Хоть вино, хоть яд

Минуло еще пару месяцев, у Беллы начал появляться живот, который начинал иногда синеть или чернеть после того, как ей становилось хуже, но изменилась она не только внешне. У Беллатрисы Лестрейндж начались сонные параличи. Она каждую ночь испытывала боль, сковывающую всё тело, была не способна двигаться, и это сопровождалось слуховыми и визуальными галлюцинациями, которые воплощали собой самые чудовищные картины. Белла уже не пыталась избавиться от ребёнка, потому что поняла, что сможет это сделать, лишь убив себя. Она практически не выходила из своей комнаты, но ела столько, сколько могла, всё время запивая это красным вином, в надежде приглушить свою боль. Она не думала о ребёнке, а лишь о Повелителе, который появлялся в поместье часто, но у Беллатрисы совершенно не было сил выйти к нему, даже когда она осмеливалась. Сегодня Белла с помощью Нарциссы спустилась в главный холл, чтобы посидеть возле камина. Сейчас она сидела с Цисси и с прибывшим Люциусом в гостиной. Она закуталась в шаль, чтобы скрыть свой живот от остальных пожирателей смерти. Миссис Малфой суетилась возле сестры, которая не спала всю ночь, лишь бы не ощущать жгучую боль во всём теле. Сейчас Беллатриса пыталась абстрагироваться от темной магии, чтобы не подпитывать плод этой энергией, но волшебную палочку всегда держала при себе, как и раньше, только теперь лишь для защиты. — Мальчишку не поймали до сих пор? — спросила Белла охрипшим голосом. — Да, до сих пор, — ответил Люциус, а Нарцисса лишь покачала головой, понимая, что её интересует лишь Тёмный лорд. — Как бы я хотела помочь Повелителю сейчас. — Ты ничем не поможешь сейчас, — отрезала Сестра Беллы. О беременности Беллатрисы знали только Люциус, Нарцисса и сам Волан-де-Морт, который вовсе забыл про неё и не посылал более на задания. Раздался шум, все обернулись, и Белла не успела опомниться, как Люциус и Нарцисса встали и стали кланяться перед появившимся человеком. Когда Лестрейндж поняла, что перед ней её лорд, то повторила за сестрой и зятем. Том Реддл и не обратил внимание не просто на состояние Беллатрисы, но и на саму женщину, а лишь подозвал к себе Люциуса. Белла чувствовала, как ей становится легче непонятно от чего, живот перестаёт болеть, а тошнота медленно уходит. Она не помнит, как оказалась на диване и как ушёл Волан-де-Морт, но Беллатриса твёрдо поняла, что плод чувствует отца, и что не только ей, но и ребёнку становится лучше от его присутствия. — Тебе лучше, Белла? — Нарцисса села рядом с сестрой, а позже дотронулась до её лба. — Конечно ей лучше, ей ведь не угрожает смертельная опасность! Цисси, что ты творишь? Тёмный лорд запретил ей появляться у него на глазах, а ты приводишь её в гостиную. Мы и так находимся в ужасном положении, — вскипел Малфой, вскочив с дивана. — Ты жалкий трус, Люциус, вот ты кто! Ты заслуживаешь того, что с тобой происходит сейчас! — вскипела набравшаяся сил Белла. — Как ты смеешь, Беллатриса? Ты сама провинилась в своей беременности! — яростно сказал Люциус. — Я выполняла приказы Тёмного лорда! Или тебя что-то не устраивает в его указаниях? — с вызовом вскрикнула Белла. — Ни в коем случае! — Люциус вылетел из гостиной.