Снотворец

Первое, что я ощутил, это ужасная слабость. Казалось, будто мое тело куда-то вросло и выбраться из этого вязкого вещества я не могу. Вокруг стояла звенящая тишина, только что-то тихо пикало над левым ухом и в самой голове гудело. Чтобы открыть глаза, мне потребовалось приложить титанические усилия. И то, изначально все слилось в одну серо-белую массу, и только спустя время, хорошенько проморгавшись, я смог разглядеть светлый потолок. Самый обычный, не светящийся потолок, подобных которому я не видел уже полтора месяца, но ощущение, будто целую вечность. Я сразу понял, что больше не нахожусь на Аллебри. Однако уже сейчас хотелось обратно, там ведь нет этой головной боли, тяжелого тела и ощущения полной разбитости. Там приятно и довольно интересно. А здесь… хотелось сдохнуть. Я даже не заметил, как мои глаза снова закрылись. Не представляю, сколько я так лежал, но приоткрыл их, только когда услышал новые звуки. Увидев меня, вошедшие мужчина с женщиной сразу кинулись к моей постели, а за ними не спеша подошел и доктор — судя по белому халату. — Энди, сыночек, слава богу, ты очнулся, — лепетала женщина, начав поглаживать меня по щеке и сжав мою ладонь в своей. Так это моя мама? Странно, но я ее совсем не узнал. А с ней тогда, наверное, мой отец. Почему я не чувствую радости и облегчения? Я ведь скучал по ним, а сейчас они будто чужие люди. Когда осмотр доктором был окончен, он рассказал о предстоящей реабилитации. Ничего из сказанного не радовало: диета, лекарства, разработка мышц и постоянное наблюдение за моей скромной персоной. Он сказал, что мне даже ложку придется учиться заново держать. Не о такой жизни я мечтал. Все услышанное попросту вгоняло в жесткую депрессию. К тому же оказалось, что мне сделали какую-то уникальную операцию на мозге, и теперь за заживлением будет наблюдать целая группа медиков. Так и хотелось сказать: «Здравствуйте, я — подопытный кролик». Слушать все это меня быстро утомило, и я снова вырубился. Вообще, все происходящее казалось нереальным, будто не со мной. Может, я все-таки умер? Последующие дни превратились в кашу. Я не понимал порою, о чем меня просят, словно постоянно был в полусонном состоянии. Но и засыпая, на Аллебри я больше не переносился. Хотя не уверен, спал ли я вообще. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я смог наконец воспринимать сказанные мне слова с полным понимаем. И даже смог начать улыбаться ежедневно приходящей маме. Было приятно, что она настолько переживает. Однако теперь я меньше спал, в голове начали появляться мысли, воспоминания о жизни здесь, а потому появились и вопросы. Понадобилось некоторое время, чтобы начать нормально, а не заторможенно разговаривать. Но первое, что я медленно и тихо спросил, было: — Что за операцию мне сделали? Что вообще происходило, пока меня не было? — Тебя не «не было», Энди, — с грустной улыбкой ответила мама, массируя мою руку. — Ты просто спал. Когда ты не проснулся, мы очень сильно переживали, ведь доктора разводили руками, не зная, что с тобой случилось. Ты пролежал почти месяц, прежде чем нашли, как они сказали, патологический рост тканей отделов головного мозга, отвечающих за воображение и сновидения. Этого раньше не заметили, потому что смотрели на гематому и раковую опухоль. А еще они сказали, что это чрезвычайно редкое явление, практически не изученное. Нам предложили экспериментальную операцию… Мы не знали, что делать, ведь нас предупредили и об огромных рисках. Но выбор был невелик: либо ты спишь и, скорее всего, впоследствии умираешь, либо тебе проводят операцию и тогда у тебя появляется маленький шанс на выздоровление. Правда, после операции ты мог остаться инвалидом на всю жизнь. Но к счастью, обошлось. Мама замолчала и вытерла руки от крема, а потом взяла мое лицо в свои ладони, заглядывая в глаза. — Ты не представляешь, как все волновались, — тихо продолжила она дрожащим голосом. — И мы с папой, и Эрика, и твои друзья, и твой… бойфренд. Почему ты раньше не сказал, что тот парень тебе больше чем друг? Мы бы не стали осуждать, сынок. Я не смог сдержаться, чтобы не округлить ошарашенно глаза, а потом виновато отвел взгляд. Это не было смущением, я просто и сам теперь не понимал, почему не сказал. А еще было неприятно, что они узнали это от кого-то другого при таких обстоятельствах. Неправильно как-то вышло. — Ну, вот так, — полушепотом ответил я. — Просто я трус. Я и себе-то слишком долго признаться не мог. Извини. — Ничего. Главное, что с тобой все хорошо и ты идешь на поправку. Все тебя очень любят. Я немного помолчал, глядя в окно. Упоминание о бойфренде заставило вспомнить, как мы гуляли с ним в парке. Тогда он мне очень нравился. Но сейчас я не хотел его видеть, как и остальных друзей. Точнее, я не хотел, чтобы они видели меня таким больным и слабым. Зато напоминание о сестре заставило задаться вопросом, почему она ни разу не приехала с родителями. — А как… как там Эрика? — неуверенно спросил я. — Почему она не приходит? — По медицинским показаниям ей сделали преждевременное кесарево. Она и малышка в порядке, но сейчас они еще находятся в больнице. Я езжу к ней по выходным. — Уже? С ума сойти, — выдохнул я, не ожидав такого ответа. Как же много я пропустил, лежа в больнице полуживым желеобразным мясом. Мама еще недолго посмотрела на меня добрым любящим взглядом, а потом поцеловала в лоб и поднялась на ноги. — Поздно уже. Поеду я домой, — сказала она. — Не скучай, а лучше ложись спать. Чтобы выздоравливать, нужно отдыхать. — Спокойной ночи. — До завтра, Энди. Она быстро собралась и вскоре вышла за дверь, снова оставляя меня в палате одного. Сколько дней я уже такой? Я давно потерял счет времени, пребывая мыслями не здесь. Но и о чем я думал большую часть суток, не помню. Знаю лишь, что ежедневные занятия по разработке мышц, постоянно меняющиеся доктора, прилагающиеся к каждому приему пищи таблетки, моя абсолютная беспомощность — все это меня уже сейчас достало, угнетая с каждым днем все сильнее. А ведь где-то там, на Аллебри, мое совершенно здоровое тело в это время медленно приходило в негодность. Интересно, Эйен вылез в итоге, поняв, что я не вернусь, или тело так и лежит в таком же летаргическом сне, как лежало здесь? А еще я думал о Кае и о том, что он сказал в самом конце. «Люблю и буду ждать». Знал бы он, что ждать уже бесполезно, что я не вернусь. Эти чертовы доктора хорошо сработали: нашли причину моей связи с Аллебри и устранили ее, лишая меня той счастливой жизни, что у меня была. Пусть не идеальной, но интересной и желанной. И теперь каждый раз, оставаясь в одиночестве, я вспоминал моего демона. А от понимания, что больше никогда его не увижу, хотелось выть и лезть на стену. Прошло еще около двух недель моего пребывания в больнице. За это время моя правая рука стала более управляемой и сильной, я научился сам есть и потихоньку учился писать. А также старался самостоятельно садиться. Голова немного кружилась, когда я принимал вертикальное положение, но все это было не критично. Доктора, глядя на мое состояние, говорили, что я стабильно иду на поправку. Друзья же ко мне не приезжали, потому что я утверждал, что не хочу никого видеть. Но, видимо, недостаточно убедительно, ведь как-то раз мама решила поговорить о них сама. — Ты, кстати, ни разу не попросил телефон или что-то еще из гаджетов, — начала она, пока я ужинал. — Нас твои друзья чуть ли не каждый день одолевают звонками с вопросом, когда тебя можно навестить. Энди, ты помнишь своих друзей? Я напрягся, вспоминая этих людей. Память о жизни на Земле, в отличие от памяти об Аллебри, частично пропала. Именно поэтому я поначалу не узнал родителей. Но после нескольких фотографий и рассказов я смог их вспомнить и признать. Теперь мне предстояло вспомнить как друзей, так и бойфренда. Я помнил их имена, и что они у меня вообще были, но как они выглядят или какие-то конкретные события абсолютно вылетели из головы. — Ну, как сказать. Я помню, как общался с ними, но вот их внешности — забыл, — признался я наконец, тяжело вздохнув. — Ничего. Я могу привезти тебе планшет, ты просмотришь всех в соцсетях, может, это поможет вспомнить. Хочешь? — Да, давай, — ответил я, в общем-то понимая, что рано или поздно надо возвращаться к нормальной жизни. На следующий день мама, как и обещала, привезла планшет и телефон. Док посоветовал не увлекаться гаджетами, потому что из-за концентрации внимания на экране может развиться сильная головная боль. Но мне попросту надоело сидеть без дела. К счастью, моя правая рука уже более-менее управлялась без посторонней помощи, поэтому тыкать в экран было не особо сложно. Понадобилось немного времени, чтобы вспомнить, как входить в соцсети, но вскоре я уже был онлайн. И буквально через десять секунд мне пришло сообщение от Дженнифер. «Энди! Боже, боже, как я рада! Как ты, тебе лучше? Ты уже можешь писать? Можно я позвоню?» Я перевел взгляд на маму, которая тоже что-то смотрела в экране своего телефона, сидя рядом. — Мам, есть гарнитура? — спросил я, понимая, что говорить мне действительно будет проще, чем писать, но долго держать телефон у уха пока что задача не из легких. Мама тут же полезла в сумку и вскоре выудила оттуда свою гарнитуру, которую сама воткнула в мой телефон и помогла вставить мне в левое ухо. Вот теперь жизнь становилась немного веселее. Хотя я и смутно помнил Дженн, но поговорить хоть с кем-то, кроме медиков и родителей, уже очень сильно хотелось. «Звони», — медленно набрал я одно единственное слово и открыл фотографии подруги. Увидев рыжеволосую кудрявую девушку на экране, я не смог сдержать улыбки. Вспомнил. Дженнифер очень милая и всегда помогала мне с лечением. А еще она стала катализатором моих с Элом отношений. И теперь она первая из друзей, кто связался со мной после операции. Ну точно как Оэрия — настоящая прелесть. Вскоре телефон зазвонил, и я, глянув на экран искоса, принял звонок. — Привет, Дженн. — Как же я рада тебя слышать, Энди, ты бы знал! — раздался в наушнике знакомый голос. — Дженн, не так громко, пожалуйста, — произнес я, все еще улыбаясь. — Ой, прости-прости, — проговорила она значительно тише. — Я просто так рада, что ты пришел в себя. Я часто звонила твоим родителям, но они говорили, что пока что ты не в себе и никого не помнишь, никого не желаешь видеть. Меня тоже забыл? — Уже вспомнил, не волнуйся. — Тогда можно я приеду, навещу тебя? С тех пор, как тебя перевезли в другую больницу, я вообще тебя не видела. Я так волновалась. — Не надо приезжать. Не хочу, чтобы кто-то видел меня… таким. — Да брось, — протянула Дженнифер. — Я видела случаи и похуже, я же практикуюсь на медсестру в травме, забыл? Или ты собираешься прятаться ото всех на протяжении всей реабилитации? А как же тогда Эллиот? — Трудно поверить, что он никого другого себе не нашел за это время, — ответил я, кинув взгляд на маму, которая снова принялась массировать мою левую руку: она работала хуже правой и поднималась с большим трудом. — А ты поверь. Ты ему очень нравишься. Мы общались несколько раз, пока ты спал, и он брал у меня номер твоих родителей, тоже, видимо, созванивался. — Нравлюсь, — невесело усмехнулся я. — Но не в таком ведь состоянии. — Вот так и проявляется настоящее отношение, Энди! — отозвалась Дженн более строго. — Если он бросит тебя в такой ситуации, то такой парень нафиг не нужен! Но он о тебе спрашивал периодически, а значит волновался. Мне кажется, он будет рад видеть, что ты идешь на поправку. Я бы точно была рада. Энди, ну давай я приеду? Пожалуйста. — Почему тебе так необходимо мое одобрение? — совсем тихо спросил я. — Взяла бы и приехала, раз так хочется увидеть. — Потому что я не хочу свалиться, как снег на голову. Хочу, чтобы ты знал, что я приеду, и наша встреча не стала для тебя стрессом, блин. — Ладно, — вздохнул я. — Понял тебя. Приезжай. В ухе тут же раздался радостный девичий визг, отчего в голове больно затрещало. — Ну, Джен, — скривился я. — Не надо. У меня от таких звуков голова раскалывается. — Прости, — снова повинилась подруга. — Я буду себя контролировать, обещаю. Так как ты вообще? Или… завтра расскажешь и покажешь, да? К черту свидание с Аланом. Я сейчас его предупрежу, пусть только попробует обидеться. — Вы все еще встречаетесь? — Ага, встречаемся. Он очень хороший, — довольно промурлыкала Дженнифер. Я слабо усмехнулся, пытаясь двигать левой рукой, ведь мама закончила с массажем. А пока она зачем-то вышла из палаты, решил тихо спросить: — Дженн, ты говорила Чарли об операции? Он меня о ней совсем не предупреждал, и мое пробуждение стало для меня огромной неожиданностью. Я очень сильно испугался. — Ты… о том вашем мире? — неуверенно переспросила она. — Блин, прости. Я не знала об операции до последнего, твои родители не рассказывали. А узнала обо всем, уже когда они мне написали, что ты очнулся. А ты правда жил где-то там все это время? — Да, правда, — зачем-то кивнул я, перебирая пальцами складки одеяла. — Я уже не надеялся, что вернусь. — Но вернулся же! И это прекрасно! Но я восторга Дженнифер не разделял. Мне до жути хотелось обратно к Каю, и все чаще появлялись мысли, что лучше бы операция прошла неудачно и я навсегда остался спать. А теперь я не представлял, как мне жить дальше без него, помня, как хорошо было рядом с ним. — Ладно, Дженн. Давай до завтра. Уже голова начинает болеть от наушника. — Хорошо. До завтра, Энди. Я очень рада, что мы поговорили. Прозвучал звук прекращения звонка, и я вытащил наушник, небрежно потянув за провод. В голове и правда снова начался легкий гул, который был постоянным сразу после пробуждения, но со временем практически сошел на нет. И только отложив наушники на тумбочку, я взглянул в планшет, где посыпались сообщения от одногруппников и знакомых по онлайну. Однако отвечать им всем не было ни сил, ни желания. Отключив и планшет, и телефон, я улегся в постель, дожидаясь, когда вернется мама, чтобы сказать ей, что готов к встрече с самыми близкими друзьями. Дженнифер, Эллиот, Макс и Чарли — это те, кого я не против был бы увидеть в ближайшее время. Единственный, встречи с кем я все же немного боялся, это Эл. Не отвернется ли он от меня, увидев, насколько я недееспособный? Но, в любом случае, Дженн была права — прятаться не вариант. Тем более если он и правда ждал. А ведь я был уверен, что он уже совсем забил на меня, когда узнал, что он навещает мое сонное тело все реже. Видимо, я ошибался. Вот так одним разговором Дженнифер вернула мне желание вспомнить прежнюю жизнь. На следующий день после завтрака и всех необходимых процедур и зарядок я наконец включил свои гаджеты, чтобы разглядеть фото остальных друзей и что-нибудь о них вспомнить. Первым делом залез на страничку Эла, который не был в сети уже два дня. Наверно, занят чем-то, жизнь ведь без меня не остановилась. Открыв фото на весь экран, я стал разглядывать красивые черты лица и светло-карие глаза. В голове тут же всплыли и поцелуи в доме, и уединение в тату-салоне, и даже наш последний секс. Как я мог забыть, насколько Эл хорош собой? Но… он не Кайсен, они слишком разные. И вряд ли мне вообще хоть кто-то сможет заменить Кая. Как же я скучаю по нему. Из задумчивости меня вывел телефонный звонок. Чарли. Ну и что ты хочешь от меня услышать, Чар? — Привет, — сказал я, вставив наушник в ухо и приняв вызов. — Я жив. — Привет, Эндрю. Я знаю, — раздался забытый голос. Я-то привык, что он — девушка-кийго и репортер, но в этом мире он парень-инвалид, художник и знаток по аватарам. — Дженн вчера написала, что тебе можно звонить, но с утра я не дозвонился. Я давно хочу поговорить. — Ну, давай поговорим. У меня на мозге после удара отморозков образовался нарост. Именно из-за него я, как оказалось, перемещался на Аллебри. А теперь мне его убрали хирургическим путем и перемещаться я больше не могу. Хреново все, — отчитался я безжизненным голосом, почувствовав, как защемило в груди. Пока я не сказал этого вслух, было не так больно. — Мне так ему и передать? — послышалось в ответ. — Что? Кому? — Кайсену Кроуну! Поверить не могу, что ты рассказал ему про Землю. Он теперь «ждет новостей» насчет тебя. Каким образом ты вообще убедил его, что наш мир существует? Я на пару мгновений замолчал, не зная, что ответить. Имя Кая, сказанное вслух, заставило осознать ситуацию заново. Я. Больше. Не. Вернусь. И это для меня звучало хуже смертного приговора. — Он мне верит, — приглушенно ответил я. — Верил. Я не знаю, что ему передать, Чар. Я так хочу туда, ты просто не представляешь. Я не рад, что меня вылечили. — Все так плохо? Операция себя не оправдала? — Да нет. Доктора говорят, что я быстро иду на поправку, что показатели просто отличные, но… — голос дрогнул, и пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не сорваться в жалобный скулеж. — Но мне ничего этого не надо. Хочу к Каю. — Ты просто чокнутый. Эндрю, неужели в доме темных дрэйдов полностью зависеть от главного Кроуна лучше, чем жить здесь, на свободе в родном мире? — Ты бы как себя чувствовал, окажись без связи с Аллебри? Просто попытайся представить, что бы ты выбрал: навсегда уснуть и просто жить рядом с любимым мужем в том мире или снова ходить и жить в этом, но лишиться всей своей семьи там? На том конце ненадолго повисло молчание, после чего Чарли все же ответил: — Я бы выбрал первое, если бы знал, что от моего родного тела не зависит тело Чарры. Но у нас с тобой разные ситуации. Я живу там с детства, а ты прожил всего около трех месяцев. У тебя еще есть отличный шанс построить свою родную жизнь так, как хочется. — Не хочу я никаких шансов, — пробурчал я, шмыгнув носом. — Я люблю Кая и хочу быть с ним. Да и его объединенная семья мне начала нравиться. Но теперь я всего этого лишился… И даже не могу его увидеть. Наверняка ведь начну забывать, как он выглядит, а этого хочется меньше всего. — Хочешь, я тебе его нарисую? — неожиданно спросил Чар, а я аж неверяще покосился на телефон, лежавший на тумбочке. — Нарисуешь? Здесь, в этом мире? — Ну, конечно. А где еще? — усмехнулся он. — Но это будет единичная акция, хорошо? Мне не очень нравится рисовать темных дрэйдов. — Круто. Спасибо, я очень буду ждать этот рисунок, — проговорил я, все еще не веря в такую возможность. — Чарли, можно еще просьбу? Узнай, пожалуйста, что теперь с Эйеном. Он спит или все же вышел из глубин сознания? — Хорошо, я узнаю. Но что мне все же передать мистеру Кроуну? — Скажи ему… Скажи, что я скучаю, но не уверен, что получится вернуться, — ответил я, вздохнув. — Не уверен? Эндрю, ты что-то собрался с собой делать? — настороженно спросил Чарли, а я грустно улыбнулся. — Нет… Или не знаю. Никаких идей, которые дали бы стопроцентный результат, у меня нет, а рисковать я попросту боюсь. — Правильно, не нужно рисковать. У тебя семья, друзья, бойфренд. Даже если он тебе не так дорог, как твой этот темный дрэйд, то ты ему важен ровно так же, как и всем, кто тебя знает. Подумай, как им будет плохо, если ты с собой что-то сделаешь. — Чар, не надо меня лечить, я и сам все понимаю. — Хорошо. Тогда я позвоню, как поговорю с Кайсеном. А ты не падай духом. Пока. Скинув звонок, я потер лицо рукой, пытаясь прогнать нахлынувшие упаднические настроения. Теперь я смогу видеть Кая только на рисунке. Чертова операция, чертовы умелые хирурги, чертовы исследования! Ну почему, почему я просто не впал в кому? Я бы мог хотя бы еще пару лет пробыть рядом с моим демоном. Пусть без семьи и малочисленных друзей, я же их всех почти забыл и так, но зато я был бы счастлив, а теперь… Теперь я могу только предаваться воспоминаниям и сожалениям. Однако долго заниматься самокопанием мне не дал стук в дверь. — Войдите, — негромко сказал я, ожидая увидеть Дженн. Но когда дверь открылась, в палату зашла совсем не она. — Эл? Но… — выдавил я, глядя на него почти не моргая. Хотелось спрятаться от его взгляда, но я и пошевелиться не мог. А вот Эллиот прошел к кровати и поставил на стол рядом небольшую корзинку с фруктами. — Не знаю, любишь ли ты все это, но так вроде как принято, — сказал он, садясь на стул перед кроватью, на котором обычно сидела мама. — Ну, здравствуй, спящий красавец. — Привет, — слабо улыбнулся я. — Я думал… ты хотя бы позвонишь сначала. — Зачем бы? Твоя мама написала, что ты наконец не против увидеться, а я только этого и ждал. И вот я здесь, — развел он руками. А я отвел взгляд, поджав губы. — И что? Рад тому, что видишь? — Честно? Очень, — ответил он, ничуть не запнувшись. — Я боялся, что будет хуже. А ты даже в таком виде довольно привлекателен. Я снова удивленно посмотрел на него, а потом усмехнулся: — Врешь же. И не краснеешь. Эллиот тоже разулыбался и хохотнул: — Почти не вру. Я правда рад, что ты наконец очнулся и пошел на поправку. Ну, как ты, расскажешь? Я не стал ничего от него утаивать. Рассказал и про провалы в памяти, и про плохо работающую левую руку, и про головокружения при смене положения тела в пространстве, и про то, что ходить без поддержки мне не светит еще месяца два точно, и о других прогнозах. Но также не забыл упомянуть, что раковая опухоль продолжает уменьшаться, а патология после операции больше не прогрессирует, и будущее мое, в общем-то, выглядит довольно радужно. А Эллиот в свою очередь рассказал, что приходил ко мне периодически, что созванивался с моими родителями, что именно он им и сказал о наших отношениях, а они хоть и были первое время в легком шоке, но, видимо, из-за обстоятельств быстро смирились. А также упомянул, что несколько раз, навещая меня, он сталкивался с Максом и пару раз они даже выпили вместе. После всех этих разговоров мне стало намного комфортнее находиться в его обществе. Да и он явно расслабился, сначала взяв меня за руку, а позже и вовсе поцеловав. Конечно, я не сопротивлялся, мы же пара в этом мире. Хотя осознавать это было просто до одури непривычно, как и чувствовать забытый вкус его губ. Да и, если честно, я был удивлен. Я думал, что ему не то что трогать меня в таком виде не захочется, но и смотреть в мою сторону. А он прикасался ко мне и так странно смотрел… Что-то в его взгляде было такое, чего раньше я не замечал. Только бы в любви не начал признаваться, а то мне захочется сквозь землю провалиться, ведь ответить взаимностью я ему не смогу. Люблю я другого. И если бы этот другой жил в моем мире, я бы даже не сомневался, кого выбрать. Наш поцелуй прервал голос Дженнифер, которая прямо из дверей пропищала: — Вечно я не вовремя, что ж такое? — Привет, рыжая, — сказал Эллиот, обернувшись к ней, а потом слегка махнул рукой. — Ты нам не помешала, проходи. — Привет-привет, — усмехнулась она, послушно проходя к кровати. Переведя на меня хитрый прищур, она поставила одну руку на бедро, принимая показушную позу, а наманикюренным пальчиком другой руки стала тыкать на себя. — Ну что, кто всегда оказывается прав? Ну скажи, кто? — Ты всегда права, да, — не смог удержаться я от смеха. — Спасибо тебе. — Это вы о чем? — непонимающе спросил Эл. — О тебе, — пожал я плечами, не желая вдаваться в подробности. А Дженнифер в это время практически радостной рысью обскакала кровать и, пристроившись на край с другой стороны, обняла меня. Я приобнял ее в ответ правой рукой, левой все еще слабо сжимая ладонь Эллиота. Почему-то я не ожидал, что меня так будут здесь ждать. Я думал, что обо мне быстро забудут, но такое внимание невероятно грело душу. Хотя это тепло и не вытесняло той пустоты, что я испытывал из-за потери Кайсена. Я немного поговорил с Дженн, рассказывая ей все то, что недавно рассказывал Элу. А потом слушал их рассказы о наших последних совместных гуляниях. Было забавно, ведь по ходу повествования воспоминания рисовались в голове, будто я и не забывал ничего. Они оба ушли под вечер, когда приехала мама. На самом деле уйти их попросил я, потому что не хотел, чтобы они смотрели на все экзекуции, которые мать со мной проводила. А вот мама обрадовала: они с отцом решили забрать меня из больницы к выходным, то есть через четыре дня. Это была просто шикарная новость, ведь больничные стены более чем за три недели уже порядком надоели. На следующий день я ждал звонка от Чарли, но он не звонил, и потому я его не тревожил, мало ли. Но что удивляло, это что Макс не давал о себе знать. Я даже написал ему, когда он был онлайн, но он так и не ответил. Выглядело странно, но навязываться я не стал. В течение следующих дней меня навещали то Эллиот, то Дженнифер, а вот в день перед моей выпиской Макс все же написал и начал далеко не с приветствия:

«К тебе Эл сегодня приедет?»

Я насторожился, но все же ответил: «По идее, нет».

«Тогда приеду я, если ты не против».

Конечно же, я был не против. Через полтора часа, которые я провел в догадках, почему Макс не хочет видеть моего парня, ведь сам Эл говорил, что они вроде как сдружились, друг вошел в мою палату. И он явно не был рад, что вообще находится здесь. Мимолетно посмотрев на меня, он отвел взгляд и сел на стул. — Привет, — первым начал я. — Макс, я прямо не знаю, что и думать. — И правильно, — понуро отозвался он, засунув руки в карманы и откинувшись на спинку. — Я виноват перед тобой. Прости. — Ты о чем? — еще сильнее напрягся я, нахмурившись. — Говори уже, раз начал. — Он просил молчать, но я не могу так, — все так же невесело продолжил Макс, глядя куда-то в пол. — В общем… Пока ты был в отключке, мы с Элом переспали. Дважды.