Снотворец

Утром мы с Дженн поехали в больницу. Я ужасно боялся, что в гребаном аппарате томографии мне снова станет плохо или что снимки покажут увеличение опухоли — и тогда меня опять могут оставить в больнице. Но, с другой стороны, если снимки покажут улучшение состояния, а мигрень — это, например, всего лишь побочное действие препаратов, то мне все равно особо радостно не будет. Я почему-то был уверен, что если вылечусь, то интересные сны тут же прекратятся. А я ведь уже успел к ним привязаться. Точнее, успел привязаться к одному конкретному демону. Томографию я пережил, к счастью, нормально, а когда вышел из кабинета к ждавшей меня в коридоре Дженнифер, то встретился с полным игнором: она невероятно напряженно смотрела в экран телефона. Мне даже стало интересно, что же там такое серьезное она читает, что абсолютно не заметила меня, упавшего на соседнее сиденье. — Дженн, все нормально? — тихо спросил я, стараясь не напугать. Но Дженнифер все равно вздрогнула и подняла на меня задумчивый взгляд. — Ой, ты уже, — растерянно произнесла она. — Да, сказали часик-другой погулять пока. Пойдем, может, поедим где-нибудь? Дженн так же растерянно кивнула, а я снова задался вопросом, что могло произойти за короткое время моего обследования. Ведь утром до больницы она была собой — милой и веселой. Усевшись в ближайшем фаст-фуде со своим заказом за свободный столик, Дженнифер снова уставилась в экран смартфона, а я поглядывал на нее исподлобья, обдумывая стоит ли мне соваться в ее дела. С одной стороны, если бы хотела, уже сама рассказала, но с другой… — Дженнифер, если у тебя что-то случилось, то езжай домой. Я не помру без твоего присмотра. — Что? — переспросила она, глянув на меня лишь мельком, а потом покачала головой. — Нет-нет. У меня все нормально. Я просто тут кое-что нашла и не знаю, как реагировать. — Она снова прокрутила страницу на экране. — Вот, послушай. В твоем сне ведь все люди звероподобны? И у них у всех есть названия, в зависимости от того, на какое животное они похожи, правильно? Я немного опешил, ведь никогда не вдавался в такие подробности, пересказывая ей сны. И, естественно, названия ни одной из рас ни разу не упоминал. — К чему ты ведешь? — настороженно спросил я, облокотившись на стол. — Ну, ты говорил, что у твоего начальника там бычьи рога. Здесь написано, что любой рогатый, а у них могут быть еще бараньи, козлиные, оленьи рога и так далее, называется дрэйдом. А вот, например, люди с кошачьими ушами и хвостами — мацсами, с мышиными — азэгирами… — Где ты это нашла? — перебил я. Если допустить, что я мог когда-то проговориться про дрэйда или мацса, то можно было бы предположить, что она просто решила меня разыграть. Вот только о том, что мыши называют «азэгирами», сам узнал не далее как сегодня ночью. И сегодняшний сон я ей не рассказывал. Так что подозрения о приколе отмелись сразу. — Эндрю, не думаю, что нужно серьезно к этому относиться. Может, кто-то просто собрал информацию по какому-то фандому? А я не на шутку разволновался, ведь Дженнифер, видимо, нашла информацию о том, откуда в моей голове вообще появились все эти образы. — Где ты нашла эту инфу? — спросил я, слегка повысив голос. — Мне важно это знать, Дженн! Что за сайт? — Сайт о снах, — спокойно ответила она, пожав плечами. — Тут много статей о вещих снах, о значениях увиденного во сне. А тему со снами, похожими на твои, я нашла на форуме. И, как ни странно, ее обсуждают не один-два человека, а более трех сотен. Я не мог поверить в услышанное. Кому-то еще снилось подобное? Такое было бы возможно, если бы все-таки это был уже описанный где-то мир: книга, фильм, игра. Но я ведь гуглил и ничего не нашел. Возможно, конечно, я не слишком много времени потратил на поиски, но все же будь мой мир взят из каких-нибудь популярных ресурсов, то искать долго и не пришлось бы. — Скинь ссылку, — бросил я, доставая свой телефон из кармана. Сообщение от Дженн пришло сразу же, после чего она пересела ко мне под бок. А я перешел на сайт, оформленный в темно-синих тонах, и погрузился в чтение. Первое сообщение темы, созданной неким Кийго, было написано десять лет назад. Он рассказывал о том, что, когда спит, перемещается в другой мир и живет там. И расписал основное: как выглядят города под толщей земли, какие бывают расы и во что жители того мира верят. Оказалось, «кийго» — это название расы ящероподобных. Автор писал, что ту планету называют Аллебри, что она является спутником газового гиганта, и что она — не единственный спутник: два других в определенное время суток видны с ее поверхности. Однако все это недоступно для глаз, ведь из-за высокой температуры полулюди научились жить под землей. Причем создатель темы подмечал, что несколько веков назад население того мира таки жило под открытым небом, но неизвестная беда случилась с экосистемой планеты, и им пришлось спрятаться. Дальше, что меня еще сильнее удивило, шли эскизы с изображением некоторых рас, включая и девушку с четырьмя рогами. Все это подкреплялось длиннющей перепиской с другими обитателями форума, где кто-то не верил автору, отправляя его к психологу, а кто-то писал, что тоже несколько раз видел такие сны. Большинство из побывавших в том мире писали, что они видели все чужими глазами, не могли управлять телом и часто делали странные вещи против воли — прямо как я поначалу. Только единицы признавались, что смогли управлять своими действиями. И абсолютно все говорили, что начали видеть эти сны после серьезных травм головы или позвоночника, а также заболеваний, так или иначе связанных с мозгом. А те, кто вылечились, попрощались со странными снами навсегда, как я и подозревал. — Ну? — тихо спросила Дженнифер после моего затяжного молчания. — Похоже на твои сны? Я с трудом проглотил ком в горле. — Из того, что я знаю, — проговорил севшим голосом, — один в один. Как можно поверить в такое? Другая планета! То есть вторая реальность. Каким образом мое сознание или сознания этих людей с чата могли попасть в тела зверолюдей из другого мира? Все звучало слишком фантастично. Однако описания были так схожи, что просто не получалось придумать других объяснений. — Смотри-ка, автор темы онлайн, — удивилась Дженн. — Получается, он сидит на этом форуме уже десять лет? Наверно, перечитать здесь все просто нереально. Я нахмурился, глядя на профиль автора. — У меня к нему миллион вопросов. Дженнифер подняла на меня озадаченный взгляд: — Неужели ты поверил в теорию другого мира? — Сложно не поверить, слишком много совпадений. Но… Господи, если все это правда… То Кай настоящий! И Эйендер, и моя зависимость от флайтера, и клуб, и психбольница — все взаправду! Пусть и в другом мире! В грудь будто камней наложили: стало тяжелее дышать, на виски давили мысли о несуразности и глупости прочитанного. По телу бегали мурашки, а есть уже абсолютно не хотелось. Я быстро зарегистрировался под именем «Мадар», указав в своем профиле электронную почту, чтобы Кийго смог отписаться туда, ведь на сайте не было предусмотрено личного чата, а в профиле автора отсутствовали какие-либо контактные данные. А потом оставил сообщение в чате темы: «Я тоже вижу этот мир уже более двух недель. Я научился управлять телом, но до сих пор мало что понимаю. Кийго, у меня много вопросов. Надо поговорить лично». — Уверен, что хочешь в это ввязываться? — спросила Дженн, сделав глоток газировки. — Вдруг он какой-то чокнутый и верит в параллельные миры, реинкарнацию и прочую фантастическую чушь? Я кинул на нее неодобрительный взгляд: — Ты там не была. Не видела, не ощущала. Там все такое реальное. И так же говорят еще триста с лишним человек. Не может это быть простым приколом или бреднями сумасшедшего. А если они все в этом чате сумасшедшие, то и я тоже. Дженнифер отвернулась и подперла голову рукой, глядя на свое тающее мороженое. — Ну, даже если предположить, что тот мир существует, — начала она, макнув картошкой фри в мороженое, — то что? Что ты сделаешь? Какая разница настоящее там все или нет? Ты не сможешь там жить, твой мир здесь. — Но автор как-то живет ведь, — пробубнил я, листая чат. — Значит он либо смертельно болен, либо калека. Ты же не бросишь лечение ради мира снов, который если и существует, то это никак не доказуемо? Я снова перевел напряженный взгляд на подругу: — Но я должен хотя бы понимать, как мне там себя вести. Неизвестно как долго мне еще предстоит лечиться. Может, это растянется на года. А я совсем не знаю правил и законов, и если спрошу, то время моего пребывания в психушке, боюсь, в разы увеличится. Я хочу сделать мою жизнь там комфортной и приятной, хотя бы попытаться. Телефон оповестил о новом сообщении. Я открыл почту.

«Здравствуйте. Я постараюсь ответить на все ваши вопросы. Скажите только для начала, сколько вам лет, где живете и какой у вас диагноз? Это для моей личной статистики».

Я быстро описал все необходимое и спросил, как давно он живет в мире снов. Дженнифер тем временем уже слопала свои картошку с мороженым и попивала газировку, заглядывая над моим локтем в экран смартфона. — Если у тебя и правда куча вопросов, то вам проще созвониться, — сказала она и, взяв палочку картошки из моего заказа, поднесла ее к моему рту. — Ешь давай. Холодное потом невкусно. Я на автомате взял губами предложенную фри. — Возможно, — тихо ответил, все так же листая чат. Чем больше я погружался в мелькающие сообщения, тем больше убеждался — люди спрашивали о вещах, которые для меня ценности не представляли. Практически никто не относился к своим снам серьезно. — Если он захочет, конечно, разговаривать. Мало ли из-за каких травм он тоже видит эти сны. На экране снова всплыло оповещение о новом мэйле.

«Надо же, мы с вами соседи. Впервые встречаю аватара из своего города. Я предпочитаю не называть тот мир «миром снов», потому что для меня это самая что ни на есть другая реальность, ставшая вторым домом. И живу я там уже почти пятнадцать лет. Что вас конкретно интересует? И почему вы не задали все вопросы в общем чате?»

Я неуверенно замялся, почесав щеку. Не хотелось начинать разговор с того, что я в том мире — шлюха. Именно это ведь и стало для меня главной преградой в понимании происходящего. Окажись я обычным мадаром, работающим в офисе и имеющим все свободы простых жителей Аллебри, моя судьба там наверняка сложилось бы иначе, а мой персонаж, или кто он, не оказался бы в психушке. Я быстро напечатал ответ: «Потому что происходящее со мной в том мире — очень личное. И раз уж мы с вами соседи, то было бы хорошо встретиться и поговорить с глазу на глаз. Или хотя бы созвониться. Если, конечно, это возможно». Ответа не последовало. Мы с Дженнифер доели заказ, еще немного порылись в чате и вернулись в больницу. Там док сразу принял меня и сообщил, что гематома, к счастью, рассосалась. А вот опухоль не изменилась абсолютно, никакого положительного прогресса. Мигрень док свалил на таблетки. Потому он предложил мне выписать другие экспериментальные препараты, а также каждый день приезжать на капельницы. Еще и на всякий случай выписал лекарство от мигреней. В общем, если захочу вдруг закинуться таблетками насмерть, можно будет не париться насчет того, где бы взять побольше убойных колес. Когда я уже потерял надежду на то, что Кийго ответит, на мэйл вдруг пришло письмо.

«Если вам так легче, то я не против встретиться. Правда, я не очень транспортабельный, поэтому вам придется приехать в мой район».

«Когда и куда подъехать?»

«Можно сегодня часов в пять, если удобно. Западный пригород. Здесь есть небольшой парк. Я скину вам геолокацию».

Западный пригород? Это ведь мой район. Не о том ли парке шла речь, где я не так давно порвал с Мелиссой? «Хорошо. К пяти буду. Как мне вас узнать?»

«Я практически ваш сверстник, русоволосый, но главное, что я буду в инвалидном кресле и приеду на встречу не один. Думаю, не ошибетесь».

— Ты была права, Дженн, — проговорил я, не отрывая взгляда от экрана телефона. — Он инвалид и, видимо, неизлечимый. Потому он может там жить… Мы ехали в автобусе, сидя на соседних местах, но размышляли каждый о своем. И подруга не сразу вынырнула из своих мыслей. — Мы договорились сегодня в пять встретиться, — добавил я, все же посмотрев на Дженнифер. — Пойдешь со мной? — А у меня выбор есть? — Она подняла на меня недовольный прищур. — Мне не нравится эта твоя увлеченность снами. Может, у вас просто один из типов коллективного бессознательного или вроде того? Например, вам снится очень похожее, но все же каждому свое. Вот в это я быстрее поверила бы, чем в теорию о другом мире. И я бы посоветовала тебе не лезть в эти дебри, а просто лечиться. Но ты ведь меня все равно не послушаешь, да? — Дженн, я не могу оставить все так просто. Я должен понять. Подруга тихо вздохнула: — Не знаю. У меня из-за твоей затеи нехорошее предчувствие. Зря, наверно, рассказала про сайт. Я промолчал. Дженнифер меня не понимала. Ей сложно было представить, что мои сны не просто яркие и необычные, а слишком реалистичные, чтобы не думать о них и не вспоминать. А если это и правда не просто сновидения… Дома мы с Дженн почти не разговаривали: она о чем-то болтала с Эрикой на кухне, а я читал чат, сидя в гостиной. Нашел информацию о валюте Аллебри — ксионах, еще алфавит и примеры письменности, а также вполне реалистичные портреты жителей того мира, на этот раз законченные, а не эскизы. Судя по всему, Кийго — художник. Чуть дальше он выкладывал пейзажи городов, изображения каких-то необычных зданий, похожих на футуристичные замки, и неизвестных мне конструкций. Позже я нашел изображение темного дрэйда: в отличие от Кая, у него были намного более грубые черты лица, полоска аккуратной бородки под губой, собранные в тугую косу волосы, а рога — по два из каждого виска — очерчивали овал головы и смотрели вниз. Подпись гласила, что шесть лет назад этот получеловек был избран правителем Аллебри. Как я понял, их мир не делился на страны. И как можно управлять всей планетой? Время приближалось к вечеру. Эллиот мне так и не написал, а я не хотел его тревожить. В пятом часу мы с Дженнифер отправились к назначенному месту встречи. И хотя мы пришли раньше, парень на инвалидном кресле уже был там. Он выглядел очень миловидным. Рядом с ним на скамье сидел другой — поблондинистей, чертами лица погрубее и явно постарше. — Привет, — сказал я, подойдя к ним. — Кийго, да? Парень в коляске улыбнулся: — А вы значит тот самый Мадар? Рад встрече. — Можно на «ты». Меня зовут Эндрю. А девушка рядом со мной — Дженнифер. — Я Чарли. А это, — он указал рукой на блондина, — мой старший брат Алан. Парень кивнул: — Очень приятно. Так ты тоже видишь такие же сны, как и мой братец? — Да. Алан неодобрительно покачал головой и перевел взгляд на Дженн: — Давай оставим их, пусть обсуждают свои другие миры сами? Хочешь мороженое? Опешившая подруга пару раз хлопнула ресницами, прежде чем согласиться. Затем они вдвоем ушли к фургону через аллею, а я присел на лавку на место Алана. — Чарли, можно узнать кое-что личное? Если ты говоришь, что живешь там уже пятнадцать лет, то выходит, что с самого детства? — С семи. — Из-за?.. — я неуверенно кивнул на его ноги. — Ну да. Если хочешь, я расскажу немного о себе. — Я снова молча кивнул. — Со мной произошел несчастный случай. Потеряв возможность управлять ногами, я обрел другую — перемещаться в другой мир. Только тогда я тоже считал это просто снами, развлекался, как только хотелось. Бедные родители. Они говорили, что их ребенка будто подменили. Дело в том, что одновременно с моим несчастным случаем там с моим нынешним телом тоже кое-что произошло. И я сразу стал управлять им как своим. Только потом я понял, что сознание маленькой кийго просто исчезло. Не знаю, как это произошло. Если бы я не занял ее место, она, возможно, так и лежала бы в коме. — Она? — В том мире я — женщина, — непринужденно ответил Чарли. Я задумчиво опустил взгляд, облокотившись на колени. Неужели и так могло быть? Если б я в том мире стал женщиной, что бы делал?.. Вот уж не знаю, кому из нас не повезло больше. Трудно, наверно, освоиться в девчачьем теле. Хотя, если подумать, сложнее все же пришлось мне, ведь у него по крайней мере там наверняка были все свободы обычных жителей. Это куда лучше, чем быть безвольной шлюхой. — В общем, — вздохнул я, — мой самый главный вопрос, на который я сам не смог найти ответ: что означает диагноз «сзеретни»? — Почему спрашиваешь? — удивился Чарли. — А что, это секрет? — Нет, просто тема довольно необычна. Ты первый из аватаров, кто спрашивает об этом. — Почему ты называешь нас «аватарами»? — Вспомни одноименный фильм, — улыбнулся Чарли. — Там люди тоже впадали в своеобразный сон, чтобы управлять чужими телами. Поэтому я и стал нас так называть, ситуация несколько похожая. И звучит забавно. Так все же, почему тебя интересуют сзеретни? — Потому что я — сзеретни, — пробурчал, почесав нос. Чарли застыл, глядя на меня странным, будто бы восхищенным взглядом. — И как это? — вдруг спросил он, подавшись вперед. — Что ты чувствуешь, будучи в его теле? — Да что я могу чувствовать? Я шлюха, блин! Меня снимают, один раз чуть не изнасиловали какие-то уроды, когда я в городе потерялся. И общаются со мной постоянно так, будто мне лет пять от силы. Объясни наконец, что с сзеретни не так? — То есть ничего странного, связанного с эмоциями, ты не заметил? Что ж… — Чарли снова откинулся на спинку кресла, пожав плечами. — Никто не знает, что с ними не так. Врачи и ученые того мира не могут разгадать их загадку. Сзеретни всегда здоровы в физическом плане, их нервные системы в порядке, но у них тем не менее что-то не так с головой. Они не испытывают эмоций. — Чарли прервался, глядя на то, как его брат с Дженнифер уселись с мороженым на другой скамье, довольно оживленно болтая о чем-то своем. — Вот тебе пример. Обычные люди: они чего-то хотят, о чем-то думают, к чему-то стремятся, от общения с приятным человеком они получают удовольствие. У сзеретни нет стремлений и желаний, плевать они хотели на общение. Их эмоции ограничиваются некоторыми звериными инстинктами, а если точнее: поддержанием своей жизнеспособности, удовлетворением необходимых для жизни потребностей. Если их не дрессировать, они будут только есть, спать и еще иногда искать партнера для секса. Но их с детства обучают. Не знаю, кто это придумал, но сзеретни в раннем детстве отбирают у родителей и воспитывают отдельно от обычных детей. Их учат играть эмоции. Они изучают психологию и актерское мастерство, стремясь стать похожими на обычных людей. Потому как им объясняют, что если они не будут жить по общепринятым правилам, то не смогут удовлетворять свои потребности. И значит, не смогут жить. А для сзеретни смерть — самый страшный исход. Наверное, они только смерти и боятся. После всех этих объяснений многое встало на свои места. Но не все. — Почему их сделали шлюхами? — Думаю, потому, что сзеретни не считают секс чем-то интимным. Как и любые животные. Их не волнует мораль, они ничего не стесняются. Были случаи, когда необученные сзеретни пытались кого-то изнасиловать прямо на людной улице. Во время обучения им вдалбливают в голову человеческие нормы поведения, учат выражать эмоции исходя из сложившейся ситуации. Я не эксперт, так что не смогу объяснить тебе все подробности. Знаю только, что одни сзеретни поддаются обучению лучше, другие — хуже. Худших по достижении определенного возраста отправляют в общедоступные клубы, а лучших — в клубы для высших чинов. — Теперь понятно, почему окружающие стали так удивляться, когда я начал интересоваться всем происходящим вокруг, — задумчиво проговорил я. В голове царил хаос, я все еще не мог поверить, что мы обсуждаем сны серьезно. Для меня вещи, творящиеся там, были лишь забавным приключением: я ведь постоянно только и делал, что искал чем развлечься, не особо задумываясь о последствиях. А теперь выходило, что из-за меня пострадал вполне реальный Торир, а Кайсен разнес голову настоящему насильнику. По плечам пробежал мороз — при том, что на улице было тепло. — А ты в каком клубе работаешь? — неожиданно поинтересовался Чарли. — Работал в «Измерении», — ответил я, не глядя на парня. — Повезло. «Измерение» — это ведь сеть лучших клубов. Там только всякие титулованные посетители, и отношение к самим сзеретни намного человечнее. А почему «работал»? Тебя отправили на перевоспитание? — Меня купили. И отвезли в психушку. Понимаешь, пока я здесь, в нашей реальности, в том мире моим телом управляет тот самый сзеретни, у которого я отбираю руль, когда засыпаю. И мой хозяин хочет вытравить одного из нас — а если точнее, то именно сзеретни, чтобы телом управлял только я. Но, получается, что это невозможно, ведь это его родное тело, а я — паразит. Чарли задумчиво потупился: — Случай с борьбой сознаний у аватаров для меня не новость. Но у обычных людей это списывали на якобы перепады настроения и никого в психушку не отправляли. А для сзеретни это действительно уникальный случай. Ведь как бы хорошо сзеретни ни играл, иногда на его лице все же проскальзывает безразличие, а ты наверняка сильно отличаешься эмоциональностью от хозяина тела. Представляю, какой ты лакомый кусок для местных ученых. Где же тебя изучают? — В поместье Ошир, — угрюмо ответил, все больше погружаясь в уныние от понимания, что, сам того не желая, испортил жизнь Эйендера. Он вообще, наверно, не представляет, что с ним происходит. И куда пропадает его сознание, когда прихожу я? Вряд ли я узнаю ответ на этот вопрос. — Это ведь дорогущая клиника! — удивился Чарли. — Кто твой хозяин, если не секрет? — Не уверен, что его имя тебе о чем-то скажет. Кайсен Кроун. Чарли выпучил глаза и даже немного приоткрыл рот. Неужели он все же знаком с моим демоном? — Кроун? — переспросил он. — Серьезно?! Темный дрэйд из верхней ступени клана? Как ты вообще согласился на контракт с ним? — Да я понятия не имел, что можно отказаться, — поморщился я. — Хотя даже если б и знал, не отказался бы. — Все твои беды там — от неосведомленности! — нахмурился Чарли. — Ты хоть представляешь, кто такие темные дрэйды и чем они живут?! — Вот и расскажи мне о них поподробнее.