Снотворец

Дженнифер сегодня немного опоздала, и я наконец увидел ее настоящий цвет глаз: светло-серые дымчатые. Зачем она носила линзы? Явно ведь не для зрения, раз забыла надеть. Но этот вопрос я задавать не стал. Просто сказал, что ей так больше идет. Дженн смущенно поблагодарила и спросила, как я себя чувствую. — Голова болит, — тихо ответил, наводя нам кофе. И ведь не врал даже, я и правда проснулся с легкой мигренью, а в ушах немного гудело. Неужели опухоль начала влиять на мое самочувствие? Пока завтракал, пришло сообщение от Эллиота:

«Приходи в салон сегодня вечером».

Я грустно улыбнулся. В десятый раз задался вопросом, почему я такой придурок. Ведь Эл хороший парень! Мой парень. Вот что я нашел в этой рогатой выдумке? Он опасный, вспыльчивый, высокомерный, внешность вообще ни разу не человеческая. Тот еще ублюдок, короче. Хотя и я там не как пушистый зайчик себя вел все это время. Но смысл не в том. Почему я между заботливым симпатичным человеком и опасным злым демоном выбирал демона? Это какой-то особый вид извращения? Я болен, я неадекватен… ведь мне хотелось обратно в сон. Поразмыслив еще немного, я быстро напечатал ответ: «Мне нехорошо сегодня. Если к вечеру лучше не станет, то безопасней будет остаться дома».

«Что такое? Доку сообщил?»

«Голова болит. Дженн должна сообщить, по идее».

«Тогда, если хочешь, я могу прийти к тебе после работы. Это будет часов в девять».

Я вздернул брови, не зная, что ответить. Дома будет все семейство, включая Эрику, которая давно все узнала, но никому так и не рассказала. Наверняка что-нибудь да отмочит или начнет подкалывать. Но это полбеды. Как его представить родителям? «Новый друг из той компании, о которой я говорил»? Мама начнет задавать кучу вопросов — захочет ли Эл врать? А признаться я еще не готов, мама наверняка будет шокирована куда сильнее, чем Эрика. Вздохнув, я отправил сообщение: «Не уверен, что я готов представить тебя родителям, как своего парня. Прости».

«Не проблема. Могу прикинуться другом пока что».

Видимо, не отвертеться. Не то чтобы я не хотел увидеться с Эллиотом, просто планировал лечь спать пораньше. А если он придет, то с ним я точно до полуночи не усну. Но, немного пораскинув мозгами, все же ответил: «Хорошо. Приезжай». Вот так. Сны не должны становиться важнее реальности. Я должен об этом помнить. А Кай, мой огненный демон — буду видеть его по ночам. И хватит об этом думать. Однако голова гудела не переставая, потому Дженнифер связалась напрямую с доктором. Он приехал спустя полтора часа и перенес томографию на завтра. А до того момента назначил какие-то таблетки. Сказал, побочкой может стать бессонница. Причем сказал, когда я их уже выпил. Ну спасибо, док. Весь оставшийся день я просто лежал на кровати, отдыхал. И рад бы поспать, но, кажется, на мне все же проявились побочные эффекты. Я ворочался с боку на бок, втыкая в экран планшета, а мыслями блуждая от реальности к сновидениям. Что мы вечером будем с Эллиотом тут делать? Закроемся, как подростки, от посторонних глаз и будем целоваться? И шугаться каждого звука за дверью? Вот уж глупость. Голова уже не болела особо, так что может быть просто поехать к нему? Учитывая мое состояние, секса можно не опасаться. Но, с другой стороны, вдруг мне станет плохо? Не хотелось, чтобы Эл видел меня таким. Больным, слабым, мучающимся. Как это добровольно делал Кай… У меня в голове не умещалось: зачем такому грозному и, судя по всему, знатному дрэйду сдался шлюха-наркоман? Да, купил он меня, когда я наркошей еще не был. Но вряд ли он не мог отказаться от контракта, когда узнал, что я натворил. Когда узнал, что я ради дозы продал свое тело. Причем в реале-то я понимал, что совершил пиздец, а там, во сне, просто не думал, что делаю, тупо стремился заработать. «Натура сзеретни» — так он сказал? А если проще — блядская натура. Раньше я секс воспринимал просто как приятное приложение к отношениям, и мне даже иной раз совсем не хотелось им заниматься. А теперь… я хотел Кая как никого раньше. И я хотел доставлять удовольствие Элу, потому что мне это действительно нравилось. Почему я раньше не понял, что я гей? Да я по жизни непробиваемый идиот. Время приблизилось к вечеру, Дженнифер ушла, а через час позвонил Эллиот. Я открыл ему двери, он вошел и познакомился с отцом и мамой. Эрика все это время подозрительно наблюдала за знакомством со стороны. Может, думала, что я собираюсь совершить каминг-аут? Но Эл представился пришедшим навестить меня другом. Еще и принес какие-то конфетки «девушкам» и виски для отца, чем сразу же завоевал расположение родителей. Вот же стервец, все продумал. Мама тут же позвала пить кофе, пришлось сидеть на кухне и болтать с ней. Потом к нам все же присоединилась и Эрика. Я все боялся, что она вот-вот выкинет какую-нибудь шутейку, но нет, тему гомосексуализма она не затрагивала. Эл легко отвечал на все мамины вопросы и совсем не врал, а просто опускал ненужные подробности. Это радовало. И, кажется, мой парень к концу «кофепития» полностью очаровал и маму, и даже сестру. Ближе к одиннадцати Эл собрался уходить, но я намекнул, что хочу кое-что рассказать, и потому утащил в свою комнату. А там начались нежные поцелуи и объятья, такие практически родные и невероятно приятные. Не обжигающие и сводящие с ума, как с Кайсеном, но все же… Расстались мы ближе к двенадцати, и я, забив на таблетки, которые выписал док, лег спать. Не хотелось полночи промучиться с бессонницей, ведь в сновидениях меня ждал Кай. И мне безумно хотелось его снова увидеть.

***

Мы все еще находились в вагоне поезда. Без ломки удалось нормально все здесь рассмотреть: угловой диванчик, на котором сидел Кай и смотрел в тонкий планшет, стол со стульями, шкаф, кушетка, кровать, на которой восседал я сам, и невысокий комод. Все в оттенках молока и красной древесины, с белой подсветкой по углам и на краях. А также светящийся, как везде, потолок и ни одного окна. Я перевел взгляд на Кайсена, находящегося в противоположном конце вагона, и невольно засмотрелся: в очередных кожаных одеждах, но теперь это был камзол, затянутый спереди ремнями, обтягивающие штаны и высокие ботильоны, так же затянутые небольшими ремешками. Готично. Он сильно выделялся на фоне этой белой и светящейся обстановки. Я закусил губу, проведя взглядом по жилистой шее и перейдя к темным чуть раскрытым губам. Мне же не показалось, что вчера он поцеловал меня на прощание? Он не злился на мою измену? Кай вдруг поднял на меня взгляд и недобро ухмыльнулся. А у меня в груди снова слегка закололо. — Вернулся, значит? — сказал он и, отложив планшет, встал с дивана. — Вовремя. У меня как раз назрело несколько вопросов, — он подошел к кровати и, схватив меня за запястья, повалил на подушки. — Я запросил все записи с камер наблюдения клуба за эти десять дней, где появлялся ты, — говорил он, коленом раздвигая мои ноги и пристраиваясь сверху. — И сначала я думал, что счет на тысячу ксионов — это какая-то глупая ошибка. Но на камере прекрасно видно, как ты уходишь с тем пышнохвостым сзеретни. — Кай, я… — попытался вставить слово, но почувствовал, как горячие руки с силой сжали мои запястья, и зашипел от боли. — Ну как? — продолжал демон тем временем. — Понравилось обслуживание? — Клянусь, ничего не было. — Да ну? — Кай усмехнулся и наклонился ко мне. — Тогда зачем же заказывать сеанс, если ты мог просто запереться с ним в моих апартаментах, как ты делал с тем азэги́ром? Чем вы там занимались по шесть, и даже по восемь, часов? Я немного завис. Это он о Лейве говорил? — Курили, — выдохнул, спустя пару мгновений. — Мы курили флайтер. А на сеансе разговаривали. Клянусь, не было никакого секса. — Почему я должен тебе верить после того, что увидел на записи из туалета? У меня по спине прокатился холодок, я отвел взгляд. То, что камеры стояли в туалетной комнате, неудивительно. Но если Кай говорил, что видел, значит и в кабинках велось наблюдение? Что за жесть? — Но в этом ведь я сознался еще вчера. Это единственный раз. И я жалею, очень жалею о случившемся. Поверь, мне никто не нужен, кроме тебя. Кай ослабил хватку, все также прожигая меня хмурым взглядом: — Ты бы поверил в такие слова, если бы увидел, как твой любовник ублажает кого-то другого? Я тяжело выдохнул, не отрывая взгляда от чарующих оранжевых глаз. Если бы я увидел Кая с кем-то другим? Мне даже думать о таком тошно, а уж увидеть… Почему я такой даун? Почему я сначала делаю, а потом думаю? — Прости, Кай, умоляю, — прошептал я. — Такого больше никогда не повторится, клянусь. Мне нужен только ты. Я ведь лю… Я вдруг запнулся. Сердце шумно застучало в висках. Что я сейчас чуть не ляпнул? «Люблю»? Совсем звезданулся, что ли?! Пару раз потрахался — и уже люблю? Бред! В такое даже сказочный персонаж не поверил бы! — Ты ведь… что? — сощурился демон. Я закусил губу, чтобы не выпалить лишнего. — Сзеретни не умеют любить. Но ты… Ты ведь иной? Только не путаешь ли это чувство с чем-то другим? Может, это просто благодарность? А может, все же обыкновенная привязанность к хозяину? Или банальная похоть? Мои мысли окончательно спутались. В груди порывисто ухало. Я не мог отвести взгляда от демонических горящих глаз, от недовольно сжатых губ, от слегка сморщенного носа. Дикий рогатый искуситель. Как бы мне хотелось вернуть время назад и не делать всех тех ошибок. Почему здесь такое богатое разнообразие сюжетных линеек, но нет, как в играх, сохранения и загрузки? Я бы все решения уже переиграл. Мозг, что ты со мной делаешь? Я грустно сдвинул брови: — Можно обнять тебя? Лицо Кайсена медленно разгладилось: — Обнять? — озадаченно переспросил он. — Да. Ненадолго. Как когда мне было плохо. А потом делай со мной все, что захочешь. Я заслужил такое холодное отношение. Кайсен еще пару мгновений смотрел на меня, а потом вдруг поднялся, усевшись в позу лотоса, и потянул меня за руку, усаживая к себе на скрещенные ноги. Я обнял его, зарывшись носом в мягкие волосы. Они приятно щекотали лицо. Я почувствовал на своей спине горячие ладони, прижимающие меня к демону сильнее. Мне хотелось утонуть в этих объятьях, раствориться в самом Кае и, таким образом, больше никогда не расставаться. Не просыпаться утром дома, а остаться здесь, чтобы навечно быть в распоряжении моего темного дрэйда. Пусть я всего лишь игрушка, но мне так нравилось то, что я чувствовал рядом с ним. То, что чувствовал к нему. Спустя несколько минут, нас отвлек странный пиликающий звук. Он исходил из браслета Кая. — Почти приехали, — тихо сказал он. — Тебе нужно одеться. В Гри́норе холоднее, чем в Слáморе. Пришлось скрепя сердце покинуть Кая и залезть в указанный им комод. Там я выбрал из множества вещей ветровку из странного мягкого материала. Я сразу подумал, что она не влагостойкая, но потом дошло: если на поверхности, как когда-то рассказывал Кай, никто не живет, то все города подземные. А под землей дожди вряд ли идут. Но почему тогда этот город холоднее предыдущего, если условия жизни должны быть одинаковыми? Поезд остановился, дверь, все это время плотно закрытая, отъехала в сторону, открывая нам путь на перрон. Кайсен встал и, позвав меня за собой жестом, вышел из вагона. Странно, но он не забрал ничего с собой, чемодан остался спокойно лежать под кушеткой, а одежда — в комоде. Я вышел следом. Эта станция особо не отличалась от той, с которой мы уехали. Та же архитектура, такая же подсветка и такая же толпа полулюдей, бегущих по своим делам. Миновав выход, мы снова уселись в первую попавшуюся машину у тротуара. Общей с предыдущим автомобилем у них была лишь светящаяся табличка на боку. Видимо, так обозначались местные такси. — Поместье Ошир, — сказал демон. Я последний раз окинул взглядом величественную стену, прежде чем такси выехало с парковки станции. — Что за поместье? — спросил я, обернувшись к Каю. — Лечебница для таких, как ты. — То есть для наркоманов? — А также для неуправляемых сзеретни и людей с психическими расстройствами. — Комбо, блин, — усмехнулся я. — Только не говори, что ты меня там кинешь. Снова! — Нет, я останусь с тобой, — ответил Кайсен, а после недолгого молчания добавил: — Так ты определился, что все же чувствуешь? Или тебе сложно с этим? Ты ведь отчасти сзеретни. Я тихо вздохнул: — Не знаю. Давай решим, что мне сложно определиться, и больше ты не поднимешь этот вопрос. — Просто я не пойму причину твоей привязанности ко мне, — проговорил демон, глядя в боковое окно. — Секс понравился? Или то, что я спас тебя от тех троих? Или, может, виновата моя раса? Ты экстремал? — Кай, с чего так много вопросов? — недовольно нахмурился я. — Пытаюсь понять тебя. — Знаешь, тут мы с тобой похожи. Я тоже тебя не понимаю. Зачем ты со мной возишься, зачем потратил на меня кучу денег, зачем вот везешь в психушку, если мог просто отказаться от контракта? Твое «ты мне интересен и я так хочу» звучит не очень убедительно. — Положим, мне надоело заниматься делами клана, и я решил уехать подальше. Я искал, чем развлечься, и нашел тебя. — Так ты со мной просто по приколу? — скривился я. В голове не укладывалось. Я-то, дурак, думал, что между нами проскользнула искра, что я ему понравился или зацепил чем-то. А оказалось, что это просто причуда богатенького отпрыска знатного клана. Я отвернулся, уставившись в окно. Неприятно быть игрушкой, когда твой хозяин — бесчувственная рогатая сволочь. Хотя, несмотря на все, он ведь вернулся за мной. Какие бы ни были мотивы, все это время он заботился обо мне и продолжает это делать. А еще пообещал больше не исчезать. Тогда чего же еще я хочу? На шее я вдруг почувствовал легкие уколы и дернулся. Обернувшись, понял, что это Кайсен ведет кончиками когтей по моей коже. Я замер, боясь спугнуть момент. — Не ищи скрытый смысл, его нет, — тихо произнес демон. — Ты мне симпатичен, и мне льстит, что ты согласился стать моим. Мог отказаться от контракта, но не сделал этого. Мне интересен твой случай с редкой болезнью, а также мне нравится заботиться о тебе. Этого хватит, чтобы ты перестал терзать себя поиском моих мотивов? Сегодня Кайсен не переставал удивлять своим многословием. Когти прошлись по моему лицу, очерчивая линию подбородка. Эти прикосновения порождали табуны мурашек, а в горле пересохло от подкатившего волнения. — Но я должен предупредить, — вдруг сказал Кай, заставляя меня вынырнуть из задумчивости. — Пусть я и купил тебе подобие свободы, ты не можешь жить сам по себе. Я тебя не отпущу. А потому, если узнаю, что ты снова был с кем-то без моего ведома, поверь, я этого уже так просто не стерплю. И тогда, боюсь, ты все же пожалеешь о заключенном контракте. По спине пробежался холодок, заставляя меня еле заметно поежиться. — Без твоего ведома? — удивленно переспросил я. Кайсен промолчал и снова провел коготками по моему лицу. — Ты ведь нетипичный мадар: нет перьев на лице, в волосах, даже на теле практически нет, только на плечах. Это выглядит довольно экзотично. Возможно, кто-то когда-нибудь обратит на тебя внимание — как на человека, а не как на сзеретни. Возможно, ты потянешься к этому кому-то в ответ. И, если ты попросишь, я могу согласиться, чтобы ты временно развлекся. Но ты все равно останешься моим. А если попробуешь меня обмануть, если закрутишь интрижку за моей спиной, гордость темного дрэйда не позволит мне снова простить тебя. Я и так слишком много уже тебе позволил и простил. Я не понимал. В голове снова закрутилась куча вопросов. И я наконец решился. — Объясни мне, что означает диагноз «сзеретни»? Чем они отличаются от людей? Почему у нас нет свободы выбора? Почему нас сдают в аренду и покупают, словно мы вещи? Я ничего не понимаю, расскажи мне все. Кайсен нахмурился, пристально глядя мне в глаза: — Ты действительно всего этого не знаешь? — Думаю, я даже не догадываюсь о многих вещах, которые знает мой… — я запнулся. Чуть не сказал «персонаж». Блин. — Другой я, в общем. — Ты вообще помнишь что-нибудь из жизни сзеретни до клуба? Я мотнул головой: — Вообще ничего. Боюсь, я не знаю даже общеизвестных истин вашего мира. — Вашего мира? — неуверенно переспросил Кай. Да, возможно, звучало как полный бред, но раз уж меня и так везут в психушку, то смысла молчать больше не было. Я должен понять эту выдумку, узнать, есть ли в ней логика, разобраться наконец, что к чему. Однако прежде, чем я ответил, в моей груди снова разлился адский жар. Дышать стало сложно. Согнувшись, я начал ловить ртом воздух. Мне казалось, что кислород вдруг закончился и я скоро выплюну легкие. Машина остановилась, а Кайсен вылез и что-то сказал. Я не слышал что. Возможно, эти слова предназначались даже не мне, потому как мгновение спустя меня в четыре руки вытянули из машины. Все плыло перед глазами. Я ощутил, что меня несут, но не мог разобрать кто и куда. Боль разрывала грудную клетку, хотелось орать. Может, я и правда кричал, сложно сказать. В какой-то момент грудь как будто начали царапать снаружи. Но это чувство быстро прошло. В сгиб локтя что-то укололо, и все ощущения померкли. Будто чувства разом выключились, даже зрение пропало. Не осталось ничего. Вакуум. Прямо как после флайтера. Как же так? Мне ведь не должны были его давать! Сколько прошло времени прежде, чем чувства начали возвращаться, не знаю. Когда тьма стала рассеиваться, я понял, что все еще нахожусь в мире сна. Я сидел прямо на полу в мягкой светлой комнате без мебели, прикованный ремнями к стене. Кажется, статус психа окончательно подтвержден. — Эй, — крикнул я, надеясь, что меня услышат, — долго мне тут сидеть? Мне уже намного лучше! Через пару мгновений я услышал несколько щелчков, и передо мной открылась дверь. На меня смотрел зеленокожий ящеромужик с такими же зелеными глазами. — Как тебя зовут? — спросил он. — Эйендер. — У вас одинаковые имена? Я непонимающе уставился на ящера. Что он хочет от меня услышать? — У кого «у вас»? — переспросил я. — Ты ведь второй в этом теле? Тот, кто не считает себя сзеретни, — мужик прошел в комнату и присел передо мной. — Обычно у второй личности есть свое имя или прозвище. — Меня устраивает имя Эйена, я к нему привык, — пожал я плечами. — Но если вам так важно, можете называть меня Эндрю. — Какое странное имя, — улыбнулся ящер. — Будем знакомы, я Вэльгард Ошир. Когда ты поборешь зависимость, я постараюсь примирить вас с Эйендером. — Или стереть одного из нас, да? — угрюмо спросил я. — Это в крайнем случае, — мягко ответил мужчина. — Главное, ничего не бойся. Больно точно не будет. Да уж, обнадежил. Если мой персонаж заберет себе это тело, не будет ли его победа означать конец моим снам? Я недовольно заерзал на месте, пытаясь размять затекшие руки. — Вы отвяжете меня или нет? Что мне вкололи? Где Кайсен? — Мистер Кроун отдыхает. Вам вкололи успокоительное. И мы отвяжем вас, когда убедимся, что вы больше не агрессивны и не попытаетесь причинить себе вред. Я растерянно замер: — Причинить себе вред? — Вы пытались расцарапать себе грудь. Чем дольше вы не принимаете флайтер, тем болезненнее ломки. Но здесь вам помогут с ними справиться. Что же сделает со мной следующая ломка, если в этот раз мне было настолько больно и страшно? Я нервно сглотнул. — К тому же, — продолжил Вэльгард, — мне необходимо посмотреть, как происходит смена сознания, поэтому отпустить я вас пока не могу. Мистер Кроун сказал, что вы меняетесь как раз примерно в это время. — Если я скоро исчезну, тогда тем более я хочу увидеть Кая на прощание. Думаете, прикольно вот так постоянно то уходить, то возвращаться? Моя б воля, я бы оставался здесь как можно дольше. — Это похвально, Эндрю. Но Эйендер боится вашего хозяина. Так что сейчас я не могу позволить вам встретиться. Мне нужно, чтобы Эйен оставался спокоен. — Да почему он так боится Кая? — возмутился я. — Он ни разу не сделал мне плохо, не поднял руку, даже когда я… накосячил. Что его может пугать? — Это я и собираюсь узнать, — еще шире улыбнулся Вэльгард. — Меня очень радует, что вы так открыто идете на контакт, Эндрю. Я обреченно вздохнул: — А куда же мне деваться, по-вашему? — Не все такие сознательные, к сожалению. Я попытался поудобнее устроиться на мягком полу, но это оказалось неосуществимым. — У меня правда сейчас руки нахрен отвалятся. Отвяжите, я обещаю вести себя хорошо. — Не могу, — ящер поджал губы. — Сзеретни, наоборот, может начать вести себя совсем не хорошо. Их часто пугает незнакомая обстановка. — Да что ж этот Эйен такой проблемный? — пробурчал я. — Ко всем сзеретни требуется особый подход. Я вдруг вспомнил, как общались со мной Бруни, Торир, да даже Кай первое время, и решил озвучить свою догадку: — Особый подход — это обращаться, как с ребенком дошкольного возраста? — Часто — да. Но я вижу, что вы, Эндрю, совсем другой. Ваш случай действительно уникален. — Рад, что вам нравится, — ехидно оскалился я. Больше Вэльгард ничего не сказал, да и у меня уже не было желания общаться. Мне абсолютно не нравилась перспектива периодически сидеть в этой комнате с затекающими руками и ждать, когда я в реале проснусь. Я бы лучше провел это время если не с Каем, то хотя бы за изучением особенностей выдуманного мира. А так время просто бездарно убивалось. Скоро в моих глазах и правда начало темнеть. — Вэльгард, я ухожу, — сказал я скучающему рядом ящеру. — Хорошо, Эндрю, — услышал я практически эхом. — Ни о чем не волнуйтесь, о вас позаботятся.