Снотворец

Начав рыться в интернете в поисках информации об истории Аллебри, я понял, что ни за один день, ни за неделю с этим не разберешься. В общем, на Аллебри свалился немаленьких размеров метеорит, изуродовал планету и перечеркнул возможность жить под открытым небом. На всевозможных ресурсах очень много писали о подробностях катастрофы, о количестве жертв, о том, как поверхность нагрелась вследствие парникового эффекта и как после случившегося подземные убежища начали разрастаться в города. Никакой ядерной войны, никаких мутантов — люди здесь изначально были ушасто-хвостатыми — и никаких вселенных тайн. Я даже немного расстроился, что все так банально. А еще обидно, что на поверхности от цивилизации если что и осталось, то только небольшие обломки стен, я ведь так хотел увидеть полуразрушенный город. Но прошло слишком много времени, и все следы жизни на поверхности попросту рассыпались или погребены в вулканическом пепле. Но то, что мне действительно хотелось увидеть — это ночное звездное небо. И именно ради него я ждал эту поездку с нетерпением. Оэрия говорила, что тоже была бы не прочь посмотреть на настоящие звезды, но, как оказалось, эта экскурсия слишком дорогостоящая и семья Сатхи не могла себе такого позволить, а просить у Кайсена ехать с нами Оэрия постеснялась. Узнав о стоимости исполнения моего желания, я в очередной раз почувствовал себя для Кая довольно важным, ведь он снова тратил на меня кучу времени, сил и денег. За прошедшую неделю я привык к обществу кучи темных за обеденным столом, а они — ко мне. Фирида вообще частенько поглядывала с нескрываемым интересом, и мне казалось, что она вот-вот подойдет и спросит «сколько за сеанс?», но этого, к счастью, не происходило. Равера тоже стала относиться проще, особенно после того, как я пообщался и поиграл с ее братцем, показав веселые игры на планшете. Конечно, индустрия игр не была тут так же хорошо развита, как в моем родном мире, но все равно можно было найти нечто увлекательное. И в целом, из всей семьи меня почему-то не переваривала только Адиала. Я бы и не прочь был найти с ней общий язык, но она постоянно смотрела на меня волком. Однако я решил, что это ничего, переживу, она смирится ведь рано или поздно. В день поездки я с самого утра буквально считал часы до выезда. В четыре часа дня мы с Каем наконец сели в короткий трехвагонный поезд и отправились к исследовательскому центру, специализирующемуся на изучении космоса и одновременно зарабатывающем на «небесных» экскурсиях. Ехать, как оказалось, немало, так что в поезде мы успели еще и поспать, а на место прибыли вечером, в одиннадцатом часу. Нас встретили двое мацсов и, пока вели к специальной капсуле по коридорам учреждения, рассказали о правилах безопасности. Я бы назвал это «инструкция для тупых»: не пытаться капсулу разблокировать, чтобы открыть; не трогать панель управления — капсула на автопилоте; ничего не бросать и не вставлять в воздухоотводы и тому подобное. Очевидные же правила, но работники, видимо, просто обязаны их зачитывать, чтобы снять с себя ответственность. А также нас спросили о том, хотим ли мы слушать музыку в капсуле или предпочитаем рассказ о звездном небе. Но мы решили, что не хотим слушать запись и лучше поговорим о своем. Потом нам показали несколько снимков самых разных планет и космических явлений, развешенных на стенах, но я смотрел на них довольно снисходительно. Ну, снимки как снимки, такого полно в интернете. Однако на последнем я завис взглядом, чувствуя, как пульс начинает учащаться. — А это? — спросил я у провожатых, не отрывая глаз от снимка. — Это что за планета? — Ее мы открыли недавно, — ответила женщина с серыми кошачьими ушами и таким же хвостом. — Еще даже не успели опубликовать новость. Правда, красивая? — Да, очень, — сказал я, разглядывая голубой шарик на снимке. Фото было достаточно хорошего качества, что удивляло, и на нем четко просматривались зелено-желтые материки. Они были почти той же формы, что и у Земли, что меня действительно взволновало. — Можете что-нибудь о ней рассказать? — попросил я, сжимая руку Кайсена. — Эндрю, почему она так тебя заинтересовала? — спросил Кай, тоже рассматривая фото. — Потом объясню, — тихо ответил я, слабо улыбнувшись. — Ну что ж, — протянула женщина, ставя одну руку на бедро. — Эта фотография в действительности в компьютерной обработке — искусственный интеллект заполнил пробелы и сделал картинку более точной. На самом деле голубую планету сложно рассмотреть даже в наш сильнейший телескоп, ведь она находится на расстоянии тридцати девяти с половиной световых лет. Теперь я стал подозревать, что материки «почти такие же» из-за того, что эту картинку создавала компьютерная программа по нечетким кадрам. Но поверить в то, что это именно моя Земля, было невероятно сложно. — А что с системой, в которой она крутится? — уточнил я. — Это самостоятельная планета или тоже спутник? — Нет, планета самостоятельна. В своей системе она третья от звезды, у нее есть свой небольшой спутник, примерно семьдесят процентов ее поверхности занимает вода, и мы подозреваем, что там вполне пригодные условия для жизни — даже лучше, чем когда-то были на Аллебри. Возможно, она заселена разумными организмами, но насколько разумными, конечно, сказать не можем. Пока что мы присвоили ей название «Ормида-8». — Земля. Она называется Земля, — прошептал я. Меня резко накрыла невероятная тоска по дому. Там семья, друзья, там все такое родное, я там родился и думал, что умру там. А оказался здесь. И это место не параллельная вселенная, не другой мир, не будущее и не прошлое. Аллебри — это можно сказать чертова другая галактика. Но как? В голове просто не умещалось. Почему разумы травмированных людей переносятся на тридцать девять с половиной световых лет в тела здешних жителей? Кайсен все это время озадаченно поглядывал на меня, но молчал. И я был благодарен за это, ведь о том, что я инопланетянин, лучше было никому не знать. Еще с пару минут порассматривав такую знакомую голубую планету, я обернулся к ожидающей нас провожатой. — Спасибо, было интересно. А теперь можно отправляться на поверхность, да? Женщина кивнула и снова отправилась вдоль по неширокому коридору, а я, все еще сжимая руку моего демона, поплелся следом. Теперь мои мысли занимало не прекрасное небо Аллебри, а слишком далекая родная планета. И становилось невероятно грустно от мысли, что я туда больше не вернусь. Вскоре нас посадили в нечто, напоминавшее машину без колес, с полностью застекленным салоном и четырьмя мягкими сидениями. Однако мы были единственными пассажирами на сегодня, так что еще два места остались пустовать. Мацс успокоил нас, что за состоянием нашей капсулы будут постоянно следить и в случае поломки либо принудительно вернут капсулу под землю, либо вышлют спасательную бригаду. Но тут же он уверил, что поломки крайне маловероятны и никто ни разу не пострадал ни на одной из предыдущих экскурсий. А также он уведомил нас о возможной панике при виде неба и попросил, если такое случится, сразу же сообщить по громкой связи. Только я не понимал, почему должна появиться паника, ведь, судя по снимкам из интернета, небо хоть и необычное за счет спутников и огромной планеты, но вполне себе «просто небо». Когда капсула закрылась, я стал ощущать легкий ветерок на коже — начала работать подача воздуха в салон, — а сама капсула начала подниматься на лифте по плохо освещенному неоновому тоннелю к поверхности. Полулежа устроившись в комфортном кресле, чтобы было удобнее смотреть вверх, я наблюдал за открывающимися перед нашей капсулой ставнями. Нам ничего не было слышно извне — абсолютная звукоизоляция. И лишь тихая спокойная музыка доносилась из колонок капсулы. — Так что с той голубой планетой, расскажешь? — все же спросил Кайсен, так же полулежавший рядом. — Я думаю, что это та планета, на которой я родился. Ну, мое настоящее тело, — грустно ответил я. Не хотелось тосковать, однако я ничего поделать не мог. Это чувство давило на плечи, заставляя чувствовать себя неописуемо паршиво. — Но как тогда ты оказался настолько далеко? — снова спросил Кай, повернувшись ко мне. Я не знал ответа на этот вопрос. И вряд ли разгадка найдется. Наверно, с нынешними технологиями невозможно понять, почему так происходит. И это не внушало надежды. — Не я, а только мое сознание. Это тело ведь мне не родное. Но не суть важно. Я и сам не понимаю, как это происходит. И ведь я не один такой, есть еще подобные. Заговорив о таких же, как я, вспомнилась Чарра, с которой я давно не созванивался. Нужно было обязательно поделиться с ней найденной информацией. И я решил, что свяжусь с ней как-нибудь на днях. — Я бы не поверил, если бы ты не говорил с такой уверенностью, — проговорил Кайсен, снова отворачиваясь. — Невероятно звучит. — Сам в шоке, — невесело усмехнулся я. Кай прикрыл глаза и взял меня за руку, а я вздохнул, стараясь откинуть все гнетущие мысли. В конце концов, на этой планете тоже довольно неплохо и достаточно интересно. А главное, мне очень приятно здесь находиться, потому что у меня есть мой демон. Вот если бы я остался жить в клубе, то, наверное, был бы вообще не рад летаргическому сну своего настоящего тела. А так, благодаря Кайсену, я даже чувствовал себя вполне счастливым. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем перед нами открылись последние ставни, и я увидел звезды. От представшей картины просто дух захватывало. Я даже приподнялся, широко раскрывая глаза и глядя вокруг. Темный небосвод с множеством звезд украшался с одной стороны по горизонту синей плоскостью газового гиганта, который был слишком огромным, чтобы увидеть его полностью, а с другой — двумя шариками спутников. Один был виден полностью, а другой выглядывал из-за собрата примерно на треть. Прямо над нами же пролегал туманный зеленый Млечный путь. Однако начать детально рассматривать всю эту красоту я не успел, ощутив, как Кай с силой сжал мою руку. Обернувшись к нему, я заметил широко распахнутые песочные глаза, но не от восхищения, а от страха, а сам он не двигался, крепко вцепившись в подлокотник другой рукой. Я впервые видел его таким. — Кай? — аккуратно спросил я, погладив его по плечу. — Что такое? Тот сглотнул и опустил взгляд себе в ноги, начав тяжело дышать. А я стал не на шутку волноваться, ведь у Кайсена, кажется, началась та самая паника, о которой нас предупреждал мацс. — Мне связаться по экстренной связи с базой? Хочешь спустимся обратно? — спросил я, наклоняясь и пытаясь заглянуть демону в глаза. Мне было плевать на это прекрасное небо, если Кайсену здесь страшно. Уж причинять ему боль я хотел меньше всего. — Я не ожидал… такого, — приглушенно сказал Кайсен и посмотрел на меня. — Тебе не страшно? В ответ я попытался улыбнуться, несмотря на внутреннее беспокойство за его самочувствие. — Я же говорил, что в моем мире небо — обычное дело. Там люди живут под ним всю жизнь. — Легко погладив моего демона по щеке и поцеловав в губы, я приобнял его за шею. — Если хочешь, попросим нас спустить обратно. — Нет, ты же так хотел здесь побывать, — уже более уверенно ответил он, стараясь взять себя в руки. — А я… Мне будет легче, если я буду ощущать тебя. Дважды повторять не надо было. Я привстал и перелез на его колени, обняв за плечи. — Тебе так правда легче? — Правда, — со вздохом сказал Кай, обнимая меня покрепче, а потом все же снова посмотрел вверх. — Здесь чувствуешь себя невероятно ничтожным. Окружающая красота действительно не могла сравниться с фотографиями на экране. Все было таким огромным, необъятным, будто живым. И было лишь жаль, что не слышно никаких звуков снаружи. — Но ты не ничтожный, — вновь усмехнулся я, тоже подняв взгляд на бесконечный небосвод. — Уж кто-кто, но не ты. Не думай об этом. Эти планеты ничего нам не сделают. На самом деле они ужасно беспомощны перед опасностями, несмотря на свой размер. Посмотри, что сделал один космический камушек с Аллебри. Но лучше расскажи об этих спутниках. Я давно о них читал и уже толком ничего не помню. Как они называются? — Тот, что ближе всех, — начал Кай, кивнув на желтый диск ближайшего спутника, — это Сфиф. Древние люди поклонялись ему как богу плодородия. Но на самом деле на плодородие он никогда никак не влиял. Поверхность у него каменистая и ничего примечательного там в общем-то нет. Просто огромная круглая глыба. — Но смотрится эффектно, согласись? Кайсен только улыбнулся. Его первичный шок вроде бы исчез, сменившись обычным уверенным поведением. Так что теперь я мог спокойно разглядывать невероятное небо, слегка прижимаясь к его горячему телу. — Ну, а что второй? — спросил я, переведя взгляд на другой, темно-голубой, который торчал из-за Сфифа. Он был намного больше своего собрата, судя по тому, что находился явно значительно дальше, но при этом места на небе занимал больше. — Гизоил. Газовый спутник, такой же, как Гимар — наш газовый гигант, на чьей орбите живет Аллебри. По составу веществ на поверхности они очень схожи. Некоторые даже считают, что Гизоил давным-давно был частью Гимара, но в какой-то момент откололся. Издревле считается, что Гизоил — супруг Аллебри, потому что его всегда видно по ночам, в отличие от Сфифа. Тот постоянно то исчезает, то снова появляется в поле зрения. Так что нам повезло. — Как это все умещается в твоей голове? — удивился я. — Или ты читал перед поездкой? — Нет, память попросту хорошая, — улыбнулся Кай. — Мне бы так. Мы еще долго любовались прекрасным небом, обсуждая спутники, потом искали созвездия и в итоге даже стали мечтать о полетах в космос. На поверхности же самой Аллебри было абсолютно нечего смотреть — лишь темные холмы вокруг, так что и времени на разглядывание почвы я тратить не стал. За приятными разговорами я не заметил, как прошло отведенное на экскурсию время. Тихий голос из динамиков оповестил о том, что сеанс окончен, и капсула стала опускаться в открывшейся под ней тоннель. Я с сожалением провожал взглядом необыкновенную красоту, пока ставни перед нами не закрылись, снова погружая капсулу в полутьму. — Спасибо, Кай. Это было просто охренительно круто, — улыбаясь, проговорил я, усаживаясь обратно на свое место. — Ты прав. Мне тоже понравилось, хоть поначалу и было сложно справиться с нахлынувшей тревогой, — признался Кай, лениво играя с моими пальцами своими. — Никаких стен и потолков, только плоскость земли и огромное небо — мне сначала показалось, что оно нас проглотит. В твоем мире так постоянно? — В моем мире и ночное, и дневное небо не такое красочное, у нас ведь только один спутник, — пожал я плечами. — Но нас оно не пугает, мы же с рождения живем так. Чаще всего даже внимания не обращаем на его существование из-за ежедневных забот. Оно как бы просто есть, и все. — Я все больше хочу посмотреть на твой мир, Эндрю. — Кай, можешь называть меня «Энди», если хочешь. Это типа… ласковое сокращение моего имени, — отчего-то замялся я на последних словах. Я только сейчас понял, что для людей с моей планеты такое сокращение моего имени — сама собой понятная вещь, но здесь этого никто не понимал, потому что таких имен жители этой планеты не слышали. — Хочешь, чтобы я называл тебя ласково? Хорошо, я не против, — протянул Кайсен, улыбнувшись. — Чем желаешь заняться, когда вернемся? Приедем в особняк как раз к утру, но я не пойду работать, взял пару выходных. — Снова выходной? Это же круто! — еще больше повеселел я. — Но я даже не знаю, чем хотел бы заняться. Может, у тебя есть желания? — Мое желание банально — находиться рядом с тобой. — Ну если так посмотреть, то это и мое основное желание, — усмехнулся я, почесав нос. — Ты же любишь воду? Поблизости есть какие-нибудь природные или искусственные бассейны, пригодные для купания? Я бы поплавал. — Бассейн есть прямо в нашем особняке. Только в него вода не набрана. Как сядем в поезд, я сделаю звонок, и его наберут. — Это опять охренительные затраты, да? — потупился я. — Тогда, может, что-то другое придумать? — Не переживай об этом, Энди, — чуть понизил голос мой демон. — Я и сам не прочь поплавать. — Я не знал, что в поместье есть бассейн. Видимо, в ту часть у меня нет доступа. — Я тебе его дам. Вскоре капсула оказалась в помещении, где нас снова встретили сотрудники центра, начавшие расспрашивать, как мы провели время и понравились ли нам виды. Конечно, мы оба были в восторге. Поблагодарив их за хорошую работу, мы вернулись к поезду. Оказавшись внутри, я сразу покусился на фрукты, а Кайсен начал звонить своим служащим с распоряжением о бассейне. А прибыв обратно в особняк под утро, я не удержался от рассказов об увиденном всем присутствующим за завтраком. Дочки Фириды вообще слушали открыв рты, а потом стали просить маму тоже их свозить. Выглядело довольно забавно. Все это сильно оживило завтрак, так что все суровые темные улыбались, даже Адиала не осталась равнодушной. Позже мы таки отправились в бассейн. Он находился на цокольном этаже, куда я действительно еще ни разу не спускался. С нами очень смущенно попросилась Оэрия, и я был не против ее компании. К моему удивлению, к нам присоединилась и Фирида с девочками, и даже Равера с братом. Заниматься сексом с Каем я там все равно не собирался, а обжиматься при всех них мы не стеснялись, так что эта большая разношерстная компания только добавляла веселья. И я наконец смог почувствовать себя в своей тарелке. Со мной все нормально общались, ко мне обращались дети, а Рион так и вовсе постоянно крутился где-то рядом, будто друга во мне разглядел. И даже Кайсен был доволен таким времяпрепровождением. Все было так приятно и душевно, что не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Однако к вечеру дети устали, и Фирида повела их по своим комнатам, заранее пожелав всем спокойной ночи. Рион тоже решил, что хочет спать. Из-за его особенности в свои четырнадцать он вел себя, как восьмилетний, почти на уровне старшей дочери Фириды, и потому Равера заменяла ему мать, всячески опекая. Так что, как только он пожаловался на усталость, они вдвоем тоже ушли. Оэрия следом поблагодарила нас за приятно проведенный день и также ушла к себе. А мы с Каем еще немного поплавали наедине, наслаждаясь тишиной, после чего вернулись в нашу спальню. — Мне даже понравилось так проводить время, — сказал я, переодеваясь ко сну. — Я думал, все темные с верхних ступеней такие, как Адиала — серьезные, строгие и ни за что меня не примут. — Но я же не такой, — ответил мой демон, закидывая в рот шоколадную конфету. Хоть мы весь день постоянно чем-то перекусывали, да и обед с ужином не пропускали, вода отняла много сил и действительно хотелось перед сном еще что-то пожевать. Потому я тоже подошел к столику, где стояла емкость с конфетами. — Кай, ты вообще исключительный. Не сравнивай себя ни с кем. Закинув конфету в рот, я заметил довольное выражение лица Кайсена. — Признай, ты считаешь меня исключительным только потому, что я тебе небезразличен, — произнес он, подходя ближе. — Э-э-э, — неуверенно протянул я, ведь такой вариант не приходил в голову. — Не думаю. Может, отчасти, но не только же я считаю тебя особенным. Все, кто примкнул к тебе, считают так же, я уверен. Иначе они просто тебе не доверились бы. — Но больше всего мне интересно именно твое мнение. Приобняв меня за талию, он завлек меня в нежный поцелуй, а его руки стали поглаживать меня по голым бокам. Как он не устает и откуда у него после такого шумного веселого дня еще остаются силы на секс, я не понимал. Но противиться не стал, зачем бы, я ведь тоже его хочу практически всегда. Обняв за шею, я прижался к моему личному демону посильнее, снова ощущая его горячую кожу своей. Разорвав поцелуй, его губы стали опускаться ниже, по моей шее к плечам, а я, улыбаясь, откинул голову, давая ему больше пространства для этих невероятно приятных действий. Наверно, мне никогда не надоест прикасаться к Каю всеми возможными способами и никогда не надоест быть рядом. — Пойдем в постель, — тихо сказал Кайсен, отходя от меня и направляясь к кровати. — Я думал, что я неугомонный, но знаешь, неугомонный из нас двоих — именно ты, — проговорил я, вздыхая. — Ты против? Не хочешь? — удивленно переспросил Кай, садясь на темную простынь. — Я так не сказал, — усмехнулся в ответ. Но, сделав шаг к Кайсену, мои игривость и возбуждение как рукой сняло, потому что я стал ощущать нечто странное. Я не сразу понял, что это, ведь за сорок четыре дня успел забыть это чувство. Однако когда в глазах начало темнеть, до меня дошло. И от осознания происходящего меня пробил холодный пот. — Нет-нет-нет, — неосознанно начал говорить я, глядя на свои руки. Неужели все? Я умираю в родном мире? Или попросту просыпаюсь? — Энди, что с тобой? — послышался обеспокоенный голос Кайсена. — Кай, я ухожу, — проговорил я, быстро подходя к кровати, пока еще видел ее. — Я не знаю, что происходит. Вдруг я умираю? Когда я осел на постель, то уже почти ничего не видел, но почувствовал прикосновение ладоней к своим плечам. — Ты не умрешь. Я в это не верю, — приглушенно проговорил мой демон. Мне бы его оптимизм. Но паника уже накрывала с головой, а потому я на ощупь обнял его, прижимаясь посильнее. Если я умираю, то хотя бы умру в любимых объятьях. — Кай, я должен сказать, — выдохнул я, совсем лишившись зрения и понимая, что скоро вообще отключусь. Возможно, навсегда. — Я люблю тебя. Очень сильно люблю. Мне никто никогда не был так нужен, как ты. Клянусь… Вот черт, не хочу умирать! Кажется, по моим щекам что-то потекло, но мне уже было все равно. Так страшно понимать, что можешь уже никогда ничего не почувствовать. Так страшно расставаться с жизнью, ведь только-только все наладилось. — Ты не умрешь, Энди, — ответил Кайсен, поглаживая меня по голове. — И я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. Потому что тоже люблю тебя. Последние слова донеслись до меня эхом, и в следующее мгновение я уже вообще ничего не ощущал, а провалился в черное небытие. И жалел лишь об одном: я не успел извиниться.