я был одержим идеей создать бессмертную ведьму.       Моё дыхание прерывается, а сердце пропускает ровно один удар. Понимаю, что мои глаза расширились от небывалого шока. Ничего не понятно. Томас придумал идею, но зачем это сделала моя мама?       — Чарли испугалась, как только поняла мои намерения. Она сбежала. Тупая курица. Думала, что я не найду её, ну что за бред? — хохоча, спрашивает Паркер.       — Чаки поняла, что ей не убежать, ведь её родители не собирались беречь тебя от участи. Поэтому, глупая ведьма сделала вид, что она сошла с ума. Она делала опыты, искала ответ. Сделала всё, чтобы уберечь от вашей семьи, клана Вавилит. Ты думаешь, что у Чаки просто вышел неудачный эксперимент, раз ты не превратилась в чудовище.       На этом моменте он замолчал. Я подняла опущенную голову, чтобы посмотреть на него. Томас стоял ко мне спиной, сложив руки за спиной. Сейчас он должен сказать то, что не успела сказать мама тогда, в ведении.       — Она сделала тебя бессмертной, чтобы я не превратил тебя в оружие.       В ушах стоит шум биения сердца. Мама спасла меня от бессознательной жизни, чтобы я не была овощем. Чаки предотвратила то, что могло стать со мной. Сейчас Паркер не сможет ничего сделать со мной. Я больше не смогу измениться.       Чарли не испортила мне жизнь, а спасла. Взамен, я убила её.       — Я не успел. Ты стала жалким подобием вампира и преувеличенным вариантом ведьмы.       Закончил свой монолог Томас. Он посмотрел на меня из-за плеча, а после повернулся полностью. В руках он держал небольшую бумажку, на ней была видна ручка. Кассандра подала ему нож. Паркер принял его, резким движением порезал палец и провёл полосу по листу.       — А вот последнее, согласие твоего родственника, — прошептала Головорез.       Она положила лист рядом с деревянной чашей. Рядом с ней лежала закрытая пробирка с красной жидкостью и книга Вавилит. Кассандра высыпала травы из одной чаши в другую.       — Да сбудется загаданное. Долгожданная смерть, прими мои дары, — шептала Головорез, — кровь прародительницы ковена.       Как только первая капля крови попала на травы, оттуда пошёл дым.       Я наблюдала за каждым движение Кассандры. Из-за резкой боли в спине я закричала. Кто-то воткнул мне в спину нож. В прямом смысле. Перед глазами встаёт Манната с огромным мачете в руках. Они мерзко хихикает и отдаёт оружие предводительницы.       Ощущение того, как срастается сердце и в общем повреждение — не самое приятное. Раны на мне срастаются очень долго. По лицу стекает пот, дыхание сбивается. Боль неизмеримая мучает всё моё тело.       — Часть разбитого сердца, — О’Ерое бросает окровавленное мачете в чашу. После этого там появляется небольшой огонёк.       Томас подходит ко мне со спины. Проводит пальцем по ране, специально сильно нажимая. Появляется в поле зрения и демонстративно слизывает мою кровь со своего пальца.       Я склоняюсь вперёд и вижу, как капли пота капают перед глазами. Фигуры перед глазами раздваиваются. Я слышу разговоры людей вокруг будто свозь воду. Всё тело горит. Видя моё состояние, Томас брезгливо бросает:       — Она не умрёт раньше времени?       — Я всё предусмотрела, — ответила ему Кассандра и неспешно подошла ко мне.       Она вытащила из кармана пробирку с красной густой жидкость, показывая это Паркеру, на что тот усмехнулся.       О’Ерое резко хватает меня за волосы и оттягивает голову вниз, после чего заливает жидкость мне в рот. По вкусу я смогла понять, что это вампирская кровь. Чувствую, как воспаляются вены по всему телу, а желание разорвать все усиливается, но всё быстро проходит. Вместе с ужаснейшей болью.       Кассандра вновь возвращается к столу со смесью моей смерти. Она берёт мачете — которым было пораженно моё сердце — и режет им свой ладонь, капая свою смесь в заклинание. Из чащи пошёл еле заметный дымок.       — Да прибудет смерть. — шепчет она, перемещая этот этап заклинания в высокую деревянную вазу. — Разберитесь с ней, — кидает Кассандра сёстрам.       Сама женщина, под руку с Томасом, выходит из помещения, за ними тихо следует Собир.       Манната и Боггата молча зашли со спины и после этого я помню лишь тьму. Неделю спустя.       Я просыпаюсь от того, что моё тело трясёт. Сразу глаза не открываю, пытаюсь вслушаться, чтобы понять, где я. Первым делом я услышала шум колёс и проезжающих мимо автомобилей. Вздохнув, я открываю глаза, но из-за темного не могу разглядеть машину.       Неожиданно перед глазами зажигается лампа, из-за чего я сильно зажмуриваюсь. Проморгавший и, не без усилий, сажусь ровно. Понимаю, что я всё также связана. Передо мной, на длинном автомобильном кресле сидят все О’Ерое за исключением Собира. Поворачиваю голову и вижу Томаса за рулём.       — Ты спала дольше, чем мы ожидали, — медленно говорит Боггата.       Я в ответ лишь морщусь и пытаюсь сесть удобнее, но из-за верёвки получается не так, как хотелось бы.       В машине стояла тишина, лишь шум колёс. Поэтому я еле заметно вздрогнула, когда резко заиграла мелодия телефона.       — Оу, снова твой обеспокоенный папочка. Ты ведь не против, что мы ему сказали о твоей близкой смерти?       Кассандра повернула ко мне мой же телефон, который до этого был в её кармане, и я увидела звонок от Клауса. Гибрид знает, что меня везут на верную гибель. Скорее всего вся их семья уже ищут способ уберечь меня. Я верю, что у них всё получиться, но не хотелось их вмешивать во всё этой.       О’Ерое не стала ждать, пока я что-то скажу и просто приняла звонок.       — Слышь ты, тварь, если сейчас же не отдашь мне мою дочь, я разорву тебя на самые мелкие кусочки!       Головорезы улыбнулись громким угрозам и переглянулись.       — Ник, — тихо позвала, закрыв глаза.       Хотелось представить, что в этот момент передо мной сидят Майклсоны, а не ведьмовские мудаки. В телефоне повисло молчание.       — ЭмБи, милая, как ты? — серьёзно заговорил Клаус.       На заднем фоне была слышна дорога, значит они уже в пути и знают куда нужно ехать.       — Клаус, со мной всё хорошо, — говорю и чувствую неприятное ощущение в глазах. В носу начинает щипать и я зажмуриваю глаза ещё сильнее, чтобы не расплакаться при врагах.       — Вербена, мы уже в пути, всё будет хорошо, мы заберём тебя, — тараторила в трубку Ребекка.       Непроизвольно улыбаюсь и кое-что понимаю. Они моя семья. Несмотря на то, что Ник и Элайджа достаточно долго промучились со мной и моей сущностью, они любят меня, считают семьёй. И это взаимно. Я поступила очень глупо, когда начала избегать их. Мне стоило принять их помощь. Ещё я поняла, что мне не избежать смерти. Головорезы были слишком уверенны, слишком спокойны. Это означало лишь то, что всё идёт по плану. По их плану.       — Ребекка, — начинаю я, зная, что если не скажу сейчас, то не скажу никогда, — спасибо за то, что пыталась стать мне подругой. У тебя это получилось…       — Нет, Вербена, скажешь мне это лично, слышишь? — громко говорит Майклсон, перебивая меня.       — Прости, что относилась к тебе не взаимно. С уверенностью могу сказать, что ты моя первая и единственная подруга.       — Как это мило, — в перебой со мной говорит Кассандра.       Но мне всё равно на всех них. Я не хочу терять последний шанс поговорить с семьёй.       — Элайджа, ты стал моим самым лучшим советником и поддержкой. — я знала, что он тоже с ними, по-другому никак. — Я всегда пыталась быть похожей на тебя, в какой-то мере у меня это получилось. Я держу свою слово.       — Я тоже держу своё слово, Вербена, и сейчас я говорю, что мы спасём тебя. — твёрдо говорит старший брат.       Слёзы текли по щекам, но я их быстро стирала. Не хочется верить, что я больше не увижу их.       — Ник…       — Молчи, ЭмБи, — голос Клауса срывался.       Он был зол, безумно зол. Даже не на Головорезов, а больше на самого себя. Я это чувствую. Несмотря на его просьбу, я продолжала говорить.       — Ты называл Майкла отцом, потому что считаешь, что только отец мог нанести такие раны на твоём сознании. — я замолчала, сглатывая комок в горле, а Ник не перебивал. — Я называю тебя отцом, потому что, только отец мог сделать меня сильной и не зависимой девушкой. Только ты мог не дать мне умереть в любом случае.       — Тогда почему сейчас я это не могу? — хриплым голос спрашивает гибрид. В этом вопросе было столько боли, что вся она отразилась на мне. Я почувствовала, что тот пепел, в который превратилось моё сердце, начал отдавать болью.       — Потому что тебе пора отпустить меня. — с большим усилием говорю эту фразу спокойно, хотя очень хотелось кричать. — Ты слишком долго посвящал мне своё существование, Ник.       — Я люблю тебя. — отвечает мне Майклсон. — Слышишь, меня, ЭмБи?       — Да, — отвечаю шёпотом.       — Клаус, влево, — направляет брата Элайджа.       — Я тоже люблю всех вас, отец, — успеваю сказать перед тем, как Кассандра обрывает звонок.       — Хватит, и так долго терпели это нытьё, — фыркнула женщина.       — Мы на месте, — прозвучал голос Томаса впервые за всю поездку.       Чувствую, как удары сердца проносятся по всему телу. Холод покрыл всё мою кожу, хотелось исчезнуть. О’Ерое вышли, а я даже не посмотрела за дверь. Тут зашёл Паркер и без усилий взял меня и вынес наружу.       Перед собой я увидела огромную поляну. В середине были сбросаны сухие ветви, брёвна, солома. А посреди всей этой груды возвышался высокий столб.       Меня бросили на землю. Помимо знакомых врагов я ещё увидела около двадцати Головорезов. Секунду спустя рядом показалась Кассандра и слегка наклонилась, показывая вазу, в которой хранилась моя смерть.       — Твой час вот-вот настанет, не хочешь и мне сказать пару прощальных слов?       — Хочу, — киваю, растягивая улыбку на всё лицо, — рано или поздно мы встретимся по ту сторону. Тогда у тебя не будет шансов сбежать от меня.       — Прошу вспомнить, что это ты бегала от меня, а не я от тебя, — растягивает похожую улыбку Головорез.       — У нас всё готово, — к Кассандре бесшумно подкрался Собир.       — Зрители на месте? — закатывая глаза спрашивает женщина, уходя в сторону с магом.       Я с трудом села и начала оглядываться. Это место мне было до жути знакомо. Я оглядела каждый листочек, травинку и лишь спустя минуту поняла, где мы находимся. Мы в том магическом лесу, где наша первая ведьма получилась силы. Мы там, где я впервые открылась Колу у Озера правды. Они привезли меня туда, где наш род начался, а значит здесь он и должен закончится.       Я услышала шаги со стороны, это был Томас.       — Совсем скоро вся твоя кровная семья умрёт, каковы ощущения? — спросил Паркер, вновь беря меня на руки.       — А каковы были твои, когда ты убил своего близнеца? — едко отвечаю вопросом на вопрос.       — Фрэнк был тем ещё засранцем. Я забыл про него почти сразу после ритуала. Траур сменился на желание ещё большей власти. — ухмыльнулся он.       Я болезненно поморщилась, невозможно быть таким уродом. Томас поставил меня на колени перед Кассандрой.       — Quid caelum et luna volo. — Головорез окунула палец в серебряную чашу, и он окрасился в красный, по запаху это была кровь какого-то животного. — Quisque vult occidere te. — после каждого слова, женщина рисовала символ на моём лице. — Sanguis tuus est purus, ut est tota familia.       Когда одна капля упала мне на губы, я слизнула её и догадалась о владельце крови. Это был Белый олень из этого леса. Его кровь наши предки использовали, чтобы ослабить врагов и подчинить их себе.       Меня медленна начали развязывать. Вместо того, чтобы напасть на своих потенциальных убийц, я послушно встала спиной к сухим веткам и столбу. Внимание привлёк резкий звук торможение. На поляне появились они, моя семья. Клаус бежал ко мне на максимальной скорости, но резко остановился.       — Я думала, ты не почуешь, — смеётся Манната, подходя к Клаусу очень близко.       Ник рыкнул и прикоснулся ладонью к невидимой стене, она отдала голубоватой волной. Я закрыла глаза, принимая поражение и продуманность своих врагов. К Нику подбежали Ребекка и Элайджа, которые также опробовали преграду руками.       — Я уж думала, вы не придёте попрощаться со своей воспитанницей, — хмыкнула Кассандра. Она посмотрела на небо и в этот момент из-за туч вышла полная луна. Где-то вдали послышался волчий вой.       О’Ерое вновь опустила взгляд на меня и подняла одну руку. Она коснулась кончиком указательного пальца моего лба, и я резко взлетела, а потом плавно оказалась плотно прижата к столбу. Кто-то подкинул вверх верёвку, и она обмотала меня, завязав на крепкий узел.       — Кассандра, ты ведь знаешь, что будет с тобой и всей твоей семьёй, если ты сделаешь это? — рычит Ник.       Издалека я увидела клыки я жёлтые глаза. Он в бешенстве. Элайджа быстро ходил по границе замкнутого преградой круга, ощупывая его. Ребекка долбила её кулаками, ногами, но толку от этого не было.       — Мне всё равно что будет потом, главное, что сейчас я сделаю то, к чему так долго готовилась, — дерзко ответила гибриду ведьма.       Баггата принесла ей листок из Книги Вавилит. Каасандра открыла крышку вазы и лишь потом приняла заклинание.       — Quid caelum et luna volo. Quisque vult occidere te. Sanguis tuus est purus, ut est tota familia. — она ходила вокруг меня, высыпая смесь на сухие ветви. — Nomen tuum erat in principio, et erit finis. Vos mos occidi per sanguinem primum pythonissam, a parte contritum corde, et consensu a propinquus.       Когда последняя частичка выпала из вазы, ветви вспыхнули. Я от неожиданности закричала и подогнула ноги.       — Нет!       Сквозь трещание древесины я слышу крики Майклсонов.       — Не глупи, Никлаус, вам её не спасти, — кричала им в ответ Кассандра.       Я чувствовала жар от огня, он распространялся по всему телу. Это было самым ужасным ощущениям в моей жизни. Непроизвольно я вспомнила похороны Фионы, когда дом загорелся. Я кричала не сдерживаясь. POV: author       Клаус бился об преграду, словно мотылёк о лампу. ПО его щекам бежали слёзы, как и у всей его семьи. Они с ужасом наблюдали за тем, как вспыхивает одежда на теле их милой ведьмы. Она уже не кричала, а кашляла от попавшего в лёгкие дыма. Вербена пыталась увернуться от языков пламени, но они пожирали её, не оставляя ей никаких шансов.       Ребекка закричала и упала на колени, обхватывая себя руками. Она не могла смотреть, как очередной член её семьи заживо сгорает на глазах у всех.       Кассандра оглядела первородных и злобно улыбнулась, добавляя последний штрих: кидает в огонь лист из Книги Вавилит. Головорезы вместе с Томасом выстроились в круг, обхватывая костёр. Они скрепили руки и подняли их вверх, повторяя уже озвученное заклинание. Костёр начала полыхать ещё больше, но никаких звуков Вербена уже не издавала. Клаус вцепился пальцами в собственные волосы, закрывая глаза. Казалась, что сердце в его груди вот-вот разорвётся на миллионы молекул.       — Quid caelum et luna volo. Quisque vult occidere te. Sanguis tuus est purus, ut est tota familia.       Элайджа со злости хотел вновь ударить по преграде, но понял, что их больше ничего не удерживает. Из-за того, что всё магию они направили на костёр, на преграду ничего не осталось. Первородные напали на Головорезов, словно голодные собаки сорвались на мясо. Клаус сразу же побежал к столбу. Он вскочил мимо огня на самый вверх.       Пока Ребекка и Элайджа уничтожали ведьмаков, огонь становился меньше, пока не исчез совсем. Ник схватил Вербена и прижал к себе, спрыгивая на землю. Он прокусил себе запястье и резко прижал к губам Веребны.       — Дай, ЭмБи, — шептал он, приподнимая девушку.       К брату подбежали Ребекка и Элайджа.       — Томас удрал, — фыркнула Майклсон, падая на колени перед Вербеной.       Они вглядывались в неё поражённое ожогами лицо, стараясь не обращать внимания на отсутствие сердцебиения.       — Она сможет, я успел, я успел, — на грани истерике бормотал Ник, но Вавилит оставалась неподвижной в его руках.       Элайджа отвернулся, прижав кулак к губам. Они не смогли спасти единственный луч солнца в их жизни.       Ник прижал тело Вербены к себе, заглушая рвущиеся наружу крики. Ребекка закрыла лицо руками, скрывая слёзы.       — Где она? — рычит гибрид. Глаза стали жёлтыми, а вокруг них появились вены.       — Обезвреженная за твоей спиной. — чётко и коротко ответил Элайджа, не поворачиваясь к телу Вербены.       Никлаус передал тело Ребекке и вскочил с места. Кассандра лежала связанная на траве, окружённая мёртвыми телами своих последователей. Ник присел перед ней на корточки и начал шипеть на ухо:       — Тебе напомнить мои обещания?       На лице Головореза ясно прорисовывался ужас. Второе истребление всего ковена не входило в легендарный план по истреблению рода Вавилит. Она со слезами на глазах оглядывала тела своей семьи, а потом перевела твёрдый и решительный взгляд на Клауса.       — Делай со мной, что хочешь, но одно останется неизменным. Клана Вавилит больше нет. — О’Ерое озвучила это с гордостью, растягивая губы в улыбке.       Клаус закрыл глаза и опустил голову. Нет, смерть будет хорошим ля неё концом. Она должна страдать.       Первородные вампиры могут всё, но не спасти дорогих им людей.