Моя единственная опора

      С самой нашей первой встречи, я понял, что ты особенный. С самой нашей первой встречи я был влюблён в твои глаза. Такие живые, тёмно-зелёные, полные счастья, дружелюбия и азарта. Не то, что мои большие, стеклянные, серые, как у фарфоровой куколки очи. Да, я был влюблён не только в твои глаза, а в тебя. Твои недостатки, моральные качества, характер, внешность, даже странную прикрывалку для ушей! Но увы, не знал, что это за чувство, какова эта… любовь. Разве что из отцовских книг и то совсем немного. Острая, душащая боль в области сердца, бабочки в животе, счастье, бесконечные тёплые улыбки или же печаль в сопровождении со слезами и безразличными взглядами? Все описывали это чувство по-разному. Я не понимал, однако чувствовал.       Встретились Союз и Рейх не самым прекрасным образом, честно говоря. В этот день СССР узнал, что нельзя обзывать немца «фройляйн», хоть он и был похож на девочку. Также нужно беречь себя от возможного получения инфаркта от милоты и очарования.       Был обычный майский день. Лето маленькими шажками уже приближалась к каждому, заставляя радоваться. Голубое небо было покрыто кучерявыми, мягкими и такими пушистыми на вид облаками, что плыли по нему, словно корабли в море. Воздух был свеж, без какой-либо влаги. Просто тепло и свежо, словно по утрам. День был прекрасне для всех в Кантрилэнде! Кроме Рейха…       Запыхавшийся немец бежал со всех ног, чтобы удрать от компашки сына Королевской Британии и наследника Третьей Французской империи. Нельзя было назвать Дитриха трусом. Он просто понимал, что своими физическими данными ничего им сделать не сможет. Тем более после вчерашнего отцовского избиения всё тело ломило, а о том, чтобы использовать силу и речи быть не может. Вот он и убегает сломя голову, пока не уткнулся макушкой кому-то в грудь. Медленно подняв взгляд наверх, немец онемел, а зрачок глаз увеличился до невозможности. Нацист застыл, вглядываясь в цвета хвои, глубокие, живые и такие…родные омуты. Сергей беззлобно улыбнулся, поставив руки на плечи Третьего. Тот же вздрогнул, хрупкие ножки и ручки задрожали, а те же расширенные зрачки, наоборот сузились. — Я-я…н-не трогай м-меня! — взвизгнул он, упав назад, на зелёную траву. Красноармеец недоуменно взглянул на младшего, а потом просто протянул руку для помощи. Фриц недоверчиво покосился на руку и увидел тёплую улыбку на лице незнакомца. Что-то переклинило в нём и он тоже нелепо улыбнулся, показав свои острые зубы. — Какие клычки, — с интересом заметил Союз, пока будущий Фюрер смущённо прикрывал ладонью рот. Он уже хотел принять помощь, пока сзади не послышались шаги и чей-то топот. — Кто-то уже успел тебя избить до нас? Какая жалость… — Франция усмехнулся, заливаясь хохотом. — Ну, что ж поделать, если он настолько жалок, что каждый хочет хорошенько пнуть. Даже собственный отец… — сделал логичное предположение Великобритания. — П-прекратите! — голос мальца предательски задрожал. Из глаз вот-вот польются слёзы, но Рейх силён, он ни разу не плакал при ком-то, кроме отца, вот и не станет! — Неужто осмелела наше отребье? — Никакое он вам не отребье! Хватит вести себя как последние ублюдки! — вмешался Советский. Тройка наблюдал за русоволосым, но потом просто кинул обычное «Не надо». — Что? — переспросил революционер. — Да, Союз, не надо заступаться за таких, как он. До этого слабенькая, развратная Веймарская республика, а потом этот? Немец разозлился не на шутку. Если быть осуждённым, нелюбимым, избитым для него было нормальным, то Вейма всегда была любящей, хоть и серьёзной сестрой и обсуждать её — приравнивается к смерти. — Ч-ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! — заорал немец со слезами ярости и обиды на глазах. — О-о-о, как мило, младший братик заступается за мёртвую сестричку, — похихикал француз. — Франция, — хотел было продолжить Совет, пока нацист словно со скоростью света, прыгнул на обидчика и бесконечными ударами, начал бить лягушатника по смазливому личику. Чаехлёб в меру своей трусливости просто убежал, а Союз республик оттащил мелкого от избитого. Франция встал на ноги и несколько раз всхлипнув убежал за «боссом». — И что это было? — спросил русский, пока нацист менялся на глазах. Серые глаза стали такими же пустыми, лицо побледнело, а гнев улетучился. Всё, что осталось — лишь слёзы на глазах. — Я не обязан отчитываться перед Вами, Союз, — спокойно продолжил десятилетний мальчишка, смотря на четырнадцатилетнего подростка. — Вот как. Ты даже имя моё запомнил. А ты внимателен… — Меньше лести, что Вам надо? — перебил Фриц. — Я просто сказал факт. Разве мне нельзя подружиться с тобой? — задал вопрос коммунист, заглядывая в кукольные глазки. Рейх лишь покрылся румянцем от осознания того, что с ним хотят подружиться. — П-подружиться? — нелепо и так по-детски любопытно переспросил нацист. — Ага. У тебя разве нет друзей? — У меня? Н-не совсем, — смущённо проговорил Фюрер, опуская голову вниз и смотря на траву. — Хм…странно. Тогда я буду твоим первым другом! — протягивая руку и по-дружески улыбаясь, возгласил СССР.

«Он лишь притворяется добрым. А на самом же деле, он такой же лицемер, как и все остальные!»

      Третий потряс головой, освобождаясь от плохих мыслей. Он же должен хотя бы одного друга иметь, вот им и будет Советский. — Прости, я так и не спросил твоего имени. Но как я понял ты брат Веймарской Республики… Значит, ты сам Третий Рейх? — Да, тот с-самый Рейх, — чуть запинаясь, дополнил он. Больно, конечно, что его любимая сестра так покончила с собой, но…её уже не вернуть и восьмилетний Рейх это знал. — Ты чего запинаешься? — С д-детства. К-когда в-волнуюсь…фух…вроде бы прошло, — вздохнув, облегчённо продолжил будущий диктатор. — Ясненько, пойдём погуляем, фрау? — пошутил революционер, протягивая руку. — Я что, на девчонку похож? — с некой обидой сказал сероглазый. — Ну, немножечко, — показывая пальцами знак «на донышке», еле сдерживая смех, ответил русский. Глаза немца загорелись адским пламенем. — Беги, Союз, беги! — Упс… — тихо проговорил коммунист, делая ноги от разозлённого Рейха. Тот сверкая пятками, погнался за ним.       Итог — усмерительные обнимашки, СССР чуть не получил инфаркт от милоты, Рейх «утонул» в его странной прикрывалке для ушей.

«Друзей не бывает! Друзья — это враги, которых ты ещё не знаешь!»