Золотая заря крылья распахнула перед миром, что границ лишён

      На следующий день я как обычно, как бы это странно не звучало, проснулась. Но когда я пожелала доброго утра Кураме, никто не ответил. Даже не буркнул! Я, естественно, спустилась в подсознание. Ну, как спустилась? Попыталась. Меня туда не впустили. Стало не по себе, и я попыталась выяснить хоть как-то, что же случилось.       Только сейчас заметила, что печать, находящаяся в области живота, слабо пульсировала. Я приложила руку к печати. Поняла, что на неё воздействуют изнутри и только. Ку не может же. Или я опять чего-то не знаю?       Устало выдохнув, прикрыла печать. Остаётся только строить догадки и ждать. Ждать, пока нии-сан соизволит откликнуться.

***

      Неделя пролетела быстро, но я вся ходила как на иголках. Ку так и не ответил. Я даже пару раз приложилась головой о стенку с мыслями, что вдруг это я неосознанно поставила какой-то ментальный блок. Когда до моей головы дошло, что это как минимум не практично и как максимум дебильно, отлипла от стены. Только тогда в голове всплыло, что у меня встреча с ребятами.       По дороге накинув плащ и шлёпки, побежала к месту встречи. Кстати, мы с Курамой поняли, чему тогда так удивился Мадара. Когда Курама говорил о изменениях на клеточном уровне, он имел ввиду то, что тело стало выносливым, кости стали крепче, мышцы и органы тоже потерпели некоторые изменения, благодаря чему мои движения стали плавней, а реакция нет. Точнее, инстинкты самосохранения стали проявлять себя всё чаще и чаще после того, как моё тело приспособилось к этому времени. И это мешает. Малейший звук — сразу ищу, куда бы запрыгнуть или во что вцепиться. Один раз я так кролика прикончила, просто-напросто вцепившись ему в череп зубами. Вроде и могла его отпустить, но, когда челюсти сомкнулись, а осколки костей вместе с мозгами и всем остальным попали в рот, меня вывернуло на месте.       Мне было жаль кролика. Он же просто мимо проходил. Пришлось найти ближайший ручеёк и отмывать рот часа три, пока не отошла от шока. Вот теперь привыкай к этому всему, а если я так на людей кидаться начну? Тогда точно будут монстром называть или ёкаем, смотря у кого как мозги варят.       Я слишком ушла в раздумья, и вот уже оказалась на месте. Мальчики опять о чём-то спорили, но когда появилась я, то переключились на меня.       — Наруко, с тобой всё хорошо? — поинтересовался Хаширама.       — Нет, — коротко ответила я и присела на камень. Мальчики обеспокоенно переглянулись и стали расспрашивать, в чём же дело. Я сдалась после щенячьих глазок Хаширамы. — У меня стали проявляться животные инстинкты, — сказала я и посмотрела на руки, что немного дрожали.       — Животные инстинкты? — уточнил Мадара. — И как же они проявляются?       — Если звук, так сразу шарахаюсь, а то и вовсе нападаю. На днях прокусила череп кролику. Три часа потом рот отмывала.       — Прямо-таки прокусила? — удивлённо захлопал глазами Хаширама. А Мадара отошёл к реке, видимо, плохо стало.       — Угу. В прямом смысле раздробила. Это было не очень приятно... — по телу прошлись мурашки. — Остаётся только научиться контролировать это, иначе в скором времени и на людей буду кидаться. А это мне как-то не очень нравится.       Дальше ребята тренировались в тайдзюцу и кумитэ. Я тоже принимала в этом участие. Я плавно уходила от их ударов, но не всегда. Наносить удары я побаивалась, вдруг переборщу. Мальчишки были удивлены плавным, но быстрым движениям, от чего я невольно заливалась краской. Как-никак я в основном тренировалась одна, и никто меня не нахваливал, а тут такие комплименты. Да и их навыки отличаются от генинов Листа того времени. Они намного сильнее. Сейчас идёт эпоха воюющих государств. Здесь действует правило: «Дерись или будешь убит». Иначе, к сожалению, нельзя.       Мы устроили небольшой перерыв. Мальчишки что-то пили, а я просто кидала блинчики. Но когда я вспомнила о запасе на чёрный день, то приложилась головой о камень. Как я могла забыть о печеньках? Их, конечно, не так много, как хотелось бы, но всё же…       Я аккуратно провела чакру и достала небольшой мешочек с печеньем. Десять штук! Я повернулась к ребятам. Те отвлеклись от разговора, но, когда я быстро оказалась на камне, они с ещё большим интересом осмотрели меня.       — Друзья, я тут вспомнила, что у меня есть вкусняшка. И я хочу разделить её с вами, — я положила пакетик посередине. Ребята переглянулись и достали по одной печенюшке. Повертев её в руке и рассмотрев с разных сторон, они попробовали сладость. И, судя по слезам, что выступили на их глазах, им понравилось.       — Это просто божественно, — сказал Хаширама, доедая печенье и запивая, судя по запаху, зелёным чаем.       — Полностью согласен с Хаширамой, — довольный голос сбоку отвлёк меня от Хаши.       — А почему ты не ешь? — спросил Хаширама, запихивая в рот три печеньки подряд.       — Я их и так много ела, а эти были на чёрный день, — ответила я и посмотрела на небо.       — Хм, и с нами не делилась? — как-то обиженно промычал Мадара. Даже как-то не верится, что в будущем он превратится в холодного и ни на что не реагирующего Мадару.       — Ну, я только сейчас про них вспомнила, — неловко почесала я затылок и виновато посмотрела на ребят. Те улыбнулись. Доев печенье, они легли на камень и стали разглядывать облака, но потом они отодвинулись, оставив мне посередине место. Я заинтересованно дёрнула ушами и заняла место, что они мне оставили.       Облака медленно текли по лазурному небу, унося мысли, но строки небольшой песни всплыли в моей памяти.

Сможет сиянье неба вдали Опуститься с небес и коснуться души? Песне, что пелась нам свысока, Ты позволь поселиться в сердцах! Путь к мечтам очень долог, И свершения их далёко. Вспоминай этот голос, Ведь полон он надежд! А голос тот, что внутри поёт, Нас к счастью и мечтам приведет! Пой с ним! Песня Света звучит во тьме, Унося Всю горечь и печаль мои. И улыбка вновь озарит мне лицо, И ты мне Частичку света подари. Слезы те, что нельзя унять Пусть текут — не бойся ты их показать! Ведь мелодия, что спадает с небес, Продолжит литься до конца! (*)

      — Красивая песня, — произнес тихо Хаширама. Мадара что-то неразборчиво пробурчал себе под нос, но потом согласно кивнул, не отрываясь от белых облаков. Шорох в кустах отвлёк меня, и я натянула капюшон. Мальчики удивлённо посмотрели на меня, а я пожала плечами.       — Ну что ж, мне пора. Хаши, Дара, до встречи! — помахала я рукой. Мадара удивлённо посмотрел на меня, а Хаши начал с чем-то его поздравлять.       — Через неделю! — донеслось мне в спину, я развернулась и помахала. Те кивнули и стали снова о чём-то спорить.       Я повернулась в сторону тех кустов. Они находились на приличном расстоянии, но с моим слухом не заметить было бы очень глупо.       Приближаясь к ним, я уловила чужой запах. Тут точно кто-то был. И довольно продолжительное время, так как запах ещё не выветрился. Песню он точно слышал. А вот остальное — не уверена. В следопытов играть, пожалуй, не буду. Чакру я сейчас не могу использовать, а на одном тайдзюцу навряд ли смогу вытянуть. Впредь буду осторожнее.

***

      Курама так и не выходил на связь, а уже прошло два месяца! Мы с мальчиками стали чаще встречаться и проводить время вместе. Иногда я пропускала встречи из-за подработки, но потом они предложили встречаться тогда, когда я не хожу в деревню. Я согласилась.       Пять раз, если не больше, я замечала слежку. Я постоянно ходила к местам, где чувствовала маленького разведчика, а точнее двух маленьких разведчиков. Потому что я находила следы от ног, равной величине моей стопы. Вывод: они младше меня. У Дары с Хаши стопа больше моей даже с условием, что я раньше родилась.       Да, мы узнали, кто когда родился. Я с Хаши родились в одном месяце. Только я десятого октября, а он — двадцать третьего. Дара же родился двадцать четвёртого декабря.       Двое их потому, что изредка я слышала шорох то на берегу, где были мы, то на противоположном берегу, но такое было только два раза.       Сегодня Хаширама предложил встретиться у горы. Мы согласились. Как обычно в полдень.

***

      Я пришла к горе, но увидела только Мадару.       — Привет, Дара, — помахала я рукой и зевнула. Сегодня я всю ночь пыталась пробиться в подсознание.       — Привет, Наруко, — кивнул он, с другой стороны бежал радостный Хаширама.       — Ребята, я придумал найкрутейшую технику! Давайте тренироваться! — он так и пылал энтузиазмом.       — А название технике ты дал? — спросила я, сонно хлопая глазами.       — Это супер секретная тайдзюцу техника! Супер огненные иллюзии двойного гигантского сюрикена! — он быстро складывал печати, совсем не подходящие к дзюцу. Я подошла к горе и пару раз приложилась головой. Может, это сон или иллюзия? Если да, то, пожалуйста, снимите её!       — Хаширама, посмотри, до чего ты Наруко довёл! А теперь представь, что я там тоже стою и заодно с ней бьюсь головой о гору, — съязвил Мадара и посмотрел на поникшего Хашираму. Я перестала биться о стенку и просто села. Да, именно села.       — Моя психика никогда не станет прежней, — шёпотом произношу я, натягивая капюшон.       — Да и как такое запомнить? Название слишком длинное.       — Я сейчас объясню, — сказал Хаширама и уже хотел начать, как его перебили.       — Да пофиг, — отмахнулся Мадара. — Сегодня мы будем взбираться на гору… вместе с Наруко. — Он посмотрел в мою сторону.       — Да я как бы могу здесь подождать, — пожала я плечами, но меня нагло подхватили на руки. — Мадара, отпусти, я тяжёлая, — предупредила я его, но он пропустил всё мимо ушей. Хаширама побежал вперёд, а Дара за ним. Я предупреждала, что тяжёлая?       Добежал Мадара кое-как. Но на гору они всё-таки взобрались.       — А я ведь предупредила, что тяжёлая, — выдохнула я и, развернувшись к выступу, замерла. Да это же... это гора лиц Хокаге, ещё не тронутая человеком!       — Вовсе нет, просто я что-то немного… — пытался Мадара подобрать слова. Я рассмеялась.       — Ты же должен понимать, что уши и хвосты тоже что-то да весят, — говорила я, посмеиваясь в кулак. Мадара притих, а Хаширама был со мной за компанию.       — Отличный отсюда вид! — протянул Хаширама. Я тоже присела, рассматривая место, где в будущем появится Коноха.       — Да, всё как на ладони, — согласился Мадара. — Что на счёт зрения, тебе до меня далеко. Посоревнуемся?       — С чего это вдруг? Ты слишком гордишься своими глазами, — заметил Хаширама.       — Конечно, ведь у меня Шари… — он запнулся и отвёл взгляд.       — Ты чего? — спросили мы с Хаширамой, переживая за друга.       — Ничего. Я пошутил, не так уж и хорош я в этом.       — Что? Впервые слышу подобное, — возмутился Хаширама.       — Будь я действительно лучшим, мои родные были бы живы. Я не смог их защитить.       — Мадара… выходит, ты остался совсем один? — осторожно спросил Хаширама.       — У меня остался один младший брат. И я обязательно его защищу. А у вас?       — У меня тоже остался один младший брат. И я тоже не дам его в обиду.       — Я оставила с братом своих, эм-м… У него есть охрана, так что, если ему будет что-то угрожать, они это ликвидируют.       — Это хорошо, — кивнул Хаширама. — Тогда решено! Построим наше селение прямо здесь! И сделаем так, чтобы дети не убивали друг друга! Мы создадим академию, где дети будут учиться и становиться сильнее! Сделаем место, где шиноби смогут получать задания в зависимости от их способностей! Это будет место, где детей никогда не будут отправлять на поле боя! — договорил Хаширама.       — Я ща расплачусь! — я стала быстро вытирать слёзы.       — Ты либо гений, либо просто дурак, — засмеялся Мадара, а Хаширама фыркнул.

***

      Прошло ещё два месяца. Курама никаких признаков жизни, кроме пульсации, не подавал. Я смогла использовать чакру, но однажды, когда я начала тренировать ходьбу по деревьям, одно из них сломалось напополам и отлетело на пару метров. Я, конечно, понимаю, половина от резерва Лиса, но не настолько же?!       Месяц ушёл на отработку ходьбы. Теперь я как и прежде могу спокойно ходить и по деревьям и по скалам. Когда ребята в очередной раз хотели понести меня на спине, я показала им язык и начала взбираться на гору. Их глаза стоило видеть! Когда я была на горе, они ещё взбирались с квадратными глазами. Единственное, что они увидели и услышали в тот день от меня — катание по земле и смех сумасшедшего.       Также я училась заново ходить по воде. Это было быстрее, чем с деревьями, но я очень много раз падала в воду, после чего хвосты и волосы долго высыхали. Но, если быть на свежем воздухе, то это не такая большая проблема.       Потом наши встречи вернулись к большой реке, так как на горе стало скучно. Мы кидали блинчики, разговаривали о всяком. Я иногда отдавала им пакетики с печеньем. Пожалуй, это самое лучшее детство, которое только могло быть.       Завтра тоже встречаемся. Может, им приготовить бенто?

***

      Я встала пораньше и достала рис и овощи. Сделаю рис с овощами. Коробочки для бенто у меня есть. Осталось только приготовить две порции и пойти к реке.       Через полчаса я уже всё упаковывала в коробочки и заворачивала в ткань. Опоздаю минут на пять, ничего же страшного не случится?       Я шла по тропе и прислушивалась к звукам. Я уже могла расслышать голоса ребят и ещё каких-то людей. Людей?       Я натянула капюшон и, подойдя ближе, спряталась за деревом.

*Взгляд со стороны*

      Кицунэ, что спряталась за деревом, никто так и не заметил. Девочке было не по себе, когда она увидела мужчин с детьми, стоящими на воде. Дети скрестили клинки, пытаясь найти оплошность противника и, воспользовавшись заминкой, нанести удар. Но никто не хотел уступать друг другу.       В мыслях у девочки был сплошной бардак. Был лишь один вопрос к этим людям. Почему вы не можете заключить союз и жить счастливо? Крик, разнёсшийся по округе, отвлёк кицунэ от мыслей.       В мальчишек, что стояли на воде, летели четыре куная. Два из них упали в воду от брошенных камней, а два других приближались к цели, но и они вскоре были отбиты двумя кунаями.       Мальчики, что стояли на берегу, облегчённо выдохнули, но, когда по округе пронеслась волна концентрированной ки, напряглись. Даже взрослые остановились, ища глазами нарушителя с большим количеством чакры.       По воде шла девочка. Лицо скрывал глубокий чёрный капюшон, но было ясно одно. Она в ярости.

*Конец взгляду со стороны*

      — Ты кто такая? — спросил глава клана Учиха. Ребята настороженно наблюдали за моими шагами.       — Извините, — сказала я так, словно вышла на прогулку. Хотя так оно и есть. Точнее было. — Мне кажется, вы ошиблись местом битвы. — Я стала потихоньку убирать ки, так как чакроканалам это на пользу не пойдёт. — И навряд ли мои друзья этой битвы касаются, — вежливым тоном продолжала я.       — Это не твоё дело, девчонка. Но если твой клан хочет объявить войну…       — Мой клан? У меня нет клана, — помотала я головой. — Я сирота с самого рождения, и единственной родной кровиночкой я считаю брата. — Я посмотрела на маленького Тобираму, что настороженно наблюдал за моими движениями. Чувствую себя злодеем. Да и не говорить же им, что я Узумаки. Мне лишние проблемы не нужны.       Хаширама и Мадара облегчённо выдохнули и благодарно кивнули. Да, я представляю, чтобы было бы, потеряй они этих лапочек. Изуна немного наклонил голову и залился краской, а на щеках Тобирамы появился румянец.       — Я что, это вслух сказала? — Мадара сделал жест "рука-лицо", а Хаширама прыснул в кулак. Ну, хотя бы обстановка не такая накалённая, уже что-то.       — Не хочешь ли ты вступить в клан Сенджу? — неожиданно спросил отец Хаширамы. Хаши закашлялся, а Мадара выпучил глаза.       — Извините, но я не хочу воевать ни с Хаширамой, ни с Мадарой, — спокойно ответила я. На самом деле я боюсь сказать лишнего. Одно неверное предложение — и начнётся битва.       — Что ж, очень жаль, — ответил глава клана Сенджу.       — Советую покинуть эту территорию. Сегодня не будет битв и смертей. — Я поклонилась и, развернувшись, стала уходить. Возле дерева лежало бенто, что я оставила. Мальчики не попробуют мою стряпню… Что за свист?       — Наруко! — прокричали мне. Когда я обернулась, два куная попали в живот. Резкая боль накатила. Давно её не ощущала. Я увидела только лица глав клана Учиха и Сенджу с толикой досады и злости.       — Наруко! — Хаширама и Мадара кинулись ко мне, но их остановили братья. Я отвела ногу назад и выдернула кунаи, бросив их на дно реки. Раны зашипели. Это регенерация. Выдавив обречённый стон, повернулась к этим убл... кхм, людям.       — Ну и чего вы этим добились? Только несколько дыр на моём теле и только? Хотели убить? Так знайте, меня и похуже пытали. — Раны полностью затянулись.       — Наруко, точно всё в порядке? — обеспокоенно спросил Хаширама.       — Да. Давайте расходиться. И так ясно, что воевать вы не перестанете. По крайней мере, сейчас уж точно, — я посмотрела на глав кланов.       — Отец, — обратился Мадара, — давай уйдём. — В глазах был только что пробудившийся Шаринган. Глава клана сразу изменился в лице и обратился к главе Сенджу.       — Мы и так благодаря вам получили кое-что ценное. Я поддерживаю предложение этой девчонки.       — Пока, — кинул Мадара напоследок, и Учихи скрылись в листве.       — Пока, надеюсь, ещё свидимся! — помахала я рукой Мадаре. — Хаширама, твой брат — то ещё чудо, береги его. — сказала я перед тем, как, используя чакру, скрыться в лесу.       — Конечно!       — Чудо? — наконец хоть что-то сказал Тобирама.       — Да, Наб… Тобирама, ты просто няшка! — я махнула рукой до того, как окончательно скрыться в листьях.       Вот тебе и великие кланы. Дерутся и только! И я даже знаю, из-за кого это всё началось. Гр-р-р!       — Полностью с тобой согласен! — вдруг прозвучало у меня в голове. Я поскользнулась на ровном месте.       — Ку! — запищала я.       — Ха-ха! Рад, что ты меня ждала! — какой-то чересчур довольный голос.       — Курама, что-то случилось?       — Да, но сначала вернись в домик, чтобы на земле не лежала. И поторопись.        — Ла-а-адно, — задумчиво протянула я. Я прибавила скорости, очутившись дома, сразу завалилась на футон и, прикрыв глаза, провалилась в своё подсознание.       Появилась я на голове у Ку. Не успела я и слова сказать, как меня кто-то обнял. Руки были женскими, чуть бледными и такими родными.       — Привет, Наруко, — тихо сказали мне на ухо. Ушко чуть дрогнуло, а хвосты замерли.       — Мам-ма? — еле выговорила я.       — Да. Прости нас, — также тихо говорила Кушина.       — Уже давно! Поэтому хватит унывать. — Я развернулась к ней и вытерла слёзы, что стекали по моим щекам. Фиалковые глаза смотрели с такой заботой и добротой, что хотелось обнять её и не отпускать.       — А ты сильно изменилась, даттебанэ! — голос был таким звонким, что уши немного прижались к голове.       — Теперь Курама мой нии-сан! — гордо сказала я и погладила шёрстку Ку.       — Значит, то, что говорил Лис, правда? — спросила Кушина и как-то виновато посмотрела на Ку.       — А что именно он говорил? — решила уточнить я.       — То, что вы теперь с ним сестра и брат. И он меня предупредил, что будут отличия, но я даже и не подозревала, что такие. — Она нежно взяла один из моих хвостов и стала гладить. Хвосты довольно заёрзали, а я получала от этого процесса кучу удовольствия.       — Эм… — вдруг мой мозг заработал, и я заглянула в глаза матери. — Мам, а что ты тут делаешь? — осторожно поинтересовалась я.       — Меня, как бы это странно не звучало, вызвал Курама. Он просто сказал, что у него со мной разговор, и я вышла.       — Значит, ты знаешь, что я не из этого мира? — тихо спросила я.       — Да, — кивнула она. — Но ты всё равно наша с Минато дочь, даттебанэ!       Я протянула руку к алым прядям матери.       — Красивые. Я не понимаю, почему ты верила людям, когда они говорили, что такой цвет волос чем-то хуже остальных.       — Подростки вспыльчивы, а если этот подросток ещё и Узумаки, то сама понимаешь, что будет, — немного улыбнулась она и растянула мои щёки.       — Наруто энергичный, даже слишком, — говорила я. — Нет, я не говорю, что это плохо, — я замахала руками, а потом притихла. — Просто, когда смотришь на других, приходят мысли, что со мной что-то явно не так.       — Всё с тобой так! Просто ты взрослее, так скажем. Да и не каждый может похвастаться тем, что побывал в прошлом, даттебанэ! Мы гордимся тобой, Наруко!       — Спасибо, — сказала я. Кушина перешла на второй хвост, а я прилегла рядом с ней. — Так зачем тебя Ку звал?       — Чтобы я помогла ослабить печать. Месяц он меня уговаривал, приводил самые разные аргументы, но я была непреклонна, но потом он предложил понаблюдать вместе за твоей жизнью. Я смотрела, как ты работала, играла с основателями. Когда первый раз их имена услышала, чуть в обморок не упала. Курама меня придержал… хвостом… — нервно как-то сказала Кушина. — Ещё меня помимо этого удивили изменения, произошедшие с Лисом. Никак не ожидала, что кончики его хвостов будут окрашены в алый.       — И как он уговорил?       — Рассказал то, что рассказала ему ты. — Я недоуменно посмотрела на неё. Если честно, я много чего рассказывала. — Четвёртая Мировая Война Шиноби. — Так вот оно что. — Он сказал, что Наруто сможет входить в режим хвостатого только из-за того, что у него будет один из ключей.       — Один из? — переспросила я.       — Да. Минато создал не один на двоих, а каждому свой ключ. Использовать повторно один и тот же ключ не является возможным. Вот именно после того, как он рассказал про войну, я и помогла ослабить печать. Теперь часть чакры Лиса может превращаться в его мини-версию. В таком виде он особо навредить не может. Он сможет разве что пустить мини-бомбу хвостатого, и это его максимум в этой форме.       — Понятно. А сколько у тебя времени осталось, мам? — грустно спросила я и приобняла её.       — Минуты три, не больше, — печально выдохнула она. — Он делился со мной чакрой, поэтому я и продержалась так долго. Да и печать первое время никак не поддавалась, — устало проговорила она и запустила руку в мои двуцветные волосы. — У тебя тоже прекрасные волосы, Наруко.       Последние три минуты протекали слишком медленно. Мама гладила мои волосы, а я переваривала полученную информацию и наслаждалась прикосновениями матери.       — Ты ведь уже приметила себе мальчика? — как-то резко спросила Кушина.       — Да, — смущённо буркнула я.       — И кого же? — довольно поинтересовалась мама.       — Какаши, — пискнула я и спряталась у неё под фартуком.       — Вот как. — Её тело стало светиться и исчезать. — Не сдавайся, и вы обязательно будете вместе! — она сжала мою руку, а потом просто растаяла.       — Обязательно, мам, — прошептала я. — Обязательно.