Хоть вино, хоть яд

Прошло пять дней с момента признания Беллатрисы, и она немало думала о своей беременности, но думала она не о ребёнке, а о том, как отнесётся к этому Повелитель. Её физическое состояние ухудшилось, но не так, как это всегда было у беременных. Её руки чернели, регулярно рвало кровью, но плод был необычайно крепок, он не покидал тело Беллатрисы, её это пугало, но она упорно не хотела говорить об этом даже Нарциссе — единственному человеку, который знал о ребёнке. Поведение же Лестрейндж ничуть не изменилось, она презирала всех как раньше, была готова пытать магглоождённых и всё также не понимала беспокойства Нарциссы насчёт собственного сына. Белла только и мечтала отдать своего ребёнка на службу Тёмному лорду, а точнее, родному отцу. С тех самых пор, как Беллатриса впервые столкнулась с лордом Волан-де-Мортом, она не видела никого вокруг, и он единственный, кого она любила всю свою жизнь. Отношения с Рудольфусом только ухудшились, она не позволяла даже подходить к себе после первой интимной связи со своим господином, а сейчас она ценила себя как никогда, ведь в ней живёт ребёнок её обожаемого Тёмного лорда. Беспокоила её лишь реакция самого Повелителя на беременность, сообщить ему она ещё не успела, но и безумно боялась. Вдруг он обвинит её? Но она была уверена, что если он прикажет убить этого ребёнка, то Беллатриса немедленно послушает его, если он прикажет Белле убить саму себя, то она сразу повинуется. — Белла, поговори со мной, — послышались настойчивые слова Рудольфуса, в то время как сама миссис Лестрейндж гордо шла по поместью, чтобы поговорить с Нарциссой. — А иначе что? — из её уст послышался привычный безумный смех, и она направила на мужа волшебную палочку. Она была чересчур груба, но она не позволяла никому, кроме Тёмного лорда прикасаться к себе. К сожалению, приступы рвоты были неконтролируемые, и именно поэтому через несколько мгновений Белле стало плохо, и она со всех ног побежала в туалетную комнату. Когда Лестрейндж нагнулась над унитазом, Рудольфус был рядом. Мужчина смотрел на происходящее, не понимая, как он может помочь своей жене, и что с ней происходит. Через несколько минут, когда Беллатриса оправилась, то обратила свой взгляд на мужа. Мистер Лестрейндж попытался подойти к жене, но Белла попятилась назад. — Не подходи ко мне, — завизжала женщина, смеясь. Эхо было слышно по всему помещению, а Рудольфус так и остался стоять на месте. — Отойди от меня, Рудольфус! Отойди! — всё повторяла Белла, судорожно ища свою волшебную палочку. — Белла, я хотел… — начал мужчина, пока заклятие, которое он успешно отразил, не полетело в него. После этого Лестрейндж выбежал из туалетной комнаты, поняв, что следует позвать Нарциссу. Беллатриса так и осталась смеяться на полу, отшвырнув своими почерневшими руками волшебную палочку. Цисси пришла совсем скоро, и именно сестра помогла ей успокоиться. Конечно, миссис Малфой увидела капли крови и её чернеющие руки. Белла очнулась через несколько часов у себя в комнате, чувствуя безумную усталость, Нарцисса сидела рядом с ней. — Я уговорила Рудольфуса выйти, при условии, что я останусь с тобой. Он скоро узнает, — тихо произнесла Цисси. — Мне всё равно, это дитя Повелителя, он не может мне возразить, — холодно произнесла женщина. — Белла, Тёмный лорд здесь, — твёрдо сказала миссис Малфой.