Снотворец

— Можешь быть спокоен — Кай не сунется в вашу с Мидом жизнь. Чарли слегка улыбнулся: — Спасибо. Кстати, не думай, что я всегда там такой. Не знаю, что на меня нашло, обычно я не настолько впечатлительный. — Не парься. Мид рассказал мне про твое интересное положение. — Вечно он все на гормоны спихивает, — закатил глаза парень. — Слушай, ты при муже упомянул про «другую сторону», — решил я немного сменить тему. — Ты же говорил, что он не знает о твоей здешней жизни. — Не знает. Он думает, что у меня что-то вроде экстрасенсорных способностей и я помогаю людям с потерей памяти или с раздвоением личности, как у тебя. — То есть из-за веры в «другой мир» он бы тебя в психушку отправил, а экстрасенсорику считает нормой? Парень в ответ хохотнул и покачал головой: — Ну, у него очень избирательная вера в паранормальщину. Я хмыкнул. У каждого свои тараканы — здесь не поспоришь. — Как думаешь, почему об Аллебри известно лишь немногим? — Я сцепил руки в замок, хмуро уставившись на проходящую мимо пожилую пару. — Ведь травмы головы получает огромное количество людей, но я ни разу не слышал о странных снах раньше. А значит, попадают туда сравнительно редко. — Настоящую причину переноса наших сознаний в тела полулюдей мы вряд ли когда-нибудь узнаем, — пожал плечами Чарли. — Но я предполагаю, что здесь как-то замешана генетическая совместимость или нечто подобное. По моей статистике все люди, начавшие видеть сны, крайне похожи на своих аватаров. Внешность, рост, даже возраст совпадают. На Аллебри, скорее всего, не для всех есть подходящий аватар. Возможно, еще играет роль какая-нибудь предрасположенность к перемещениям, которая есть далеко не у всех людей, или это что-то из разряда паранормальных способностей. Звучит, конечно, как бред. Но мы ведь каждую ночь перемещаемся в другой мир, так что можно поверить и в такую теорию. — Но ты-то совсем не похож, — удивился я, вскинув брови. — Ты вообще — девушка! — Похож, и даже очень, — усмехнулся парень. — Форма лица, носа, глаз, губ, цвет волос, рост, возраст, даже время рождения, не говоря уж о дате — все один в один. Просто ты мог не заметить схожести из-за странной кожи и женской фигуры. Я потупился, вспоминая внешность Чарры. Теперь я понял, что сходства действительно были, но только если рассматривать отдельные черты. — Ладно. Ты что-нибудь еще узнал о Кае? Чарли кивнул и достал из небольшого рюкзака, висевшего все это время на подлокотнике инвалидного кресла, планшет. — Я записал его биографию, как только проснулся. Немного печальная история жизни, к слову. Сейчас пришлю тебе этот файл. Достав телефон из кармана, я открыл новый мейл. В прикрепленном файле первые строчки гласили о том, что Кайсен Кроун родился 13 мая 6548 года и на данный момент ему двадцать восемь лет. Я задумчиво уставился на четырехзначную цифру, приставив кулак к подбородку. — Чарли, как у них происходит летосчисление? — спросил я, не отрывая взгляда от телефона. — Это у них сейчас получается… 6576 год, правильно? Парень снова кивнул: — Да. Они считают начало от Великой катастрофы. Но не спрашивай, что именно произошло — никто не помнит. В те времена полулюди были малоразвиты, а потому сохранились лишь некоторые наскальные записи. В общем, тогда природа взбунтовалась: вулканы извергались, везде случались землетрясения, сели и другие напасти. Выжили немногие. Вот с тех пор у жителей Аллебри и возникла общая вера. Мать. Может, слышал когда-нибудь выражения связанные с ней? — Я лишь кивнул в ответ. — Если говорить проще, то Мать — это сама Аллебри. Ее духовная сущность. Шесть с лишним тысяч лет назад выжившие люди решили: «Мать разозлилась на детей своих, потому решила наказать». Ну и все теперь объясняется волей Матери. Умер — Мать забрала в свое царство; родился сзеретни или с другим малоприятным диагнозом — Мать так решила; в жизни что-то хреновое стряслось — Мать послала испытание. Знакомая история, да? — Чарли усмехнулся. — И что, они там все ужасно верующие? Парень развел руками: — Большинство. А вот, кстати, темные дрэйды довольно верующие, насколько мне известно. — Я уже это понял, — тихо хмыкнул, припоминая слова Кая, когда он наехал на Торира. — Я как раз вспомнил еще один вопрос, который хотел задать. Как дрэйды связаны с темными дрэйдами? — Ой, блин, — Чарли потер лоб рукой, будто пытаясь собраться с мыслями. — Ну, что-то вроде младшей расы. Обычный дрэйд вправе выбирать: служить клану темных или нет, также они имеют право брать в супруги другие расы. Но, даже если дрэйд выбрал свободную жизнь, почитать членов клана он обязан. Однако надо сказать, что лично я не знаю дрэйдов, не связанных с кланом. Жизнь в клане опасна и сложна, но также открывает кучу возможностей. Многие посты начальников, например, занимают именно дрэйды благодаря покровительству темных. — Начальник моего клуба как раз был дрэйдом, — задумчиво сказал я, откинувшись на спинку лавки. — Вот видишь! — улыбнулся Чарли. — Наверняка клан ему это место и предоставил. — Кай хотел казнить его, но тот успел отправить официальные извинения клану. — Я скрестил руки на груди. — Как это работает вообще? Типа извинился и все — неприкосновенен? — Нет, что ты. Это просто шанс провинившихся перед кланом сохранить себе жизнь. Официальные извинения рассматривает сам совет и решает, как наказать накосячившего, а оскорбленный темный уже не имеет права казнить обидчика. Если, конечно, сам совет не вынесет впоследствии вердикт «казнь». Вот оно что. Торир, очевидно, был уверен, что совет не станет его наказывать за снаркоманившегося сзеретни, потому как сзеретни для темных вообще не имеют ценности. Но Кай исключение. Что он со своим воспитанием и манерами вообще забыл в «Измерении»? Почему у него немного иные взгляды на жизнь, нежели у других темных? Мы еще долго разговаривали с Чарли о всяческих нюансах жизни на Аллебри, он даже рассказал мне несколько случаев из своей жизни: как он учился на репортера, как познакомился с Мидом, как бывал на местах катастроф. Я тоже в итоге поделился многим из произошедшего со мной. Время незаметно подошло к вечеру. Удивительно, но Эрика с мамой Чарли даже ни разу не побеспокоили нас: находились на расстоянии и только периодически поглядывали в нашу сторону. Один раз от сестры пришло сообщение с предложением поесть, Чарли тоже приходили какие-то мейлы, но прерываться мы не стали. Вернувшись домой, я принялся штудировать биографию Кайсена. Узнал, что он единственный сын старшего Кроуна — Сеймунда. Мать Кая умерла, когда тому было всего лишь два года. Покончила жизнь самоубийством. О причинах ни слова. Кроме этого случая ничего экстраординарного в жизни моего демона не случалось: он хорошо учился, любил читать и не был замечен ни в одних романтических связях. Что-то мне подсказывало, что просто хорошо скрывал их. Но четыре года назад вдруг обозлился на отца и, заручившись поддержкой нескольких семей со второй и третьей ступеней клана, казнил его, заняв место главы. После чего отказался от брачного контракта со своей кузиной — Раверой Кроун, дочерью младшего брата отца. Это стало яблоком раздора, ведь Раверу всю жизнь готовили стать женой главы семьи. Однако Мелькольн — дядя Кайсена — так и не осмелился бросить племяннику вызов, а только лишил его своей поддержки. На этом история заканчивалась, но я уже знал продолжение. Теперь Кай, оставшись одиноким старшим Кроуном, хотел найти женщину, что выносит ему наследника без заключения брака. Готовая на это как раз и должна приехать со своей матерью на «собеседование». Чтобы перебороть вновь нахлынувшее недовольство, я открыл форум и нашел сообщение Чарли с алфавитом. Научусь читать — смогу сам добывать информацию из любых СМИ, так что выучить все эти странные символы было просто необходимо. Я так углубился в изучение, что не заметил, как село солнце. В половину восьмого позвонил Эллиот и сказал, что скоро заедет за мной. Отказы явно не принимались, а потому я, посетовав на быстролетящее время, принял душ, собрался и вскоре вышел к Элу. — Привет, — улыбнулся он, заключая меня в объятья. — Тебе лучше, чем вчера? — Эм, ну да. Буквы инопланетного алфавита все еще не вылезали из головы, а потому я не сразу обратил внимание на припаркованную рядом машину. — Как тебе? — Эл положил ладонь на крышу синего седана, при этом не выпуская меня из объятий. Я удивленно проморгался. Так это его личная, а не как прошлая — с каршеринга? — Твоя? Серьезно? — я обвел машину взглядом. — Сегодня из салона забрал. — Поздравляю! — Спасибо, дорогой. Я тут подумал: я ведь могу возить тебя в больницу. Лишний повод увидеться. Что скажешь? У меня тут же упало настроение. — Нет, не надо, — угрюмо ответил я, уперевшись Элу в грудь и тем самым заставив его выпустить меня из своих объятий. И, кажется, настроение от этого у него тоже испортилось. Он нахмурился: — Почему нет? — Блин, Эл. Я просто не хочу, чтобы тебя парила моя болезнь, не хочу чтобы ты даже просто видел меня рядом с больницей. — Извини, конечно, но твоя болезнь не может меня не парить, — ответил Эллиот, забарабанив пальцами по крыше машины. — Я, между прочим, волновался вчера, когда ты сказал, что тебе плохо. К тому же, ты так и не рассказал, что показали снимки с томографии. А теперь мне и вовсе начинает казаться, что все очень хреново, потому как ты сам не свой. Так, — Эл открыл дверь пассажирского сиденья, — садись, поедем куда-нибудь, где тепло, поговорим. Я вздохнул, понимая всю безысходность ситуации. Серьезные разговоры — не самое приятное занятие для меня. Ко всему прочему, сам того не планируя, я заставил Эла волноваться. Я думал лишь об Аллебри и Кайсене, совсем не подумав о чувствах Эллиота. Мудак, что тут еще скажешь. Сев в машину, мы приехали к кафе, где на втором свидании ужинали после кино. По пути же не проронили ни слова. Потому у меня было время задаться вопросом, нужны ли мне вообще отношения с Эллиотом — и прийти к выводу, что все же нужны. Пока Кай не появился и я не вспомнил, как меня штырит от него, с Эллиотом меня все вполне устраивало. Да, чувства немного не те, но все же. С Каем я не останусь надолго, потому как либо помру молодым от рака, либо вылечусь. Любой из этих исходов приведет к разрыву связи с тем миром. А вот Эл потеряет меня только в случае со смертью. Ну, или если найдет себе другого, но об этом не хотелось думать. В общем, после всего, что между нами было, убивать отношения из-за моей новой, однако непостоянной жизни в другом мире не имело смысла. Усевшись за один из столиков, Эллиот заказал только кофе, а я вдруг понял, что весь день толком не ел, поэтому попросил принести мясную пиццу. — Итак, — начал Эл, — что у тебя стряслось? Рассказывать ему об открытиях и потрясениях своей второй жизни уж точно не стоило, а потому я решил прикинуться, что меня очень расстроили результаты КТ: — Обследование показало, что опухоль ни капли не уменьшилась и ее структура также не изменилась. Мне выписали новые препараты плюс капельницы, на которые я езжу каждое утро. И еще у меня случаются мигрени, так что теперь я пью таблетки и от них. Эллиот помолчал, судя по всему, обдумывая ситуацию. Я в это время немного съехал по дивану, приняв полулежачее положение и засунув руки в карманы джинсов, и уставился на прикольные геометрические узоры на столешнице. — Ну, есть и положительная сторона, — наконец сказал Эл. — Опухоль не выросла и не стала хуже, так ведь? — Я лишь тихо угукнул в ответ. — Энди, перестань. Не впадай в уныние. Ты ведь был уверен, что вылечишься, помнишь? Как раз вылечиться мне уже не хотелось, но и помирать как-то не прельщало. Это и заставляло меня пребывать в таком хреновом расположении духа. А еще тому способствовала мысль о будущей избраннице Кайсена. Нам принесли кофе с пиццей. А я хоть и понимал, что желудок начинает сворачиваться от голода, но притрагиваться к еде не спешил. — Энди, — Эллиот взял меня за подбородок и заставил посмотреть на него, — прекрати. Ну что мне сделать, чтобы ты снова поверил в себя? Глядя в светло-карие глаза, я вдруг понял, чего мне так не хватает в отношениях с Каем. Откровенности. Я не могу сказать ему все, что думаю, он тоже многое скрывает. И мы, возможно, в этом даже не виноваты, просто обстоятельства нашей жизни кажутся слишком сложными. — Если я начну лысеть и сходить с ума, ты уйдешь? — зачем-то спросил я. Звучало отвратительно и слишком сопливо, но я не успел подумать, прежде чем открыть рот. Эллиот удивленно поднял брови, все так же придерживая меня за подбородок. — Если ты не станешь опасным неуправляемым психом, то, думаю, нет. Он улыбнулся, я тоже не смог сдержать улыбки в ответ. Приятно все же, что опухоль его не отталкивает. Как и моя наркомания — Кайсена. Почему я все чаще стал проводить между ними параллели? Снова сев ровно, я прильнул к губам Эла. Его поцелуи не обжигали и не заставляли таять, но все же это действо меня определенно будоражило. — Надо же, — сказал Эллиот, когда я отстранился. — Прогресс! Сам поцеловал меня в людном месте. Я игриво усмехнулся: — А еще планирую на днях освоить роль пассива. — Я потянулся за теплым куском пиццы. — А то помру, так и не узнав, нравится ли мне подобное. В теле Эйена-то мне это точно нравилось. Но то тело ведь чужое, опытное, так сказать, а в своем теле ощущения, возможно, будут отличаться. И потому мне было действительно интересно. А бояться попросту надоело. Откусив кусок пиццы, я получил маленький гастрономический оргазм и закрыв глаза, издал тихий стон. — Ты прекрати эти шуточки, — вдруг сказал Эл, отчего я даже перестал жевать и перевел на него удивленный взгляд. — Какие? — Черные, — хмуро ответил он. — «Помру, не узнав». Не говори так больше. — Ладно. Не буду… Чего это он? Он вообще заметил, что я сейчас о сексе говорил? — А «на днях» — это когда? — спросил Эллиот, тоже взяв треугольник пиццы. Значит все же заметил. — Ну, не знаю. Когда мы сможем спокойно уединиться у тебя. — Так это хоть сейчас можно устроить, — хитро протянул Эл. — Н-нет. — По позвоночнику побежали мурашки, я неуверенно покосился на Эллиота. — Я имел в виду, когда я буду готов не только морально, но и… физически. Хотя я, судя по всему, и морально готов не до конца. Но надо же когда-то себя перебороть. И почему вообще у меня не возникает такой неуверенности, когда я с Каем? Почему я не стесняюсь с ним ничего? Или даже если и стесняюсь, то меня это только подталкивает двигаться дальше, а не отступать. Может, это влияние сознания сзеретни? — А что, тебе одного душа будет недостаточно? С остальным ведь я тебе помогу. Я нервно сглотнул. Вот зачем вообще нужно было начинать этот разговор? Хотел сменить тему на более интересную? Получи, Энди. В следующий раз будешь думать, прежде чем языком трепать. Кажется, пора бы начать взрослеть. Оставшаяся пицца быстро исчезла в моем желудке, как и кофе. Я хотел предложить покататься по городу, но Эл заговорил раньше меня: — Так что? Ты подумал? Поехали ко мне? Да мать твою, он явно теперь эту тему так просто не оставит. А мне что делать? Я совсем не планировал познавать сегодня новые ощущения! Эллиот приобнял меня за талию и аккуратно поцеловал в скулу, а я лихорадочно обдумывал, что делать. С одной стороны, почему нет? Эл по-любому опытный, он должен знать, как сделать все правильно и приятно. А с другой — если мы поедем к нему, то спать я лягу очень поздно, а ведь я не знаю, во сколько в гости к Каю приедет та мадам. Хотелось бы посмотреть на нее и впоследствии понять, чего мне ожидать в дальнейшем от такого соседства. Тем временем Эллиот уже присосался к моей шее, а реакция моего тела явно давала понять, что продолжения хочется и мне тоже. — Эл, ну, не здесь же. — Он оторвался от меня и вопросительно изогнул бровь. — Да, ладно, поехали к тебе. Но давай по пути купим чего-нибудь выпить, чтобы я максимально расслабился. — Я тебя и без алкоголя расслаблю, — самодовольно улыбнулся он. Мне бы его уверенность в себе. С алкоголем мне все же было бы легче, но, возможно, Эл не хотел, чтобы я был пьян. Чувствую, я запомню эту ночь надолго. Расплатившись за ужин, мы вернулись к машине. По пути к дому Эла я успел на нервной почве искусать себе губы. И чего я так разволновался, у нас ведь уже был секс. Не такой, конечно, но в этом плане я Эллиоту доверяю. Доверяю же, да? Оказавшись в квартире, я без лишних разговоров ушел в душ и провел там, по моим ощущениям, немало времени, надеясь, что у Эла пропадет желание и он просто забьет или даже ляжет спать. Но при этом все же тщательно вымылся. А когда наконец вышел, убедился: нет, Эллиот не передумал и настроен он более чем решительно. — Я уже начал подозревать, что ты не собираешься выходить, — лукаво улыбнулся он, сощурившись. — Неужели надеялся, что я передумаю? Зараза. А он меня, оказывается, выучил. И теперь видел насквозь. Отвечать я не стал. Да он и не дал, впиваясь в губы требовательным поцелуем. Прижал к стене, по-хозяйски начав шарить руками по моему голому торсу. Да, из одежды после душа я надел лишь джинсы. И то долго думал, стоит ли. Чтобы уравнять положение, я начал расстегивать его рубашку, пока его губы были заняты моей шеей, а руки поглаживали бедра. Воздуха не хватало. Ширинка больно давила. А я уже почти был готов вслух попросить расстегнуть ее, но Эл, избавившись с моей помощью от рубашки, не спешил освобождать меня от штанов. Коротко поцеловав в губы, он взял меня за руку и провел в спальню. Оказавшись около кровати, я ощутил, как по моей спине пробежала холодная волна тягучей неуверенности. Но Эл тут же прижался сзади, не давая этому мерзкому чувству распространяться и дальше. Поцелуи по плечам и руки, блуждающие по моему телу, заставляли желать продолжения еще сильнее. Эллиот старался изо всех, а что я сам? Снова подвис, не понимая, что делать. А ведь раньше я был смелее. Так что же сейчас не так? Нельзя начинать грузиться лишними мыслями, не время. Я должен расслабиться, но не уподобляться бревну. Ведь я хочу Эла скорее всего не меньше, чем он меня. Хочу, чтобы ему тоже было приятно. Развернувшись в его руках, я осел на кровать. А Эллиот довольно ловко освободил меня от пытки давящих джинсов. Спасибо, так намного легче. Его джинсы вместе с трусами полетели в том же направлении, после чего он тоже взобрался на кровать, а самому мне не осталось ничего другого, кроме как попятиться назад, раздвинув ноги. Я ощутил, как он улыбнулся сквозь поцелуй, проталкивая свой язык глубже. От такой близости желанного обнаженного тела, собственное понемногу начало расслабляться, будто бы наконец доверившись происходящему. Откинувшись на мягкую постель, я сам притянул и обнял Эла, вжимаясь в него со всех сил. Да, так лучше. Чем быстрее привыкну к чувству близости, тем быстрее все произойдет. Ноги словно уже сводило судорогой от возбуждения. В общем-то так, видимо, и было, потому как мой член начал ощутимо поднывать от отсутствия внимания. Всякий раз, как он касался живота Эллиота, по моему телу словно ток проходил. — Тебе придется приподняться, — процедил Эл с хрипотцой, потянувшись в сторону. Из прикроватной тумбочки он выхватил смазку, о которой также позаботился заранее, выливая на пальцы несколько первых капель. С запахом шоколада, но чего еще можно было от него ожидать? Такие действия заставили снова чутка зависнуть, примерно прикинув, что я почувствую в следующий момент. — Скажешь, если будет больно? — Не будет, — попытался заверить скорее самого себя, ведь интересно же: так ли будет, как в теле Эйена? Эллиот помог мне умоститься на бок, чтоб ему самому было удобно разместиться сзади, и начал медленно водить пальцем по напряженному кольцу мышц, совсем не сильно надавливая. С легким поцелуем в шею, я все же почувствовал первое проникновение. Ощущения не самые приятные, тело немного воспротивилось, сжимая мышцы. Я невольно закусил губу, стараясь расслабиться, но при этом напряженно сжал простынь в ладони. Дальше же должно стать немного лучше? Должно. Несколько движений, и вот там не один палец. Два? Неважно. Закрыв глаза, я старался справиться со срывающимся дыханием, иногда подавая голос, потому что сдерживать его становилось просто невыносимо. Внутри все пульсировало, смешиваясь с пестрыми вспышками неприятно-тянущего чувства, но постепенно нарастало желание кричать вовсе не от боли, которой я так боялся, а именно от удовольствия. Только я начал привыкать к новому положению, как Эл вдруг прекратил мою приятную пытку. Я вопросительно обернулся и встретился с напряженным лицом моего парня. Его торс стал влажным от выступившего пота, а член неприятно упирался в ногу. Эллиот явно изнывал от желания, однако наверняка заметил мою легкую дрожь, которую я пытался скрыть, ведь сегодня мы пойдем до конца. Но бояться было просто бесполезно, бессмысленно. Я уже не сбегу и не отступлю. — Давай уже, — выдавил я, срываясь на полушепот. Эл подтолкнул меня лечь на спину, успев подложить под нее подушку. Он хоть и пытался сдерживаться, но было заметно, что терпеть уже не в силах. Смазка была схвачена одним его резким движением, но на этот раз Эллиот выдавил себе на руку немного больше прежнего. Снова слегка терпкий запах шоколада защекотал нос, который, к моей радости, отчасти отвлекал от происходящего. Когда Эллиот прильнул ко мне своим горячим телом, подарив очередной поцелуй около уха, мне захотелось обвить его талию ногами, заставив придвинуться ко мне еще ближе. Теперь его член упирался в мое отверстие и от проникновения его отделяло одно усилие. Его рука ощутимо сжала мое бедро. Я успел обнять Эллиота за шею и слегка прикусить его губу, прежде чем он проник в меня, заставив протяжно застонать. Ногтями я впился в его татуировки на плечах. Спокойно, Эндрю, выдыхай и расслабляйся. Не так уж это и больно. Почти как было с Каем. Да, чуточку непривычно, дискомфортно, но ведь это нужно просто пережить. Выдержав, может быть, минуту своего тяжелого дыхания и моего почти жалобного, Эллиот начал двигаться, иногда прихватывая мои губы для поцелуя, иногда отстраняясь, чтобы немного изменить темп. С первыми толчками я не заметил, но по ходу увеличения частоты его движений во мне, тело стало приятно отзываться на новые ощущения. Сначала мой член лишь легонько задевался при каждом новом толчке, а после Эллиот обратил внимание и на него тоже, забрав в свою руку. Теперь я получал стимуляцию с двух сторон, почти забыв о том, что происходящее должно было быть вроде как болезненным. Однако последствия наверняка настигнут меня после. Ощутив приближающуюся разрядку, мне самому вдруг захотелось податься вперед, стиснуть Эллиота в своих объятьях еще сильнее, запомнить это чувство. Мой парень, судя по всему, полностью разделял со мной эту мысль. Громко застонав мне в шею, он излился в меня, после чего сделал еще один толчок и вышел, продолжив одной рукой ласкать мой напряженный член, а другой поглаживать бедро. Спустя пару мгновений кончил и я, ощутив легкое головокружение и покалывание на кончиках пальцев. Эл упал на спину рядом, тяжело дыша, а я в это время пытался утихомирить зашкаливающие эмоции. Почему я так боялся этого раньше? Что еще должно произойти, чтобы я начал доверять своему парню целиком и полностью? Эллиот приподнялся на локте, глядя на меня. — Что? — тихо спросил я. — Ты сейчас выглядишь одновременно и пошло, и мило. Я закрыл глаза, чтобы не смотреть на эту довольную наглую морду. Я чувствовал, как его сперма медленно вытекает из начавшего неприятно гореть ануса, а потому двигаться вообще не хотелось. — Лучше дай мне чем-нибудь вытереться, — не открывая глаз, проговорил я. — В душ схожу утром. — Может, холодненького приложить? — спросил Эл. Кажется, голос был вполне серьезным, но звучало все равно как издевка. — Не надо. Все в пределах терпимости. Я почувствовал, как Эллиот встал с кровати, и совсем скоро рядом со мной приземлилась пачка влажных салфеток. Открыв глаза, я успел заметить, как Эл вышел из комнаты. Попытка приподняться отозвалась легкой режущей болью. Я поморщился, преодолевая неприятные ощущения, и все же смог привести себя в относительную чистоту. Переложив подушку под голову, я зарылся в одеяло. К этому времени как раз вернулся Эллиот с бутылкой воды. Только сейчас я понял, как сильно мне хотелось пить, но я не замечал, скорее всего, из-за сосредоточенности совсем на другом. После того, как я утолил жажду, Эллиот улегся рядом и, поцеловав меня в лоб, заключил в теплые объятья. Эмоций больше не осталось, я понял, что выжат окончательно. А потому, уткнувшись носом в грудь своего парня, я довольно быстро провалился в сон.