Глава 20 или ещё один друг.
21 ноября 2019 г., 10:32
Дни шли размеренно. Хаширама навещал меня. В основном мы сидели в деревянном домике и разговаривали на разные темы. Я показывала, как заплетать обычные косички. Он смешно морщил лицо, когда одна из прядей выбивалась из причёски.
*flashback*
— Так, смотри, — я взяла свои локоны в руки и стала расчесывать их. — Сначала лучше их расчесать, чтобы потом легче было разделять. Начинай с кончиков волос. Они всегда запутанные. Постепенно так продвигаешься к корням. — Можно? — он протянул руки к расчёске и вопросительно приподнял бровь. — Конечно! — я отдала расчёску и повернулась к нему спиной. — Во время процесса спрашивай об ощущениях. Например: не сильно туго или слабо? Удобно ли? И тому подобное. Но не часто, это может надоесть, — хохотнула я. Хаширама аккуратно расчёсывал волосы от кончиков к корням. — Угу. Не больно? — спросил он. — Совсем нет. — Ушки немного дёрнулись, когда расчёска дошла до корней. Хаширама замер. — Я к ним ещё не привыкла и для них это ново, — объяснила я. — Я даже не могу нормально ими управлять. То же и с хвостами. — Я посмотрела на хвосты, что виляли из стороны в сторону. — Хорошо. — Он дорасчёсывал волосы и отложил расчёску в сторону. — Так, следующее. Начнём с самого простого, что я знаю, — хлопнула я в ладоши. — Мы будем плести косу. — Косу? Как ты оружие из волос будешь плести? — в голосе скользнуло удивление и непонимание. — Не оружие, а косичку. Поймёшь, когда сплетёшь, — успокоила я его. — Э-э-э, сначала раздели волосы на три равные пряди. Я замолчала и прислушивалась к звукам. Хаширама сосредоточенно разделял пряди, изредка что-то бурча под нос. Я улавливала негодование. Ну да, волосы-то у меня длинные, он мог и запутаться. — Можешь помочь себе расчёской, если волосы путаются, — подсказала я. Хаширама расчесал каждую прядь. — Готово! Что дальше? — спросил он через пять минут. — Дальше-е-е… — задумчиво протянула я. — Смотри, у тебя есть три пряди. Левая, правая и середина. Верно? — поинтересовалась я. — Ага, — быстро ответил он. — Так вот. Левая прядь перекладывается на среднюю. Волосы во время плетения нужно подтягивать, чтобы коса не вышла слишком слабой или тугой. Успеваешь? — Да. Вот так? — он слегка натянул волосы. — Можно ещё немножко, — подбодрила я его. Волосы натянулись чуть сильней. — Угу, хватит, — остановила я его. — После этого правую прядь тоже перекладывается на середину, — сказала я, — а потом снова левую на середину, потом правую. И так плести до окончания волос. — И так каждая девочка делает? — спросил Хаширама. — Ну, у каждого свои причины. Кто-то хочет, чтобы это выглядело красиво, кто-то, чтобы её заметили. Я обычно заплетала два хвостика по бокам. У кого-то это может быть традицией. На самом деле причины самые разные. Хаширама задумчиво что-то промычал. Я смирно сидела и ждала, когда он что-то ответит. — А чем закреплять? — спросил меня Хаширама, а я достала из печати чёрную резинку так, чтобы он этого не увидел. — Держи, — я положила её сбоку от себя. Хаширама резко замолчал. — Это что такое? — я аккуратно повернулась и посмотрела на Хашираму. — Резинка, — ответила я. — Впервые об этом слышу. Для чего она? — Ей можно волосы закрепить, — сказала я. Хаширама посмотрел на меня как на дуру. А я вспомнила, что тут лентами пользовались и что резинки появятся лет так через тридцать, если не позже. Упс. — Я это, — он потелепал резинку перед моим лицом, — на твои волосы не надену. Лучше ленту. — Лент у меня нет, — усмехнулась я и потянулась к резинке, но Хаширама резко встал и отошёл на несколько шагов. — Не от-дам! — по слогам проговорил он. — Отдай, — требовательно посмотрела я на него. Но потом остановилась и улыбнулась. Взяв конец косы, я отвернулась в другую сторону от него. Достав ещё одну резинку, закрепила косу, чтобы та не распустилась. — Для первого раза неплохо, Хаши. Петухи, конечно, имеются, но это поправимо. Я встала с колен и, откинув косу за спину, повернулась к Хашираме. Тот удивлённо хлопал глазами. — Я что-то не то сказала? — спросила я. — Ты назвала меня Хаши! — улыбнулся он и прыгнул на меня. — Полегче, полегче! — но меня не слышали и сдавливали в объятьях. Воздуха стало не хватать. — Хаши, перестань! — прохрипела я. Тот слегка дёрнулся и медленно отлип от меня. Я втянула воздух и облегчённо выдохнула. — Это было что-то. Чуть не окочурилась. — Хаширама приуныл. Так, это не дело! Я встала и погладила его по голове. — Можешь и моё имя сократить. Он быстро схватил мои руки. В его глазах было столько счастья, что мои губы сами по себе изогнулись в улыбке. — Нако! — выпалил он и, подняв меня, стал кружиться. Он смеялся заливистым смехом и с каждым кругом набирал скорость. — Я тоже очень рада, Хаши, но я думаю, что стоит остановиться-я-я-я-я! — закричала я, когда он обо что-то споткнулся, и мы вместе упали на пол. — Ну, собственно, о чём я и говорила, — пробурчала я, пока тушка Хаши не давала выбраться из-под него. Он слез с меня, а я потирала голову, которой ударилась о деревянный пол. Хвосты недовольно извивались, уши задрожали. Я погладила их, и они успокоились. Хвосты неохотно остановились и притихли, а Хаширама… снова в депрессии. — Извини, — тихо сказал он. — Хаши, ничего страшного. У каждого свой характер и своё поведение, не стоит из-за этого так переживать. Да и мы ещё подростки. — Ты не обижаешься? — он сделал щенячьи глаза. — Не обижаюсь! Лучше улыбнись. Улыбка тебе идёт больше. — Я протянула руку, за которую он ухватился и встал. — А почему коса не расплелась? — подозрительно прищурив глаза, он развернул меня к себе спиной. — Ре-зин-ка, — проговорил он по слогам. — Я же забрал её у тебя. — У меня и вторая есть, — фыркнула я. У него слишком часто меняется настроение. — Я же правильно всё заплёл? — Угу, но петухи есть. Я же говорила, ты меня не слушал? — Прости! Я тогда рассматривал эту твою ре-зин-ку. Я хмыкнула и отошла от Хаши. — Нако, прости, но мне пора домой! — он подошёл к двери и, улыбнувшись, открыл её. — Пока! Я ещё приду! — сказало это чудо и вышло, закрыв дверь. Я потянулась к косе и стала рассматривать её. У меня ещё хуже первая косичка выглядела. Мама тогда похвалила меня, но сказала, есть к чему стремиться.*end flashback*
И я всё-таки смогла сходить в ближайшую деревню. Но перед этим просмотрела вещи отшельника. Мужские вещи, в основном белые или серые кимоно. Это я оставила в шкафу на отдельной полочке. На самой верхней был большой чёрный плащ, который я сразу надела. Великоват, но так даже лучше. Можно укоротить. Я достала из печати кунай и отрезала одну треть плаща. Повертев кунай в руке, посмотрела на вязь фуин, что находилась на запястье. Вот только часть фуин стала белой. И что это означает? Я повертела запястье. Японский и какой-то неизвестный язык. По крайней мере, в своей прошлой жизни на глаза такой мне не попадался. Ну, можно попытаться его подковырнуть, но ничем хорошим это не закончится. Накинув плащ, повертелась в нём. Хвосты не выглядывают, уши внимания не будут привлекать, если накинуть глубокий капюшон. Я посмотрела на ноги. Не стоит одевать обувь шиноби. Пойду босиком, всё равно холод не чувствую. Надев капюшон, вышла из дома. — Ку, можешь помочь? — спросила я. — Чего тебе? — устало пробурчал Ку. — Ближайшее поселение, — сказала я. — И без ниндзя, пожалуйста, — добавила я. — Подожди пару минуток. — Хорошо. — Поворачивай на… Ку указал в каком направлении ближайшее поселение без ниндзя. И добавил, если я буду идти обычным шагом, то доберусь за два часа. Я выдвинулась в путь. Сначала стоит узнать, как выглядит монета в этом времени. Если деньги, которые сейчас со мной, не подойдут, то стоит взять подработку, за которую платят хотя бы гроши. Запасы еды не вечны, их осталось на неделю максимум. Курама говорил, что я могу есть реже, чем обычно. То есть принимать пищу через день. Вроде бы удобно, но мне нужно питаться каждый день. Потому что я как маленький лисёнок, что набирается сил и растёт. Так описал меня Ку. Он даже не может сказать, когда у меня клыки прорежутся и как я отреагирую на это. Это немного пугает. Уши реагировали на каждый звук. На хруст снега под босыми ногами, зверушек, что скачут недалеко от меня, уханье совы или медведя, что идёт на меня. Так! Медведь? Я развернулась к медведю, тот медленно приближался ко мне. Он обнажил клыки и зарычал. Я его понимаю, тоже голодный. Он перешёл на бег, но я развернулась и побежала в сторону деревни, запутывая следы. Но мишка не отставал и на мои уловки не обращал никакого внимания. Я засмеялась и прибавила скорость. Когда я не почувствовала земли под ногами, то остановилась. — Не ешь меня, я не вкусная! — протараторила я и стала вырываться. — Да не съем я тебя. Человечиной не питаюсь, — сказали у меня за спиной и отпустили. Я прошлась по ветке и посмотрела вниз. Медведь вертелся под деревом, пытаясь найти меня. Я хихикнула и повернулась к человеку. Мальчик. И ему столько же, сколько и мне. — Спасибо, выручил, — поклонилась я и, обхватив ствол двумя руками, решила потихоньку слезть. — Не за что. А ты так и ходишь босиком? — спросил мальчишка со скепсисом. Я обвела его взглядом. Чёрные волосы до плеч торчали в разные стороны. Смахивает на ёжика. Черные глаза и ровные черты лица кого-то напоминали. Черный шарфик и… — Ну, ты так и будешь молчать? — раздражённо спросил тот, сбив меня с мысли. — А тебе оно больно нужно? — наклонив голову вбок, поинтересовалась я. Тот раздражённо цокнул языком и, подойдя ко мне, толкнул. Ну да, если не вяжется разговор, просто скинь собеседника с дерева, и вся злость пройдёт! Тут метров пять, не так высоко, чтобы разбиться в лепёшку. Сгруппировавшись в воздухе, сделала несколько кувырков и приземлилась на носочки, равновесие было сложно удержать, поэтому замахала руками. Через время перестала и дотронулась до головы, что немного кружилась. — Ой, какие мы злые! — повернувшись к парню, сказала я. Тот стоял с приподнятой бровью. — Но всё равно спасибо! Мне пора. — Помахав рукой я пошла в чащу. — Не туда идёшь, — прозвучало у меня в голове. Хлопнув себя по лицу, повернулась назад. — И снова не туда. Влево. — Кивнув головой, повернула влево и пошла спокойным шагом. Через время рядом со мной приземлился паренёк. Он молча шёл сзади меня и сверлил мою спину взглядом. — Прекрати. Неприятно, знаешь ли, — кинула я, но в ответ только услышала хмык. Ну точно кого-то напоминает! Ладно, пусть идёт, всё равно в деревню направляюсь, там ничего секретного нет. Когда мы приближались к деревне, я обернулась чтобы поблагодарить, но его уже и след простыл. Пожав плечами, направилась ко входу. Поправив капюшон и одёрнув края плаща, вошла в деревню. Охраны тут нет. Просто деревенька, есть ларьки, что торгуют небольшим количеством овощей. Ларьки с глиняной посудой и кузница, наверное, единственная на всю деревню. — Подходите! Покупайте! Свежие овощи! — зазывала какая-то девушка покупателей. Я подошла посмотреть. Немного подмёрзшие, но это их не сильно портило. — Мне, пожалуйста, килограмм, — попросила покупательница и протянула монеты. Одна монетка незаметно для девушки упала на землю. Я наклонилась, чтобы подобрать и рассмотреть. М-да. Придётся искать подработку. Я так подозреваю, купюр у них нет. Только монеты. Убрав монетку в печать, стала искать места, где требуются лишние руки. Цветоводство не моё. Вязание не подойдёт. Рубка дров, думаю сойдёт. — Дяденька? — подошла к предполагаемому лесорубу. — А вы ещё берёте людей для рубки деревьев? — спросила я. — Хм, такая малявка? Да ты даже деревце не сможешь срубить! Лучше иди домой. — Я просто низкорослый. И всё же сколько вы за это дадите? — Пятнадцать серебряных за охапку дров, — сказал он. — Ну так, соглашаешься? — Да. Можно мне топор и сани? Я принесу столько, сколько смогу. Какой график работы, кстати? — Какой тебе удобен? — Два через два, — ответила я, закидывая топор в сани. — Отлично. Буду ждать к вечеру. Надолго там не задерживайся. Медведи там не редкость, да и дикие кабаны. — Спасибо, что предупредили. Я пошёл. — Прихватив сани, пошла в лес. Отойдя на приличное расстояние, взяла топор и стала рубить дерево. А я так и не узнала, какое сегодня, к примеру, месяц и число. Сделав заметку, продолжила рубить дерево. Через полчаса оно свалилось. Довольно хмыкнув, стала избавлять ствол от веток. Они могут пойти на хворост. Ствол разрубила пополам, а потом ещё напополам, и ещё. Загрузив всё в сани, пошла к другому дереву. Столько же стараний — и вот сани полны. Уже темнеет, поэтому стоит вернуться за платой. По тёмным деревенским улочкам я везла тяжёлые сани. Люди смотрели косо и с недоумением. Ну да, с виду хрупкая, а столько нарубила. Увидев лесоруба, подбежала к нему. — Я закончил, — сказала я. Буду в деревне говорить в мужском роде. — Ого, ну ты даёшь! Да и ещё от веток ствол избавил. Некоторые этого не делают, потом приходится самому доделывать. О, так ты ещё и хворост принёс? Парень, держи твои заслуженные тридцать серебряных и купи себе обувь. Сейчас не лето босиком ходить, — заметил мужчина. — Спасибо. До свидания. Завтра ещё приду, — сказала я, но потом вернулась. — А какое сегодня число и месяц? — Двадцать шестое февраля, четверг. — Ещё раз спасибо, а то из головы вылетело. — Поклонившись пошла в сторону ларьков. Последовав совету, купила себе соломенные шлёпанцы. Отдала за это три серебряных, но я осталась довольна. Прикупив немного овощей и полкило риса за десять серебряных, пошла на выход из деревни. Когда вышла, поместила продукты в печать и направилась домой. По пути домой мне никто не попался. Я дошла до своего домика и свалилась на футон. Мне нужно поспать.***
Так прошло два месяца. Хаширама приходил, и мы с ним заплетали косички. Я просто не знала, что ему ещё предложить, но он вроде втянулся в это. Теперь у него косички без петухов. Когда я ему это сообщила, он так обрадовался. И попросил, чтобы я ему тоже заплела косичку. Я сказала, что волосы короткие и навряд ли я смогу её заплести. Он опять погрузился в свои мысли. Пришлось его растолкать, а то его грустное лицо плохо на меня влияет. По истечении двух месяцев я смогла ощущать чакру, но только не так как обычно. Я преспокойно спала, как в голову ударил поток информации. Из носа потекла кровь, и я скрутилась калачиком, прикрывая уши подушкой. Ко мне вернулась сенсорика. Она развернулась километров на пятьдесят, от чего мозг стал не выдерживать. Я пролежала два часа, потихоньку сворачивая сенсорику. Вообще хотела её сразу свернуть, но Ку попрепятствовал этому. У меня и так шок, а если всё быстро свернуть, то можно и умереть. Пришлось сворачивать медленно. После этого случая я провалялась в кровати день, без единого движения. Отходила я долго, но под конец уснула. Когда я проснулась, Курама поздравил меня с тем, что я полностью приспособилась. Я мысленно похлопала в ладоши и закатила глаза. А предупредить слабо было? На это он лишь рассмеялся. Мол, так не интересно было бы. Неинтересно, видите ли! Попыхтев для приличия, всё-таки простила своего ни-сана. Также изредка я пересекалась с тем мальчиком. Он то не замечал меня, то просто шёл сзади и сверлил спину. Снег уже давно сошёл, мокрая земля покрывалась зеленью, что так и резала глаза резкими красками. Деревья обзавелись зелёными листьями, они ещё маленькие, но шелестят не хуже обычных. Зимняя свежесть сменилась весенним теплом и птичьим пением. Кролики стали постепенно окрашиваться в серый. В лесу появились ягоды и начали цвести дикие яблони. Их плоды были малы, но аромат, что источали деревья, привлекал лесных жителей. На вкус же они были, точно лимон, кислые. Маленькие ручейки изрезали лесной ландшафт, а полноводные реки пришли в непрерывное движение. Журчание воды расслабляло и вгоняло в лёгкую дрёму. В один из таких дней Хаширама предложил встретиться возле большой речки. Не только же дома сидеть? Я охотно согласилась. Встречаемся в полдень.***
Накинув чёрный плащ и соломенные шлёпанцы, пошла к назначенному месту. Солнце слепило глаза, а уши чутко прислушивались к звукам леса. Хвосты довольно метались под плащом. Да, сегодня прекрасная погода! Натянула капюшон на всякий случай. Дойдя до реки, увидела Хашираму и того мальчика. Хаширама над чем-то смеялся, а мальчик пытался заткнуть его. И, видимо, мальчишка сказал что-то не то. Хаши снова загрустил. — Хаши! — помахала я рукой, подходя к ребятам. Они одновременно обернулись ко мне. — Нако! — крикнул Хаширама и подбежал ко мне. Он обнял меня. Я тоже приобняла его. — А кто это? — спросила я, посматривая на знакомого мальчишку. Тот удивлённо смотрел то на меня, то на Хаши. — Это Мадара! — представил Хаши, а я поперхнулась воздухом. И как я не узнала? В мыслях недовольно зарычали. Хе-хе. — Очень приятно, Мадара, — протянула руку для рукопожатия. Тот пожал руку. — А тебя как зовут? — спросил он. — Наруко, — сказала я. — А почему в плаще ходишь? — задал он вопрос. Хаширама притих. — Э-э-э... — протянула я. — У меня светобоязнь! — выпалила я, уши чуть дёрнулись, а Хаширама облегчённо выдохнул. Мадара удивлённо расширил глаза и осмотрел меня с ног до головы. Не верит? — Прости, не знал. — Он отошёл на несколько шагов и, взяв камень, кинул его в водную гладь. — Нако, а мы теперь с ним соперники! — радостно сообщил Хаширама, прыгая вокруг меня. — И в чём же? — поинтересовалась я. — В кидании камней! — крикнул он. — Да заткнитесь вы уже! Вы меня сбиваете! — рявкнул Мадара, а Хаши снова пал духом. — Прости! — буркнул расстроенно Хаши. — Э? Да ладно, подумаешь, — попытался он подбодрить Хашираму. — Чтобы загладить свою вину, я даже не буду сопротивляться. Давай, бросай меня. — Так, а вот в таком виде я его не видела. Если будет всё совсем плохо, то помогу. — И ты мне говоришь про невроз? — удивился Мадара, а я прыснула в кулак. Я больше не могу! Это так смешно! — Просто... — промямлил Хаши, — надеюсь, я не утону после твоего броска, как камень. — Ты совсем уже надоел! Отвянь! — крикнул Мадара, который так и метал глазами злые молнии. — Что ж! — настроение Хаширамы быстро вернулось в норму, и он отсалютовал рукой, развернулся ко мне. — Стойте! — остановил Мадара Хашираму и посмотрел на меня. — Что? Да определись ты уже! — сказали мы в один голос с Хаширамой и посмотрели на Мадару. В воздухе появился слабый запах крови, но откуда он исходит, я понять не могла. — Это же... — серьёзно проговорил Хаширама и, пробежавшись по воде, подошёл к трупу, что плыл по течению. Я тоже приблизилась к нему, но мне пришлось войти по колено в воду. Я обратила внимание на знак клана. Я такого не знаю. — Ты шиноби? — послышался позади голос Мадары. — Это место скоро превратится в поле боя. Идите домой, — обеспокоенно сказал Хаширама. — Это герб клана Хогоромо. И такие кланы были? Я не смотрела арку с детством Хаширамы и Мадары. Теперь я об этом жалею как никогда. — Простите, но мне пора. Бывайте. — Хаширама прыгнул на другой берег, а я отпрыгнула на берег к Мадаре. Он окинул меня удивлённым взглядом. — Это… — Мадара, — напомнил он и вопросительно посмотрел на Хаши. — Мадара, Наруко, не называйте свои фамилии чужим людям. — Закон шиноби, — сказали мы в унисон с Мадарой и переглянулись. — Наруко, так ты тоже? — удивлённо спросил Хаширама. — Мои чакроканалы сейчас сильно повреждены, поэтому я не могу пользоваться чакрой. — Чакроканалы очень трудно восстанавливать, — нахмурившись, ответил Хаширама.— Может получиться так, что ты никогда не сможешь использовать чакру. — Не переживай, у меня есть лекарства, — отмахнулась я. — Как ты тогда с середины реки прыгнула обратно на берег? — спросил Мадара и подозрительно прищурил глаза. — Хорошо натренированное тело, — ответила я. Неужто я так далеко прыгнула? — Ладно, пока! — Хаширама развернулся и ушёл в лес. — Мне тоже пора. Пока, — сказал Мадара. — Ага. Пока. — Я помахала ему и, развернувшись, пошла вдоль реки.***
Так прошёл месяц. Хаширама больше не приходил ко мне домой. Поэтому я периодически, через день, ходила к реке. Я просто садилась на камни и смотрела на речку. Мне скучно. Ещё два месяца, и я смогу использовать чакру! Курама предупредил, что большие трещины и разрывы он залечил, осталось только залатать остальное и укрепить стенки каналов, чтобы подобного больше не повторялось. Я ходила в деревню, рубила дрова, получала за них деньги и покупала еду. Готовила, прибиралась дома, начала заниматься зарядкой. В основном упражнения на растяжку, но и про отжимания с прессом я не забывала. Волосы я заплетала в косу и закрепляла резинкой. Прикупила мебели: стол и три стула. Стол обошёлся мне в сорок пять серебряных, а стулья — в шестьдесят. Потратилась я знатно, но в доме стало уютнее. Ещё одним занятием было метание кунаев и сюрикенов, а так же паркур, которому нас обучали ещё академии. Лисьи хвосты после тренировок весело мотались из стороны в сторону, а уши поворачивались в разные стороны, улавливая звуки в лесу. Так я провела месяц. Однажды пасмурным днём я пошла на речку. Там были Хаширама и Мадара. Я на радостях с разбега повалила их на острую гальку, те сдавленно крякнули и замерли. У меня ни с того ни с сего полились слёзы. — Я вас ждала, — всхлипнула я и вытерла слёзы о чьё-то хаори. Так мы пролежали минут пять, пока меня не скинули на гальку. Слов не последовало, от чего я недовольно дёрнула ушками, но, не почувствовав ткани, что прикрывала их, я схватилась за голову. Капюшон слетел! — Это что за… — недоговорил Мадара, разводя руками. Я стушевалась и спряталась за спину Хаширамы. Хаши засмеялся, но быстро стих. — Светобоязнь, значит? — протянул Мадара. — Ага, — саркастично фыркнула я и вышла из-за спины Хаширамы. — И хвост есть? — спросил Мадара, в глазах которого сверкнуло любопытство. — Да. И вообще, что за допрос? Сам посуди! Люди так, — я дотронулась до ушек, — не выглядят! Меня бы посчитали за монстра и в лучшем случае избили насмерть! — высказалась я. — Я не хотел задеть тебя! — замахал руками Мадара. — Просто это довольно странно, — сказал он уже тише. — Да и мне стало просто любопытно, — добавил он и, скрестив руки на груди, фыркнул. Хаширама озадаченно посмотрел на меня, потом на Мадару. Он отошёл к берегу реки и присел. — Чего это он? — спросила я шёпотом у Мадары. — Я и пытался выяснить, пока ты не подошла, — также шёпотом ответил он. Мы устало выдохнули и подошли к Хашираме. Сев с обеих сторон от него, я посмотрела на Хаши. Он как-то печально смотрел на водную гладь. — Ну, Хаширама, чего грустишь? Что случилось? — задал вопросы Мадара. — Всё хорошо, — ответил Хаши. — Лжец! Ты же знаешь, мн… то есть нам можно рассказать! — не отставал Мадара. — Угу. Ну так что случилось, Хаши? Расскажи нам, — подхватила я и посмотрела в глаза Хаши, что быстро наполнились слезами, болью и грустью. Его карим глазам эти чувства совсем не подходят. — Мой младший брат мёртв, — наконец выдавил Хаши, а я замерла. — Я прихожу к этой реке всякий раз, когда на сердце грусть, в надежде, что течение унесёт её с собой. — Он вытер слёзы о рукав кимоно и негромко всхлипнул. — Вот оно что, — ответил Мадара, а я задумалась о моём маленьком отото. Я оставила с ним клонов, но всё равно переживаю за его безопасность. Джирайя же должен забрать его на тренировки. Да? — Наруко! — крикнули мне прямо в ухо. Я прижала уши к голове и повалилась на гальку. Как же больно и неприятно! — Мадара, у неё слух намного лучше, чем человеческий, — хмуро заметил Хаширама. Мадара взволнованно кинулся ко мне и стал просить прощения. Я аккуратно села и стала тереть виски. — Просто так больше не делай, — ответила спокойным голосом я. — Так чего звали? — У тебя есть братья или сёстры? — задал вопрос Мадара. — Да, — кивнула я. — У меня есть младший брат-близнец, — сказала я, от чего лица мальчиков вытянулись. — Если на чистоту, то я раньше выглядела по-другому. У меня были блондинистые волосы и голубые глаза без вертикальных зрачков, но потом, после некоторых событий, я стала выглядеть вот так, — хмыкнула я и вытащила алую прядь из косы. — Я родилась на пару минут раньше. — Я замолчала. И так рассказала то, что не нужно. Да и хорошо, что Ку не упомянула. — И где же твой брат? — Не здесь уж точно, а так он в надёжных руках, — засмеялась я. Мальчики тоже улыбнулись. — Я один из пяти, — сказал Мадара. — Вернее, нас было пятеро. — Было? — ошарашенно переспросил Хаширама. — Да, так что у тебя не всё так плохо, — хмыкнул Мадара. — Мы — шиноби. Никогда не знаешь, когда наступит твой черед. Если и есть способ избежать подобных трагедий, то это открыться своему противнику и ничего от него не утаивать. И стать братьями. Но это невозможно. — Мадара взял камень. — Ведь невозможно разглядеть, что находится у человека глубоко внутри. — Он бросил камень, тот шесть раз отскочил от воды и упал на другом берегу. — В смысле, может, люди просто озлоблены? — Думаешь, невозможно показать свои истинные чувства врагу, не причинив ему боль? — как-то опечаленно спросил Хаширама. — Можно, — высказалась я, мальчики притихли. — Просто люди боятся. Боятся, что их предадут, если они доверятся. — Я подобрала плоский камень и запустила блинчик. Семь раз, и камень упал на другой берег. — Как-то так. Да и люди даже не пытаются сделать шаг навстречу друг другу. — Я могу понять тебя, даже не заглядывая в твою душу, — гордо сказал Мадара после минуты молчания и развернулся к Хашираме. — В смысле? — удивленно произнёс Хаши. — Ты только посмотри на свою прическу и прикид. Полный отстой! Оу. Кажется, не стоило задевать эту тему. Хаширама снова приуныл. Надеюсь, его тоска не заразна? — Мадара, не стоило так. — Я подошла к Хашираме и погладила того по голове. Мадара надулся и отвернулся. — Мне уже стоит возвращаться, — сказал Хаширама. — Давайте ещё как-нибудь встретимся? — Например, через неделю? — спросил Мадара. — В полдень. — Да! — сказали они в один голос, а потом рассмеялись.
Примечания:
Трам-па-пам! Новая глава. Следующая глава будет через неделю!) А может и раньше))
