Тёмный мир

Джерар перебирал очередную стопку территориальных договоров между стаями оборотней. Его лицо было до ужаса напряжено, а ещё и Люси где-то пропадала второй день. От этого на душе Фернандеса было вдвойне неспокойно. Он тяжело вздохнул, откладывая очередную папку. Мужчина прикрыл глаза, отгоняя тяжёлые мысли. Наверное, ему следовало прогуляться до общежития и узнать, как дела у Люси. Возможно, она всё ещё отдыхает после напряжённой работы или решила прогуляться с подругами, хотя таковых Джерар толком и не знал, разве что Леви или Кана. От мыслей о последней синеволосый скривился, как от зубной боли. С Альбироной они не то чтобы не ладили — скорее, его раздражала её любовь к алкоголю и попыткам споить всех, кто её окружает. Именно этим она и занималась, когда встречалась с Хартфилией. Иногда мужчине казалось, что цель шатенки — споить как можно больше людей. Она ведь даже и его как-то пыталась споить, только вот Фернандес жёстко и чётко очертил границы. К большому сожалению, это её всё равно не остановило, и всякий раз, когда он встречал подвыпившую Альберону, она с новым напором пыталась его напоить. Наверное, именно поэтому он так и не хотел встречаться с этой женщиной. Но, как бы то ни было, способности Каны были поистине бесценны. Отдел, который она возглавляла, хоть и был мал, не имел себе равных, ведь только благодаря информации, полученной в нём, совету удавалось сохранять столь хрупкий мир. По этой самой причине Фернандес и решил всё же прогуляться до отдела «Предсказаний и пророчеств», а перед этим зайти в кафе «Русалкин башмачок», чтобы закупиться кофе и пирожными для прекрасных дам. Джерар вышел из своего кабинета, заперев дверь на ключ, и быстро спустился вниз по лестнице. Его кабинет располагался на четвёртом этаже. Быстрыми, размашистыми шагами он прошёл пост охраны, которая даже не обратила на него никакого внимания, и остановился возле стеклянных дверей. Поправляя полы лёгкого пальто, он решительно открыл дверь и наконец вышел на улицу. Тёплый осенний ветер тут же ударил его по лицу, заставляя мужчину несколько зажмуриться. Тёмно-синие волосы разметались, и он провёл по ним рукой, чтобы придать хоть какое-то подобие причёски. Джерар двинулся в сторону кафе, когда в него буквально врезался Гилдерс Клайв. Мужчина убегал от кого-то вприпрыжку и даже не заметил Фернандеса, ведь был гораздо выше его. Джерар от такого столкновения лишь попятился и недовольно взглянул на своего «обидчика». Рыжеволосый, потирая небритую щёку и испуганно оглядываясь, наконец заметил Фернандеса и радостно произнёс: — Вот тебя я как раз и искал. И прежде чем Джерар успел хоть что-то спросить, его схватили в охапку и потащили куда-то. Несмотря на свои размеры, Клайв передвигался практически бесшумно, с завидной лёгкостью. Фернандес лишь удивлённо округлил глаза, когда этот рыжеволосый успел подорваться к стойке молодых девушек и начал строить им глазки и бессовестно флиртовать. Джерар лишь положенно крякнул, привлекая к себе внимание колдуна. — Ой, простите, милые дамы, но нам пора, — помахивая одной рукой, а другой поудобнее перехватив Фернандеса под мышкой, проговорил он. Гилдерс понёсся дальше. Фернандес от такой ситуации лишь недовольно сопел. Сопротивляться этому великовозрастному дитяте было выше его сил. Клайв был выше Джерара на полторы головы, был куда шире в плечах и бил, не задумываясь о последствиях. Синеволосый был куда более сдержанным. Конечно, он в своей истинной форме мог бы расправиться с рыжеволосым, только вот выпускать свою сущность он не хотел. Наконец Клайв остановился. Оглянувшись по сторонам, словно шпион из дешёвых киносериалов, он поставил синеволосого на землю и хлопнул его по плечу. — Ты только не обижайся, Джерар, но так было нужно, — весело произнёс Клайв. — Нужно кому? — недовольно пробурчал Фернандес, поправляя своё пальто. Гилдерс ещё раз осмотрелся, а потом, улыбнувшись, предложил: — Может быть, присядем? — он указал на скамейку, что стояла неподалёку. Парень кивнул, соглашаясь на его предложение, и они проследовали к деревянной скамье. Гилдерс плюхнулся на неё без раздумий, отчего та жалобно скрипнула под весом мужчины. От такого Фернандес лишь закатил глаза и царственно присел рядом. — Так как у тебя дела? — беззаботно протянул рыжеволосый. — Зачем? — строго, вопросом на вопрос, прервал Джерар. — Что «зачем»? — непонимающе пожимая плечами, проговорил Клайв. Парень устало вздохнул и продолжил: — Ты меня сюда притащил, чтобы поговорить, как у меня дела? Серьёзно? Гилдерс сузил глаза и пристально стал вглядываться в безэмоциональное лицо собеседника. — Так как там дела у Люси? — наконец спросил он. — Не знаю. Собирался поговорить с ней. — Он устало вздохнул и потёр переносицу. — А, понятно, понятно, — протянул Гилдерс, располагаясь поудобнее и устремляя свой взгляд в небо. — Так о чём ты хотел поговорить? — не позволяя соскочить с темы, продолжил Фернандес. — У вас с Люси прекрасные отношения. Вы прямо как брат и сестра, — усмехнулся Клайв. — Она моя помощница, я обязан о ней заботиться. — Ну да, ну да. Клайв усмехнулся. Если бы он не знал истинных пар этих двоих, то решил бы, что они любят друг друга. Никогда и ни к кому Джерар не относился так нежно и терпеливо, даже к своей паре. — Люси ведь дорога тебе? — Я уже сказал, — устало ответил синеволосый. — Ты кривишь душой. — Тебе известно: у меня её нет. Рыжеволосый усмехнулся и спокойно парировал: — У всего живого есть душа. И у тебя она тоже есть. Иначе бы у тебя не было истинной. — У меня её и так нет, — несколько напряжённо проговорил Фернандес. — А как же Эльза? Джерар смутился: его щёки покрыл пунцовый румянец, а глаза заметались из стороны в сторону. Он ведь полагал, что никто не знает этой информации. И сейчас он, могущественное древнее создание, чувствовал себя словно неопытный подросток, застуканный за чем-то постыдным. Кое-как он овладел собой и наконец спросил: — Откуда тебе это известно? — Ну как тебе сказать… — протянул Гилдерс. — Говори всё как есть. — В общем, Чарли как-то проболталась. — Что? А она-то откуда знает? — Ну ты и тугодум, — по-доброму хихикнул Клайв. — Она же работает в отделе пророчеств, так что уж точно может заглянуть в будущее и узнать много чего интересного. — Так что она узнала о нас с Эльзой? — нетерпеливо заёрзал Джерар. — Сам спроси у неё. Всегда спокойный и рассудительный Джерар сейчас напоминал маленького мальчика, который с нетерпением ждал рождественских подарков. Гилдерс лишь по-доброму улыбнулся, понимая, что для таких, как он, их истинные очень важны. Все представители тёмного мира всегда были крепко связаны со своими парами. Только вот люди, живущие на грани тьмы и света, не ощущали своих истинных так остро. Их жизни были куда короче, и, наверное, по этой причине они не пытались искать свои пары. И лишь сказки о красной нити судьбы ходили промеж них. Гилдерс тоже был человеком, хоть и знавшим так много о мире тьмы, а ещё являлся магом, но всё-таки и он не замечал предначертанной ему. Мужчина вёл весьма разгульный образ жизни, любя хорошую выпивку и красивых девушек, за которыми он любил волочиться. Его прошлое было наполнено ничему не обязывающими романами. — Я как раз и собирался к ним, — вернув себе прежний безразличный вид, проговорил Фернандес. — Мне нужно было поговорить с Каной. Синеволосый встал и уже направился в сторону отдела предсказаний, как его догнал вопрос: — Ты знаешь, что Люси уже встретилась с Нацу? — Что? Казалось, всё замерло: перестали петь птицы и шуметь деревья, всё застыло, и только произнесённый вопрос, как гром среди ясного неба, повис в воздухе. Это простое слово было произнесено не человеком, а каким-то зверем. Тень Фернандеса становилась всё больше и больше, подползая к ногам Клайва; она уже не была похожа на человеческую, а напоминала какого-то огромного зверя. Джерар обернулся: его глаза светились золотом, черты лица заострились, а из-под верхней губы показались клыки. — Что ты сказал? Зловещий звук, похожий на скрежет металла, звучал в нечеловеческом голосе Фернандеса. Он начинал трансформироваться. Гнев туманил его разум, и Гилдерс понимал, что сейчас надо действовать. Одним ловким движением он поднялся со скамейки и оказался рядом с парнем. — Да чего ты так завёлся? — хлопнув Джерара по плечу, спросил мужчина. Это было неожиданно, и только ещё недавно погружавшийся в гнев Фернандес пришёл в себя. Он несколько раз моргнул, приводя свои мысли в порядок и успокаиваясь. Сегодня он и правда разошёлся, показав все свои истинные чувства. — Ну что, пришёл в себя? — Гилдерс внимательно осмотрел синеволосого, понимая, что его тень вернулась в нормальный вид. — Тебе не стоит так нервничать. — Мне нужно в логово Драгнилов. Джерар попытался вырваться из крепкой хватки Гилдерса, но тот лишь крепче сжал руку на его плече. — Да куда ты собрался? Они уже встретились. — Этот ублюдок может причинить ей вред. — Да перестань ты, — Гилдерс широко улыбнулся. — Он же оборотень и не причинит вреда своей паре. — Ты что, плохо знаешь этого засранца? Он хотел убить свою единственную. — Но ведь это было до встречи с ней. Нацу глуп, взбалмошен и самоуверен, но его чувства самые сильные и искренние, а суть волка не позволит причинить ей вред. Да и Люси не так слаба, как ты думаешь. А если применит свои женские чары, то она из него верёвки вить сможет. Джерар нахмурился. Он, конечно, всё понимал, но вот доверия к Драгнилу не было никакого. Синеволосый очень сильно переживал за свою подопечную, хорошо понимая, что Гилдерс по большей мере прав. Только вот Джерар не верил, что всё может кончиться хорошо. Это ощущение, словно надоедливый комар, витало в его голове. И, к счастью или сожалению, это ощущение никогда его не подводило. — Я не собираюсь сидеть сложа руки, — воскликнул синеволосый. — Да и не надо. Только не принимай опрометчивых решений. Иначе всё это может плохо кончиться. — Гилдерс серьёзно посмотрел в глаза собеседнику, желая достучаться до него. — Слава богу, наконец я вас нашла! — женский крик разрезал минутную тишину, повисшую между мужчинами. Запыхавшаяся Кана стояла, облокотившись о колени, и пыталась отдышаться. Она с раздражением поглядела на мужчин и произнесла: — Ну чего уставились? Пошли к нам в отдел, и я всё объясню.

***

— Ну у вас прям шекспировские страсти, — гоготал Гажел. А Нацу закипал от желания надавать по мордам своему приятелю. Он, видите ли, ему тут душу изливает, а этот чурбан бесчувственный ещё и смеётся. Но всё же сдержался и лишь с ехидством произнёс: — А твои взаимоотношения словно из сказок братьев Гримм. — Эй, ты полегче на поворотах! — тут же перестал ёрничать Редфокс. Гажел быстро пришёл к выводу, что их словесная перепалка приведёт к махачу, поэтому он примирительно поднял руки: — Ладно, ладно. Давай серьёзно поговорим. Девушки, они такие… Тёмноволосый замолчал, задумчиво подперев голову и ища подходящие слова: — …девушки. В общем, они помешаны на всякой милоте. — Ты чего говоришь? Эльза и Кирия не терпят ничего милого. — Ага, как же. Эльза всё время скупает целые горы шмотья, находя его очень красивым, — последнюю фразу Редфокс произнёс высоким голосом, пытаясь пародировать Алую. Нацу удивлённо хлопал глазами. Он явно был не в курсе таких интересов подруги. А Гажел продолжал: — Ну а Кирия до сих пор коллекционирует медвежат. — Ого, — Драгнил округлил глаза и хлопнул кулаком о раскрытую ладонь, тем самым показывая своё удивление и понимание. — Так что попытайся подарить ей что-нибудь красивое и милое. Ну, цветочки, например. Девчонки любят, когда в их честь умирает что-то прекрасное. — А я и не думал, что ты разбираешься в женщинах. Гажел тут же ощетинился и прокричал: — Ты чего, нарываешься, гад?! Но быстро взял себя в руки и спокойно продолжил: — Ты ведь понимаешь, что девушки, они такие… Редфокс замолчал, пытаясь подобрать подходящие слова: — …девушки. Они любят всё милое и красивое. — Да ладно тебе, вон Эльза и Кирия ничего такого не любят. — Ага, как же. Алая всё время покупает себе всякие платьица, заколочки, в общем, всякую девчачью муть. А Кирия плюшевых медвежат коллекционирует. Драгнил с округлёнными глазами уставился на собеседника, пытаясь переварить сказанное. Он никогда не замечал за Эльзой девчачьих повадок — скорее, она напоминала мужика в юбке. А Кирия… о ней Нацу даже думать не хотел. Уж в ком, в ком, только в этой фурии ничего девчачьего не было — скорее всего, она была похожа на взбесившуюся ящерицу. И открывшаяся тайна буквально оглушила его. — «Интересно, чего ещё я не знаю о них», — подумал Драгнил. — «И как только Гажел об этом узнал». — Тебе стоит подарить ей цветы или ещё что-нибудь милое. — А вдруг она не любит срезанные цветы или вообще цветы? — Да брось ты. Девчонки любят, когда в их честь умирает что-то красивое. А там попытайся с ней поговорить, узнать, что нравится, а что она не любит. — И откуда ты всё это знаешь? — Просто я более наблюдательный, чем ты, — гордо произнёс Гажел. — У тебя есть все шансы наладить с ней взаимоотношения. Думаю, она не глупая девушка и со временем всё поймёт. А то, что она часть «тёмного мира», — это даже хорошо. Наверняка знает о повадках оборотней, так что наверняка очень скоро простит тебя. Ну а твои подарки и внимание поспособствуют этому. — Ты правда так думаешь? — как-то совсем подавленно спросил Драгнил. Гажел замолчал. Что-то похожее на совесть кольнуло его сердце. Он тщательно взвесил все за и против, приходя к правильному выводу, и наконец кивнул. — А твои прошлые заскоки стоит искупать вниманием и откровенными разговорами. Думаю, она найдёт в себе силы простить тебя, только ты уж докажи, что достоин её прощения. — Понятно. Ну а как у тебя дела? Гажел несколько опешил, не зная, что ответить. Он не был настроен на откровения в столь щекотливой теме, но Нацу излил перед ним душу, а он стремился утаить от него правду. Редфокс понимал, что это было нечестно по отношению к розоволосому. Он тяжело вздохнул и проговорил: — Леви начала оживать. — Это как? — непонимающе спросил Нацу. — Я и сам точно не знаю, — Гажел растерянно почесал затылок. — Но у неё начало биться сердце. Драгнил нахмурился, пытаясь осознать, как такое возможно: — «Разве может мёртвый человек воскреснуть? Разве такое возможно?» — последние слова Нацу неосознанно произнёс вслух. — Это всё благодаря магии некроманта. — Ты что, прибегал к помощи некроманта? Ты хоть понимаешь, к чему это может привести? Нарушение законов жизни и смерти — самое страшное преступление! — прокричал Драгнил. — Да всё это я знаю. Но если бы ты сейчас потерял Люси, разве бы не сделал всё возможное, чтобы её вернуть? Нацу замолчал, понимая, что он перегнул палку, но ведь он беспокоится о Гажеле. Как бы они ни собачились, они всегда оставались друзьями. Нет, конечно, теперь он понимал, что после встречи со своей истинной просто не смог бы без неё жить и, скорее всего, сделал бы всё возможное, чтобы она осталась с ним рядом навсегда. Так что ничто не сдержало бы его от нарушения законов, даже таких табу, как жизнь и смерть. Только вот он всё равно переживал из-за Гажела. И как бы Драгнил ни хотел это показывать, скрыть эмоции он не мог. — Я понимаю, и, наверное, я поступил бы так же или намного хуже, но всё же… Если обо всём этом узнает совет, они тебя в серебряной темнице сгноят. Некромантия всегда была опасным занятием, возникшим во втором тысячелетии до нашей эры в Месопотамии. Тогда жрецы храма Эрешкигаль, поклоняясь своему богу, создали первый манускрипт по общению с мёртвыми, а впоследствии души стали попадать под их полный контроль. Своего расцвета искусство общения с мёртвыми достигло при правлении династии Ура. А затем занятие некромантией распространилось по юго-востоку Центральной Азии и северо-востоку Африки. Со временем это искусство распространилось и в Европе, и даже перебралось через океан — в Америку. Люди, одержимые горем утраты, с готовностью несли свои кровные деньги ради призрачной надежды пообщаться с давно почившими родными. По правде сказать, большинство из этих новоявленных медиумов-жрецов были мошенниками, стремившимися нажиться на чужом горе. Но даже среди этой братии встречались настоящие «повелители мёртвых». К сожалению, подобное искусство всегда накладывало свой неизгладимый след на душу, и вскоре среди жрецов появились те, кто хотел подчинить себе весь мир мёртвых и использовать души умерших по своему усмотрению. Этих людей и стали называть некромантами. Своими деяниями они чуть не соединили мир мёртвых и живых, а их заклинания позволяли обрести абсолютную власть и бессмертие. Подобные манипуляции с жизнью и смертью были позволены лишь богам, поэтому вскоре на некромантов началась охота, и начали её небожители, а возглавлял их бог Анкселам. Некогда «породивший» их и даровавший все эти знания, он стал безжалостно истреблять своих созданий, насылая на них страшные проклятия. Некоторые из некромантов были так напуганы его беспощадностью, что стали пытаться вымолить его милость и в обмен на пощаду присоединились к его «крестовому» походу. Именно после этого события и появились первые экзорцисты: они обладали знаниями некромантов, но не использовали души умерших для служения себе, а, наоборот, изгоняли их обратно в мир мёртвых. И очень скоро миры пришли к балансу. Оставшиеся в живых некроманты жили большими семьями, скрываясь от остального мира. Постепенно и бог Анкселам тоже канул в небытие, и лишь в древних манускриптах сохранились истории об этом страшном и могущественном божестве, да его «дети» доказывали его существование. Сейчас же функции контроля за миром живых и мёртвых взял на себя совет. Они заключили договор с экзорцистами и усиленно контролировали все семьи некромантов, большая часть из которых была истреблена. И лишь некоторые особи всё ещё встречались среди обычных людей. — Я понимаю, что мне может грозить. Если всё это вскроется, то меня ждёт самое страшное наказание. Но знать, что ты убил свою единственную, — это просто невыносимо. И для меня даже самый маленький шанс — это лучше, чем медленно умирать от беспомощности и тоски по любимой, — пророкотал Гажел. Драгнил лишь тяжело вздохнул, махнул рукой и спокойно произнёс: — В любом случае, что бы ни случилось, я буду на твоей стороне. Редфокс лишь хмыкнул и, сжав правую ладонь в кулак, стукнул о кулак Драгнила. Это нехитрое действие напоминало о крепкой мужской дружбе.

***

Кирия ругалась не хуже подвыпившего сапожника и была готова разнести всё на своём пути. — Чёртов Локи… Проклятый Казанова… Где его черти носят?.. — каждая более-менее цензурная фраза перемежалась самыми отборными матерными выражениями. Вот уже который час она искала своего наставника и никак не могла этого сделать. Тонкое обоняние, свойственное любому оборотню, не помогало в этом, казалось бы, обыденном деле. Локи частенько любил спрятаться от своей подопечной и ждать, пока она его найдёт. Потом он, конечно, говорил, что таким нехитрым образом тренирует её обоняние. Но какой там — Кирия почти никогда не чувствовала аромата своего наставника и находила его обычно чисто случайно. Вот и сейчас молодая волчица пыталась наткнуться на своего учителя, но, к большому сожалению, он словно сквозь землю провалился. Кирия попыталась успокоиться и ещё раз принюхаться. Как когда-то учила её Эльза, она прикрыла глаза и стала принюхиваться. Волны ароматов стали растекаться вокруг. Вот появились запахи Нацу и Гажела — они текли, соединяясь в своеобразную спираль. А вот и слишком сладкий для неё запах Хартфилии и слегка островатый аромат Алой. Кирия улыбнулась своим успехам и стала пытаться учуять тот самый, единственный след своего наставника. Аромат Локи девушка знала хорошо: её наставник пах саванной с лёгкими нотками апельсина. Только вот, как ни старалась и ни пыталась девушка, ничего у неё не получилось. Она недовольно выдохнула, открывая свои голубые глаза и морща свой хорошенький маленький носик. — Вот же гадёныш. И куда он зашкерился? — она дёрнула головой, от чего её волнистые светлые волосы забавно подпрыгнули. Молодая волчица раздражённо цокнула языком. Стоило, наверное, обратиться за помощью к Эльзе или Айрин, но Кирия никогда не могла нормально попросить о помощи. Её просьбы скорее напоминали приказы, а это сильно бесило более старших волков. К большому сожалению, измениться светловолосая не могла, ведь подобный стиль общения был частью её характера. Девушка призадумалась, вспоминая, что сегодня утром говорил её наставник, и выстраивая логическую цепочку, чтобы понять, куда же делся Локи. Поджав пухлые губы, Кирия просто закипала от своей беспомощности. В ярости она стукнула кулаком по стволу дерева, отчего на несчастном растении появилась вмятина, а кора зелёного гиганта покрылась сеткой трещин. Только дальше началось самое интересное. Крона дерева затряслась, и из его недр кубарем вывалилось нечто. Голубые глаза с вертикальными зрачками сначала округлились, а затем сузились от гнева. — Ты! — с плохо скрываемой яростью протянула она. — Ох, — вставая и потирая пятую точку, простонал Локи. — Ну надо же, сегодня ты меня нашла фантастически быстро. — Я тебя убью, — прорычала она. — Ну же, не горячись. Если будешь так злиться, у тебя появятся новые морщины, и Лексус тебя замуж не возьмёт, — ехидно произнёс оборотень. — Что? Нет, не может быть! — Кирия схватилась ладонями за кожу щёк и помчалась в дом, к зеркалу, а её наставник неспешно двинулся за ней. Девушка внимательно рассматривала своё отражение, когда за её спиной всплыло лицо довольно улыбающегося Локи. Молодой человек прекрасно знал о слабости своей подопечной к Дреяру-младшему и, конечно, бессовестно этим пользовался. Естественно, о чувствах девушки не знал только ленивый. Блондинка хоть и отличалась воинственностью и надменностью, только вот в присутствии Лексуса она становилась словно маленькая робкая девушка. К сожалению, сам Дреяр этого не замечал. Впрочем, в своей непроходимости к девичьим чувствам он был не одинок — Нацу Драгнил был таким же непробиваемым чурбаном. — И для чего ты это сделал? — обернувшись к своему наставнику, спросила волчица. — Чтобы ты немного успокоилась, — с безразличием в голосе ответил альфа. Кирия вздохнула и спокойно произнесла: — Где ты опять прохлаждался? — Но ты меня нашла без всякой помощи. Ты умница. Твоё обоняние улучшается. — Скорее уж моя удача, — тихо пробубнила девушка. Она надеялась, что её наставник не слышал этого ответа. К сожалению, чувствительный слух оборотня никогда не подводил Льва, и он решил этим воспользоваться. — Ну не переживай ты так. Однажды Лексус заметит твои чувства, и тогда он… — Локи сделал паузу, внимательно смотря, как воодушевилась его ученица, — поймёт, что ты не его пара. Кирия сжимала кулаки и едва не кипела от ярости. Этот козёл только что посмеялся над её чувствами. Нет, теперь она его точно убьёт. Пока Кирия выходила из состояния немой ярости, Локи уже куда-то успел убежать. — Стоять! — взревела девушка и кинулась следом. Звонкий смех Льва разносился в пустых коридорах логова. Таким нехитрым образом рыжеволосый тренировал свою подопечную. Локи с лёгкостью выискивал слабости своей ученицы, а затем безжалостно ими пользовался. Задиристой волчицей всегда было легко управлять: стоило её только подразнить — и она уже велась на его провокации. Именно так Лев и тренировал свою подопечную. Для совсем юной Кирии это было особенно важно, ведь она была необычным оборотнем. Оборотни появлялись на этом свете всего двумя способами: естественным — то есть рождёнными в семье волков — и обращёнными. А вот здесь и начиналось самое интересное. Стать обращёнными могли только мужчины, ведь ДНК мужчин была подвержена мутациям, в отличие от женской XX-хромосомы. Существовало несколько вариантов этого процесса: первый, и, пожалуй, самый фантастичный — испить воды из следа оборотня в полнолуние; второй — это глубокая царапина от когтей вервольфа; ну а третий — стандартный укус. И вот здесь состояла самая главная проблема: девушки не могли стать оборотнями путём обращения. Только вот всегда есть какое-нибудь исключение, и им, к сожалению, стала Кирия. На деревню, в которой жила ещё маленькая девочка, напали новообращённые оборотни. Все вновь созданные всегда были особо агрессивными, а сейчас ещё было полнолуние, и молодняку был отдан приказ не щадить никого. В деревне началась настоящая бойня. Людей буквально разрывали на куски, не щадили никого — ни женщин, ни детей, ни стариков. Наверное, убили бы всех, если бы в тот самый миг не явились охотники совета — Гилдерс Клайв и Юрий Дреяр — в сопровождении вожака стаи огненных волков Игнила Драгнила. Они довольно быстро и легко разобрались с отступниками, а после приступили к обходу деревни. — Вот же чёртовы ублюдки, — сплёвывая под ноги, произнёс Гилдерс. Он с нескрываемым отвращением взирал на горы трупов, что оставила после себя эта небольшая стая новообращённых. Изуродованные и искалеченные тела валялись в причудливых позах, остекленевшими глазами взирая на мир. — Они не виноваты, — тихо проговорил Юрий. Он и сам разделял ярость Гилдерса и был готов поддержать его гнев, но отлично знал, что молодняк действует на инстинктах. Именно по этой причине за ними присматривают более старшие оборотни, некоторые из которых становятся их наставниками. У данных же оборотней наставника не наблюдалось. Из этого Юрий сделал вывод, что их отправил сюда тот, кто их обратил, возможно, даже он и возглавлял их. От этих мыслей Дреяру стало совсем не по себе. — Юрий прав, — подтверждая его слова, произнёс Игнил. — Они не пришли бы сюда только по своей воле. Их должен был вести вожак или наставник. Возможно, тот, кто их обратил, дал им такой приказ. Или… Закончить он не успел, так как Юрий ощетинился: на его руках отросли длинные когти, а черты лица заострились и кое-где покрылись шерстью. Дреяр кинулся вперёд, к развалинам одного из домов. Одним движением он откинул кусок стены и извлёк из-под завалов тщедушного молодого человека в потрёпанной одежде. Он небрежно откинул его в сторону и зарычал. Паренёк зашевелился, издав протяжный вздох, и протянул: — Помогите… Юрий зарычал ещё сильнее и стал наступать на юношу. Гилдерс рванул ему наперерез, чтобы остановить приятеля, а вот Игнил так и остался стоять на месте, внимательно прислушиваясь и принюхиваясь к чему-то. Так что было совсем не удивительно, что он первым увидел метнувшуюся к ним маленькую тень. Мужчина нахмурился и напрягся, когда в сторону лежавшего помчалось маленькое человекообразное существо на четырёх конечностях. Оно уже хотело напрыгнуть на несчастного, и именно в этот момент его за шиворот схватил Игнил. Мужчины, и даже Юрий, с удивлением посмотрели на существо. Это была маленькая девочка, лет шести, со спутанными светлыми волосами, измазанными в грязи и крови. Её лёгкое платьице было изорвано и так же грязно, как её волосы. Но не это поразило мужчин, а то, что девочка частично обратилась: на её руках и босых ногах были острые когти, из-под верхней губы торчали клыки, челюсти и конечности начали деформироваться, а вдоль позвоночника стала прорастать шерсть. — Так это она их предводитель? — несколько растерянно произнёс Клайв. — Нет, — напряжённо ответил Игнил. Он внимательно осмотрелся кругом, и тут его взгляд упал за спины товарищей. — Сзади! — во всё горло прокричал он. Над Гилдерсом и Юрием возвышался огромный чёрный волк. Он был вдвое крупнее, чем Юрий в своей «истинной» форме. Гигантская зубастая пасть хищно ощерилась в силуэте полной луны, а невероятно большая лапа с исполинскими когтями уже неслась в сторону двоих приятелей с намерением оторвать им головы. Клайв среагировал быстрее. Он оттолкнул Дреяра в сторону и подставился под удар сам. Так что вместо двух голов чёрный волк разрубил пополам Гилдерса. Две части тела с громким шлепком упали на землю. В истошной радости зверюга завыла. — Ах ты, чёртов ублюдок, — сплюнув, произнёс Юрий. Его начавшая формироваться форма оборотня была развеяна. Но и она мало бы чем помогла здесь. И даже если бы он полностью превратился в волка, то шансы были чертовски малы. Он не был уверен, что они с Игнилом смогли бы завалить эту зверюгу. А ведь Драгнил-старший отправился сюда как наблюдатель, чтобы подтвердить законность действий совета. Он не должен был принимать участие в сражениях и уж точно не убивать себе подобных. Но, похоже, даже он не ожидал увидеть такого. Этот волк на стероидах начал рыть задней лапой землю, на манер готовящегося к схватке быка. Юрий чертыхнулся и стукнул обеими ладонями по земле. Почва под ним заискрилась и потянулась к вервольфу, образуя вокруг него электрическую клетку. Юрий поднял руки и развернул их ладонями к себе, стал напрягать пальцы. Теперь вспышки молний беспощадно жалили оборотня, причиняя ему нестерпимую боль. Но это лишь злило волка, а не заставляло его остановиться. Если бы у Юрия было чуть больше времени, он смог бы сконцентрироваться и создать громовые рукавицы, и тогда у него был бы хоть небольшой шанс одолеть это чудовище. А сейчас он мог только тянуть время. — Ну, чего, соскучился, лохматый? Мощный удар отправил волка в уцелевшее здание. Рыжеволосый потёр затёкшую шею, а затем провёл по своему животу, чувствуя под пальцами ещё уродливый шрам. — Вот же ублюдок, сумел нас так легко подловить. А ты, я смотрю, заждался? — Да, долговато ты, — закашлявшись, проговорил Дреяр. Он с помощью Клайва поднялся с земли. Отряхнув одежду и прокашлявшись, Юрий произнёс вслед уходящему Гилдерсу: — Ты уж там с ним полегче. Нам его ещё надо допросить. — Ладно. Но без зубов я его точно оставлю. Ничего? Юрий лишь махнул рукой, давая добро. Гилдерс продолжил свой путь к волку, который только начал приходить в себя. Чёрный зверь ещё не до конца понимал, что с ним сейчас будет, но инстинкты кричали, что этот человек чертовски опасен. Он кое-как поднялся и злобно оскалился, желая разорвать в клочья своего противника. — Итак, похоже, мне придётся учить тебя хорошим манерам, лохматый. А дальше началось форменное избиение. Гилдерс швырял его из стороны в сторону, бил его головой о землю, раскручивал за хвост и пинал чёрную тушу, словно футбольный мяч. — Ну держи. Гилдерс смял, подобно клубку, чудовище и швырнул его в сторону Юрия. Тот ловко поймал его громовыми рукавицами — они напоминали огромные когтистые лапы, состоящие из молний. Они впились в тело монстра и пронзили его зарядом электричества. Зверь жалобно заскулил и был заключён в тюрьму молний. Гилдерс сплюнул под ноги и с плохо скрываемым раздражением проговорил: — Тоже мне, могущественная шавка. — Ты бы поосторожнее это говорил. Эта шавка едва не убила тебя. — Да знаю, знаю я. Но не убила ведь. — Конечно, ведь ты бессмертный. — Ну и что, — надулся Клайв. — А это кто такой? Он ткнул пальцем в сторону Игнила и маленькой девочки, заинтересованно рассматривая ребёнка. — Что это ещё такое? Он быстро подошёл к девочке и стал внимательно разглядывать её. — Она же оборотень, — произнёс он свой вердикт. — Да. Но это не она устроила всю эту бойню, — спокойно проговорил Игнил. — Да, но ведь эта малявка могла принимать участие в этом зверстве, как те ублюдки, с которыми мы разобрались в самом начале. — Нет, она не принимала во всём этом участия. Более того, она хотела убить это… — Юрий, который тоже подошёл к Драгнилу, скосил взгляд на клетку и закончил: — чудовище. — Ты поэтому не среагировал на неё? — спросил Клайв. — Нет, — Дреяр потупил взор от стыда. — Я просто её не почувствовал. — И неудивительно, — вмешался в разговор Игнил. — Она пахнет, как это место. Юрий ударил кулаком о раскрытую ладонь, будто наконец понял причину. А вот Гилдерс переводил непонимающий взгляд с одного на другого. — Вы хотите сказать, что она местная? — И даже более того. До недавнего времени эта девочка была обычным человеком, — спокойно продолжал Драгнил. — Постой, ты хочешь сказать, что девчонку обратили? — неверяще произнёс рыжеволосый. Он стал внимательно вглядываться в тело ребёнка и только сейчас заметил на её израненном теле, на правом плече, следы укуса. Малышка злобно зарычала и щёлкнула своими белыми зубами прямо перед лицом Клайва. — Настоящий зверёныш. Теперь понятно, как она осталась жива, — проворчал Гилдерс. Игнил легонько тряхнул малышку, чтобы та вела себя более вежливо. — Здесь мы теперь всё закончили. Осталось лишь доложить совету, — подытожил Юрий, который оказался совсем рядом с Игнилом и девочкой. Он улыбнулся, поправил волосы на голове ребёнка и проговорил: — А ты милашка. Только улыбайся почаще. Девочка замерла и удивлённо уставилась на светловолосого мужчину. Процесс обращения повернулся вспять. Но эту идиллию прервало недовольное рычание. — Хотите сказать, что сообщите об этой девочке совету? Вы же понимаете, что они с ней сделают? Она всего лишь невинный ребёнок, который чудом выжил. — Игнил, друг мой, обещаю, что этому ребёнку не причинят вреда. Она ведь уникальна. — Ты думаешь, я такой наивный и поверю во всё это дерьмо? Как только совет узнает о её существовании, они дадут ордер на её нейтрализацию. — Игнил, я обещаю, что никто не причинит ей зла. — Да её просто «гуманно» усыпят. Гилдерс смотрел, переводя взгляд с одного товарища на другого. Мужчина понимал, что если эти двое не договорятся, то это выльется в грандиозную драку. — Да прекратите вы это уже. Ты, — он ткнул пальцем в грудь Игнила, — должен понимать, что совет так или иначе узнает об этой девчонке, а ты, — он перевёл взгляд на Юрия, — не давай заведомо невыполнимых обещаний. Послушай, возьми девчонку под свою опеку, а мы попытаемся договориться с советом. Они уже точно не будут сидеть сложа руки, но если она будет частью клана огненных волков, они не пойдут против тебя. Тогда малявка будет в безопасности. Эта идея была вполне выполнима. Драгнил и правда понимал, что совет так или иначе узнает о существовании девочки, но если она будет частью какой-нибудь крупной стаи, да ещё и работающей с советом, то они не посмеют угрожать её члену. Так что девочка будет в безопасности, если Игнил возьмёт её под свою защиту. — Ну что, девочка, пойдёшь со мной? Так Кирия и попала в стаю огненных волков. После этого начались бюрократические проволочки. А ещё нужно было заняться воспитанием маленькой вредины. Да-да, эта непоседа обладала самым несносным характером, тягаться с которым никто не решался. Кирия в этом доме слушалась только Игнила. Драгнил-старший относился к девочке очень хорошо, и при нём она была паинькой, только вот заниматься её воспитанием ему было некогда. Именно поэтому ей и пришлось искать наставника. В большинстве своём оборотни, жившие в стае, занимались воспитанием молодняка совместно. Но всё же часто им подыскивали подходящих наставников. По большей части это были члены их стаи. Например, наставником Гажела была его мать Металликана. А вот наставником Роуга был Дрейк Редфокс. Иногда наставников приглашали из других стай — так было с Нацу и его учителем Юрием. А бывало, что ими становились волки-одиночки: примером этого являлись Зереф и его наставница Айрин. Ну и совсем не редкими были случаи, когда в роли учителя выступал совсем иной вид оборотня — именно это и случилось с Кирией и её учителем Локи. Конечно, воспитанием девочки пытались заниматься и другие члены стаи, но Айрин после первых часов чуть не прибила девчонку, Дрейк просто отказался, а Металликана была занята другими делами. Игнил хотел поручить это Нацу или Эльзе. Эти двое, хоть и считались по меркам оборотней достаточно молодыми, в сравнении с Кирией были уже взрослыми сформировавшимися людьми. Конечно, ведь Эльзе по человеческому летоисчислению было двадцать восемь лет, а Нацу — двадцать семь, ну а девочке было только семь. Только вот с острой на язык Кирией Нацу постоянно собачился. А строгая и сдержанная Эльза проучила упрямую девочку всего два месяца. По истечении этого срока белобрысая язва в слезах явилась к Игнилу и умоляла освободить её от уроков с Алой. После этой «учёбы» малявке снились кошмары, и она даже пару раз писалась во сне. В общем и целом обучать маленькую волчицу было некому. Что же касается Гажела — он просто слинял тренироваться в горы, а Роуг сам только недавно закончил обучение. Именно поэтому наставника стали искать в других стаях, но никто не подходил. Тогда эта роль была предложена Юрию Дреяру, но тот не мог заняться девочкой, так как занимался тренировками своего внука Лексуса. Тогда Игнил предложил тренировать их обоих одновременно в их логове — и вот тут вскрылась самая большая проблема. Малышка Кирия, которая всегда восхищалась Дреяром-старшим, без памяти влюбилась в его внука. Естественно, ни о каких тренировках речи больше не шло — Кирия словно банный лист липла к Лексусу, и тот не знал, как от неё отделаться. Неудивительно, что вскоре Дреяры отправились восвояси. Вопрос о поиске наставника для белобрысой головной боли всей стаи огненных волков ещё никогда не стоял так остро. И ведь теперь всё это находилось на заметке у совета. Так что неудивительно, что однажды в дом Игнила пришла ящерица и объявила, что совет просит рассмотреть кандидатуру некоего Льва. И Драгнилу-старшему ничего не оставалось, как встретиться с этим оборотнем. На самом деле Локи, так его звали, оказался весьма умным и деловитым парнем. Он без малого пять лет обитал в северных горах на территории клана Фулбастеров и неплохо с ними ладил. Так что не было ничего удивительного в том, что он не хотел покидать родные пенаты и присоединяться к стае волков, но совет проявил потрясающую настойчивость и вынудил Льва стать наставником Кирии. На тот момент ей уже было четырнадцать. Подросток со взрывным нравом был просто неуправляемым, но Локи быстро нашёл слабые места Кирии, и жизнь пошла своим чередом.

***

У Люси всегда было мало подруг. Когда она жила в поместье, их вообще не было. Да и разве могло в обители вампиров быть много детей? Люси была единственным ребёнком, и вполне естественно, что её общение сводилось к узкому кругу взрослых, одними из которых были её родители. Так как отец всегда был занят делами клана, львиную долю времени Люси проводила со своей покойной матушкой, делясь всеми переживаниями, которые терзали сердце ребёнка. Только вот после её смерти некому было её заменить. Конечно, старенькая нянюшка Спета старалась окружить девочку теплом и заботой, но разве ей было под силу заполнить ту пустоту, что в один миг свалилась на душу юной Хартфилии? Конечно же, нет. Когда Люси перебралась в стены совета, у неё появились первые подруги и друзья. Симон, который проявлял к девушке не только дружеские чувства, но и немного неуклюже ухаживал за ней. Только вот перерасти во что-то большее, кроме дружбы, этот зарождающийся роман не смог. И Микадзучи-старший стал её верным другом. С Леви они познакомились весьма необычно, но очень быстро нашли общий язык. У этих двоих оказалось столько общего, что иногда казалось, будто они являются одним и тем же человеком — не физически, а духовно. Их дружбе не была помехой даже смерть. А вот с Каной их знакомство было весьма запоминающимся, несмотря на то, что в тот момент Хартфилия хотела от стыда сквозь землю провалиться. Это случилось через пару месяцев после вступления Люси в совет. Тогда Джерар послал свою помощницу в отдел «Предсказаний и пророчеств» отнести кое-какие документы. Люси вышагивала по мощёной дорожке в окружении цветущей сливы — лепестки цветов были подобны белым хлопьям снега. Это было так странно, ведь на дворе начало февраля, а здесь, на территории совета, уже началась весна, правда, не везде. Только вот Люси давно этому не удивлялась. Магия, которой обладал совет, была поистине невероятной. Хартфилия не переставала удивляться тому, как здесь всё устроено. Она повернула направо, когда увидела небольшой одноэтажный домик с деревянной табличкой, на которой едва виднелась надпись «Отдел предсказаний и пророчеств». Люси остановилась и поближе прижала к себе документы. Хартфилия волновалась, но в этом и не было ничего удивительного — обитатели этого места давно снискали себе славу занозы в заднице. Это место стороной обходил даже Джерар Фернандес — вот сегодня и отправил сюда свою помощницу. Так что неудивительно, что её состояние граничило между тревогой и абсолютно необоснованной паникой. Люси сделала глубокий вздох, чтобы привести чувства и мысли хоть в какой-то порядок, и постучалась в дверь. Глухой звук старого дерева эхом разнёсся по полупустому помещению. Хартфилия стала переминаться с ноги на ногу в ожидании ответа, которого так и не последовало. Она потянула вспотевшую ладонь к истёртой медной ручке и дёрнула её. Старенькая дверь со скрипом открылась, пропуская дампиршу в широкий холл, заполненный приятно пахнущим дымом. Дампирша с опаской осмотрелась по сторонам и несмело сделала шаг вперёд. — Эй, есть кто-нибудь? — голос её предательски дрогнул, отражаясь от стен помещения. Хартфилия сглотнула и ещё немного прошла вперёд. — Ау! Девушка внимательно огляделась по сторонам в попытке найти кого-нибудь, но так ничего и не заметила. Она продолжила красться вперёд, как вдруг подпрыгнула на месте от громкого хлопка закрывшейся за спиной двери. Люси нервно оглянулась, но никого не было. Она тяжело сглотнула и попыталась успокоить бешено колотящееся сердце. — Эй, ты чего здесь забыла? На неё взирали выразительные карие глаза. Недовольное лицо девушки с белыми волосами горело лёгким румянцем. Пухлые губы незнакомки сжались в прямую линию. — Чарли, ты чего там делаешь? Давай быстрее, — раздался осоловевший женский голос откуда-то из глубины помещения. Незнакомка повернулась в сторону звука и произнесла: — К нам гости. — А, чего? Из странного тумана выплыла подвыпившая шатенка с бутылкой вина в руке. Она пьяно хихикнула и проговорила: — О как. Ты ведь помощница Джерара… — на секунду она замолчала, а потом добавила: — Люси, кажется? Хартфилия неуверенно кивнула. А в следующую секунду её схватили под локоть и потащили куда-то. — Тогда пойдём с нами. Дампирша и не поняла, в какой момент оказалась на улице: туман остался где-то позади, а перед ней была поляна в окружении цветущих слив. На весенней зелёной траве был расстелен тёмно-коричневый плед, на котором стояла большая бутылка домашнего вина. Рядом находились традиционные восточные пиалы для алкоголя, а ещё множество коробок с разнообразными закусками. — Ну чего встала? Садись давай. Её так сильно хлопнули по плечу, что она по инерции сделала несколько шагов вперёд, а потом те же «заботливые» руки усадили её на плед. Люси даже не поняла, в какой момент ей в руки вручили гуиноми, до краёв наполненное вином. — Ну чего замерла? Пей давай, — недовольно пробурчала пепельноволосая девушка. В какой-то момент она оказалась по левую руку от Хартфилии, держа в одной руке свою чашу с алкоголем. А с другой стороны расположилась шатенка. — Ну и чего вы обе греете вино? Пейте. Только сейчас Люси поняла, что в руках у шатенки та самая бутылка с вином, которую она уже ополовинила одним глотком. У блондинки от удивления приоткрылся рот. А вот вторая девица сделала глоток и пьяно улыбнулась. — А ты чего не пьёшь, Люси? — совершенно трезвым голосом произнесла шатенка. Растерянная Хартфилия сделала маленький глоток. Вино оказалось довольно сладким, с небольшой сливовой кислинкой и насыщенным запахом цветов. Нежный лепесток закружился и упал в чашу девушки, создавая волшебную обстановку. Люси в блаженстве закрыла глаза, чувствуя себя в какой-то сказке. Всё казалось таким нереальным, фантастичным. На секунду душа дампирши будто воспарила над миром, ощущая небывалую лёгкость, а все проблемы перестали существовать. Из этого состояния её вывел голос: — Правда ведь приятно в середине рабочего дня побухать и полюбоваться на цветение сливы? Люси нехотя открыла глаза и кивнула. — Меня, кстати, Кана зовут, Кана Альберона. А её — она кивнула головой в сторону другой девушки — Чарли. И мы единственные работники отдела «Предсказаний и пророчеств». Так за распитием алкоголя Люси и познакомилась с Каной и Чарли. Постепенно они разговорились, мало-помалу узнавая друг друга и попивая вино, только вот дальше для Люси началась форменная стыдоба. Девушка напилась так, что наутро тяжело было вспоминать, и лишь редкие отрывки воспоминаний да её внешний вид говорили, что она «знатно» повеселилась. В тот миг, когда она проснулась в чужой кровати в весьма откровенной одежде… А одним из последних воспоминаний стали голые танцы под сливой. После этих событий и начала зарождаться дружба между девушками. С неко-оборотнем она не смогла подружиться так крепко, а вот с Альбероной их дружба стала поистине непоколебимой. Кана в корне отличалась от Хартфилии как внешне, так и предпочтениями: что в книгах, что в еде, что в музыке, что в мужчинах. Но, возможно, это была судьба, ведь, как говорится, противоположности притягиваются. Так в случае с Каной и Люси это было правдой. Для Хартфилии эти существа стали лучшими друзьями. Время безжалостно шло вперёд, а их дружба только крепла. И вот сейчас, оказавшись в совершенно чужом месте, ей так не хватало их поддержки, только вот эта поддержка пришла к ней откуда она и не ждала. Этим человеком стала Эльза Бельзарион. За пару часов разговора с ней Люси прониклась уважением к волчице. Эта девушка в корне отличалась от милой и нежной Леви или от своей в доску Каны. Она была строга, дисциплинированна и очень ответственна. В какой-то мере она напоминала Джерара. Теперь Хартфилия и не удивлялась, что эти двое являются созданной друг для друга парой. Алая оказалась весьма интересным собеседником, и она смогла успокоить метания в душе Люси. Дампирша улыбнулась, вспоминая рассказ Эльзы о том, как в детстве Гажел и Нацу попытались бросить вызов Бельзарион-младшей и огребли по полной. — Тогда эти двое ещё долго с синяками ходили, — гордо произнесла Эльза. — А мне их даже немного жаль. — Это и не удивительно. Ведь Нацу твой истинный, — глубокомысленно заключила Алая. Люси смутилась. Ей всё ещё трудно было смириться со всем произошедшим, но и жить с этим дальше она бы не смогла. — А каким Нацу был в детстве? Бельзарион на секунду задумалась, а затем проговорила: — Бестолковый. В принципе, он таким и остался. — Ты довольно сурова, — сделала вывод Люси. Эльза лишь вздохнула и тихо спросила: — Ты правда так считаешь? Хартфилия лишь кивнула. — Ну дураков надо учить, — недовольно проговорила Алая. — Слова настоящей старшей сестры, — хихикнула Люси. — А…? — Ты ведёшь себя с ними как старшая сестра, — объяснила блондинка. — Ну, может быть. — И всё-таки, каким Нацу был в детстве? — Ну, он был очень упрям, своеволен, но ради близких и друзей он жизни не пожалеет. Да он и сейчас такой. И поверь, теперь ты для него во сто крат дороже любого из нас. Бельзарион улыбнулась лёгкой, мечтательной улыбкой, думая о чём-то своём. И Хартфилии вдруг показалось, что она снова видит маму. На глазах Люси проступили слёзы, и она смахнула их, чтобы Эльза ничего не заметила. Это было так странно, но, похоже, она нашла новую подругу. — Ты чего, замёрзла? — обеспокоенно спросила Алая. — Нет, просто ты очень сильно напоминаешь мне одного человека, — улыбнувшись, ответила светловолосая. — И кого? — Мою маму. Щёки Эльзы вспыхнули огнём смущения, и она отвела взгляд в сторону, пытаясь взять себя в руки. Подобное откровение польстило самолюбию волчицы. — Ладно, пойдём в дом, — дрожащим от смущения голосом произнесла она. Девушки поднялись со скамьи и отправились в сторону дома. Они продолжали говорить о всякой ерунде, ничего не значащих женских мелочах, и, как только хотели переступить порог дома, Хартфилия была сбита с ног чем-то большим и тяжёлым. Она нехило приложилась затылком и поэтому зажмурилась от боли. — Ну привет, красотка, — опалил её губы приятный мужской голос.