Новый эксперимент

      Странный запах похожий на хлор, после ещë одного непозволительного вдоха, щекотал мои ноздри и доставлял «маленькие» неудобства. Комнаты, через которые мы пробирались с Хаширамой, будто обрабатывают каждый день какими-то моющими средствами. Некоторые из них не имели никакой мебели и только камеры слежения неустанно мониторили их своим всевидящим оком.       Мы уже не один час плутаем по этому однообразию разных помещений, перемежёванных коридорами, по стенам которых проходят десятки труб, издающих разное щелканье и треск, что заставляло Хашираму невольно вздрагивать от непривычного антуража.       Пробежав через ещë один такой, параллельно этому пропустив патруль, который прошел под нами и спрыгнув с потолка, я с большой надеждой приложил печать к двери одной из комнат, после нескольких секунд за которые фуин вышедшие из неë оплели контуры помещения за дверью, я смог убедиться в отсутствии камер.       Мы буквально ворвались в помещение и прикрыли за собой дверь.       Хаширама часто дышал и смотрел на меня слезящимися глазами. Опершись об стену он раздраженно проговорил. — Полагаю, о такой незначительной детали как какой-то идиотский газ твой пленник сообщить забыл.       Я лишь смахнул пот, выступивший на лбу, и так же, как и Хаширама попытался сделать несколько глотков местного «воздуха» и тут же задержал дыхание.       Очень неприятный момент выяснился сразу, стоило нам войти в охраняемые помещения. Газ непонятной природы, о котором Джун умолчал, доставлял нам массу неприятностей в отличие от охранников в противогазах, которых мы даже вырубить не могли — несоответствие времени прохождений через камеры этих самых патрулей, не говоря о том, если они не появятся вовсе, выдаст нас сразу.       Моë раскрасневшееся лицо буквально горело, доставляя массу неудобств. Мысли текли более вяло, нарушилась мелкая моторика. Пальцы дрожали, сложить их в знак любой печати было той ещë проблемой. Будь у нас с нами наши резервы чакры, и мы бы просто развеяли негативный эффект этой заразы, но пока весь наш резерв слит в фуин резервуары и ждет своего часа. — Мэсэйоши, мне всë сложнее надолго задерживать дыхание. Может ну его и мы просто… — Не сейчас. Нам осталось совсем чуть-чуть.       Немного отдохнув, мы вновь выбрались в это хитросплетение ходов. Фуин делающие нас невидимыми для камер уже были на последнем издыхании, не говоря о том, что мне приходилось растрачивать кучу печатей на манипуляции с физическими объектами. Думаю само-собой открывающиеся двери прямо перед объективами камер далеко не лучшая идея, потому приходилось проскальзывать прямо вслед за местными шиноби или изощряться, накладывая двойное гендзюцу на обычную дверь делающие ее физически невидимой для камер, но оставляя для них же конструкт из чакры полностью ее копирующий. Так можно открыть дверь не привлекая внимание. И эти простейшие манипуляции с простейшими вещами забирали у меня кучу сил.       Отдельное спасибо от меня получит Сато Джун. Он или не знал о такой мере, или просто не придал ей значения. Не потому, что хотел навредить, но потому, что для него такая мера, наверное, была столь обыденная, что он о ней как бы странно это ни было — действительно забыл.       Зная лишь примерное направление и основные отличительные знаки, которые ведут нас к цели мы порядком извелись, тратя внутренние ресурсы организма на противостояние этой заразе.       Мы вновь остановились, на этот раз в небольшом коридоре заканчивающимся тупиком.       У меня уже дрожали ноги, не говоря о неостановимом мандраже рук. Каждая та маленькая частичка потраченной мной чакры позволяла этому невидимому и не пахнущему газу, на чем мы и попались, всë дальше углублять свое пагубное влияние. — Если хочешь, я могу тебя понести — вымученно заявил Хаширама, хотя гримаса на его лице прямо заявляла об обратном.       Помимо парализующего свойства, нас сильно клонило в сон. — Благородный порыв, но ещë на один вдох меня хватит. — И надолго? — Десять минут, не больше. Но мы уже у цели. Здесь за углом есть то самое предупреждение в красной рамочке о котором говорил Джун. Рядом комната охраны, а в ней нужная дверь в подвальный уровень.       Хаширама как мог, сжал рукоять своего меча и резко уняв дрожь тела, через что на его лице проступило много красных жилок, отправился в пункт назначения. Я, опираясь об стену поковылял за ним, сверив перед этим время на небольшой фуин-бумажке, заменяющей часы. Каждый час такие пункты охраны отчитываются о положении дел, до следующего отчета у нас осталось двадцать минут. Было бы больше, если бы мне не приходилось вести нас окольными путями, комнаты в которых было что-то подозрительное помимо камер, я принципиально игнорировал.       Легкий стук Хаширамы в дверь вывел меня из раздумий, открывший нам шиноби уже падал на пол с перерезанным горлом, а я проскользнув внутрь ещë в момент открытия двери, благо комплекция позволяла, метким броском сенбона отправил на тот свет шиноби, внимательно смотревшего на мониторы с изображениями поступающими от камер и рука которого опасно близко лежала у кнопки тревоги. Последний же, третий враг, уже отбивал выпад Хаширамы и только печать тишины, поставленная мной на последнем издыхании, не подняла весь небоскреб на ноги от того ора, который он учинил для привлечения внимания.       Я мог только смотреть на бой перед моими глазами. Сил на что-то большее не осталось. У порядка ослабленного Хаширамы после нескольких обменов ударом умудрились выбить меч, но тот, не растерявшись рывком повалил наемника на землю и начал душить его. — Разбей противогаз, — говорить я ещë мог, но тот хрип вырвавшийся из рта назвать нормальной речью было сложно.       Последний удар в который Хаширама вложил все свои резервы разворотил устройство на рту с кучей трубочек и стоило трепыхающемуся под Хаширамой телу сделать вздох, как оно резко ослабло и потеряло сознание, а победитель, подражая проигравшему развалился рядом, сохраняя подобие мыслительной деятельности. Вот и вся разница, между нами, сделавшими около десятков вдохов и средним наемником.       Мне мой рывок тоже обошелся дорого, даже опираться о стену стало сложно, благо я упал на колени прямо около тела с перерезанным горлом и снял так нужный противогаз, после чего моë состояние хотя бы не ухудшалось. Ещë минута и с трупа около мониторов противогаз перекочевал на лицо тяжело дышащего Хаширамы. — Лучше бы я ещë раз сошелся в бою с Мадарой. — На, — я кинул тот фуин в который были запечатаны наши запасы чакры, и развалился на кресле перед мониторами, скинув убитого, — теперь можем разгуляться. Правда фонить для сенсоров будем как биджу. — Лучше так. И напомни мне пожалуйста потом, чтобы я в будущем поднял оплату труда спецам по тайному проникновению. — За отдельную плату. И поднимись с пола для начала.       Кряхтя и проклиная весь мир, Хаширама принял сидячее положение и начал восполнять свой резерв. — За отдельную плату я даже готов выбить несколько зубов Джуну. — Он и так уже натерпелся.       Горько улыбнувшись друг другу, мы за десять минут смогли привести себя в порядок и вывести из организмов всю ту дрянь, параллельно подлатав их. Оба ирьенины как никак. — Так Мэсэйоши, — мой слух уловил более бодрый голос, — давай быстрее, пока кто-то из сенсоров не обратил внимание на эту комнату. — Секунду.

***

      В тот же момент теневой клон Мэсэйоши, что остался в квартире Кайто, растормошил древесного клона Хаширамы, и намеренно шумно покинув их обитель, оповестив об этом Мадару, отправились на край города.       Две фигуры в плащах сразу привлекли внимание, а уж когда одна из них резко приложила руки к земле, а ближайшее здание издав громкий скрипучий звук просело чуть ли не на метр и начало рушиться, все и закрутилось. Крики, пыль, забивающая глаза, падающий небоскреб от которого откалывались на лету осколки, система сигнализации рев которой заложил уши, создали невероятную сумятицу, а уж полетевшие от нас техники в разные стороны и вовсе довершили картину идеального хаоса.       Мадаре так и хотелось повертеть пальцем у виска и грязно выругаться, но ему лишь оставалось наблюдать как огромная туча шиноби несется к месту дислокации наших клонов, которые кивнув друг другу создали ещë прорву своих копий и разбежались в разные стороны, продолжая сеять неразбериху.       Кунаи, сенбоны, сюрикены — казалось всë доступное метательное оружие нашло своë применение на улицах Амэ. Сотни шиноби с балконов и крыш пытались как можно скорее устранить вторженцев не жалея своего арсенала. Клоны же в свою очередь не стеснялись применять техники — огромные рытвины и буквальные болота образовывались на площадях из-за комбинаций воды и земли, в которых потом тонули незадачливые шиноби Амэ, решившие вступить в ближний бой. Взрыв теги, прошедшиеся по зданиям, были закономерным ответом на обстрел и только прибавили пикантности происходящему.       А когда бои сместились в здания уже и из них начали раздаваться собственные сигналы тревоги.       Казалось, маленькая часть города превратилась в филиал безумия на земле — куча убитых, истекающих кровью тел и ещë больше тут и там разбросанных останков, пыль, что уже поднялась столь высоко и которой было столь много, что дальше своего носа почти ничего видно не было, тут и там порушенные здания поменьше небоскребов, а уж взрывы, доносящиеся из разных уголков поля боя лишь уменьшали необходимость Амэ выплачивать жалование своим наемникам в следующем месяце.       На место боя уже стянулось порядком несколько тысяч шиноби как всë резко стихло, последний из клонов, ринувшись в толпу противников, не успел приблизиться как был насажен на земляное копье.       Все стихло… кроме одного здания на значительном отдалении от места битвы из которого все еще доносились звуки тревоги.       Командиры отрядов наемников быстро сопоставили все факты, а уж судорожные донесения от владык города, о том самом «особом» здании заставили всех поморщиться и броситься к истинной цели.       Мадара, молчаливо наблюдавший за всем происходящим лишь подметил, что много кто бросился в противоположную сторону. Не нужно быть гением, чтобы приблизительно сопоставить силу вражеских шиноби, умудрившихся устроить такое лишь клонами, как и не нужно быть гением, чтобы оценить свои приблизительные шансы на выживание.       «Жалкие трусы» единственное, что пронеслось в мыслях Мадары как он незаметно последовал за многотысячной толпой. В его голове уже приблизительно вырисовался план своего младшего брата по отвлечению внимания, но это многого не объясняло как и того, как его брат сумел рассекретить его, заставив последовать за клонами. «Зецу уверял в совершенности своей техники… а что, если у его брата тоже появился свой покровитель?». Мадара вздрогнул, а шаринган невольно активировался. «Это может закончиться очень плохо, но пока нужно помочь Мэсэйоши, а потом они объяснятся. Слова родни значат больше слов какой-то черной кляксы».

***

— Можем выступать, Мэсэйоши?       Я помедлил с ответом пока не заработала всеобщая сигнализация города и коротко кивнул. — Отлично.       С этими словами на устах Хаширама с большим удовольствием с ноги вышиб огромную стальную дверь со всевозможными надписями, предписывающими не входить, и мы начали быстро спускаться вниз по ступенькам, которым, казалось, не было конца и края. Множество разветвлений ведущих в другие части здания мы просто игнорировали, как и сигнализацию, заработавшую, стоило нам так варварски вломиться внутрь, пока не спустились в самый низ и перед нами предстал просто исполинский в своих размерах коридор, чьи не менее исполинские врата были видны ещë при спуске, освещаемые тускло-красным светом. При желании тут могла промаршировать целая армия.       К этому мы готовились основательно, ибо, где открывалась конструкция таких размеров непонятно. Узумаки не поделились абсолютно никакой информацией с Амэ за исключением того, что напугали тех до смерти скрытой угрозой, а те только и рады что все концы ушли в воду. Им же хуже. — Хаширама, вместе. — Понял.       Моя ладонь покрылась молнией, моей третьей освоенной стихией за это время, а после начала чернеть. Да… та самая сокрушительная техника моего предка Мэзэо, с помощью которой он перебил всех старейшин с главой клана.       Адская боль пронзила, казалось, весь организм, прямо на моих глазах рука начала «пропадать». Выгорающая кожа вместе со стремительно тающим мясом и все это приправлено разрядами молний. Ни единый мускул не дрогнул на моем лице, и я вогнал ладонь прямо в этот высокопрочный — явно композитный металл и начал «чертить» для нас вход. И даже так длинны моей ладони не хватило чтобы пробить дверь насквозь.       Хаширама с ужасом посмотрел на ту культю, которую я вытащил после того, как закончил свою часть работы и порывался уже оказать мне первую помощь, но быстро совладал с собой и начал складывать печати. — Стихия земли — несокрушимый таран.       Его руки покрылись своеобразными огромным и массивным земляными доспехами, больше самого Хаширамы, и со всей мощи начали колотить в выделенную моей техникой область. С огромной натугой, сопровождавшейся криками Хаширамы, кусок двери начал поддаваться и чуть-чуть прогнулся внутрь. Крошки земли, разлетавшиеся повсюду появлялись всë чаще и чаще, а я лишь считал количество ударов в секунду. Пять, десять, двадцать, Хаширама все ускорялся и ускорялся, тридцать, и наконец-то самодельную дверь с оглушительным звуком вырвало из общих исполинских ворот, и она врезалась в металлический пол на той стороне, оставив вмятину.       Мы вновь набрали скорость и ринулись в образовавшуюся брешь, которая встретила нас беспроглядной тьмой. Коридор не имел освещения и под углом уходил на много километров вниз, преодолев которые мы вышли в поистине великолепный куполообразный освещенный зал, чьи белоснежные стены создавали некий футуристический образ. По центру же с легкостью угадывалось место для лифтовой платформы, закрытое створками, казалось из ещë более прочного материала, а перед всем этим великолепием стоял небольшой терминал лишь с двумя кнопками, изображающими стрелочки вверх и вниз.       Стоило нам подойти немного ближе, как область вокруг платформы покрылась фуин символами и выставила перед нами барьер. — Это по твоей части, Мэсэйоши. Ты, кстати, как? Твоя ру… — Все нормально, каналы чакры я почти не повредил, все остальное поправимо. Ты бы лучше озаботился своим здоровьем или думаешь я не заметил, что твои руки висели плетьми пока мы бежали?       Хаширама уже хотел дëрнуться смущенно почесать затылок, но ни одна из рук так этого и не сделала.       Я же приступил к обезвреживанию препятствия, линии фуин вырвались из моей здоровой правой руки и начали касаться разнообразных мест на самом барьере. — Хаширама, мне понадобится минут пятнадцать. Здесь сложнейший индуктивный тип защиты, моя сохранность на тебе. Я лишь установлю в качестве прослойки свой собственный барьер, чтобы ты мог сильно не отвлекаться на меня, главное смотри чтобы его не пробили. Минут десять до прихода противника у нас точно есть, пока поймут откуда исходит настоящая угроза, пока найдут как открыть те врата, чтобы провести все войска и еще куча «пока». — Понял, мне этого хватит чтобы восстановится.       Мы лишь коротко кивнули друг другу и каждый занялся своим делом.