Благие любимые знамения

Рабочий день не спеша подходил к концу. Сегодня Кроули должен явиться ближе к семи, и Азирафаэль ждал его. Работал и ждал. Демон что-то готовил и обещал, что это "что-то" будет незабываемым. Что именно? Этот вопрос не давал букинисту покоя. До прихода Кроули оставался как минимум час, но демон уже влетел в книжный. Такой нетерпеливый, с взъерошенными волосами и сбитым дыханием. Он щёлкнул пальцами, и единственный посетитель покинул это место. — Ты ехал или бежал? — спрашивает Азирафаэль, но его проигнорировали, крепко хватая за руку. — Сворачивай лавочку, ангел, мы выезжаем! — Куда? — И снова его оставили без ответа. Падший гнал так, как, казалось, никогда до этого. Педаль газа только необъяснимым чудом оставалась цела и невредима, учитывая то, с какой силой Кроули давил на неё. Ещё пара поворотов, и на глазах ангела появляется чёрная повязка. — А это зачем? — Погоди ещё немного. Азирафаэль не считал время, но посчитал три резких поворота, после которых Бентли наконец остановилась, а её хозяин вышел, открывая дверь своему пассажиру. Энтони помог другу выбраться и всю оставшуюся дорогу к нужному месту держал его за руку и помогал идти, ничего не задевая. — Мы поднялись на какую-то возвышенность? — Вместо ответа демон снял повязку с глаз ангела, показывая тому свою довольную ухмылку. Они действительно стояли на краю какого-то обрыва. — Что... что мы тут делаем? — Я недавно узнал кое-что об ангелах. — Кроули начал ходить вокруг Азирафаэля, будто хищник вокруг своей добычи. Наворачивать круги около ангела уже давно вошло в привычку. — Оказывается, вы крайне редко поднимаетесь к облакам. Мы, вот, летаем если не раз в неделю, то пару раз в месяц точно. — Ты хочешь полетать? — неуверенно спрашивает ангел, с опаской поглядывая на обрыв. Нет, высоты он не боялся. Он боялся полёта. — Именно! — Кроули довольно облизнулся, снимая очки и пряча их в карман. Он знает, что они не выпадут, какие бы трюки в воздухе он не совершал. — Может начнёшь первым? — Азирафаэль ещё раз глянул вниз. Он не знает, как отвертеться от этой идеи. — Ангел, ты меня слышишь? — Д-да, конечно. — Страшно? — Этот демон точно издевается! — Ну же! — Ангел виновато опускает взгляд. — Прости. — За что? Давай, расправляй крылья! — Кроули разворачивает Азирафаэля спиной к обрыву, обнимает его и делает шаг. — Боже милостивый! — Херувим закрыл глаза, прижимаясь к демону ещё сильнее. Он не хотел падать. — Мы летим вниз, ангел, расправь крылья, иначе мы разобьёмся. — Я не умею летать! Всё веселье и удовольствие от происходящего сразу стёрлись с лица Кроули. Он быстро расправил свои крылья и поднял вверх себя и Азирафаэля. — Значит, научим. — Последний рывок, и они приземляются обратно на край обрыва. — Не делай так больше! — Букинист отстраняется, чтобы смотреть в глаза падшему, но не отпускает его, боясь, что тот снова сделает шаг. — Расправь крылья. Пожалуйста, — золотоглазый просил с такой нежностью, что не выполнить его просьбу просто нельзя было. — Вперёд и с песней! — громко произносит он, толкая ангела и прыгая следом. Азирафаэль летел лицом к небу, крутился, махал крыльями, пытался сделать хоть что-то, пока Кроули спокойно падал рядом вниз головой, медленно крутясь вокруг своей оси. До земли осталось всего ничего, и, когда херувим зажмурился, закрыл лицо руками, готовясь к неизбежному, его дорогой друг с тяжёлым вздохом хватает его и взлетает к обрыву. — Ты развоплощения моего хочешь? — Падший лишь закатил глаза, присаживаясь на холодной земле. — Так, начнём с простого. Подождём ветра. Солнце садилось за горизонтом, а у ангела наконец получалось пролетать небольшие расстояния. — Ты видел? — Азирафаэль засиял от радости, стоило только приземлиться перед Кроули. — Я бы не простил себе, если бы пропустил такое зрелище, ангел! — Давай вместе! — Рыжего хватают за руку и тянут к обрыву. Он гордился собой и тем, что смог научить друга использовать крылья по назначению, а не оставлять их за спиной, как бесполезный груз, который только и знает, что пылиться. Утром он обязательно заставит херувима почистить свои крылья, ну или же сделает это сам. Ну а пока утро не наступило, они могут посвятить полётам всю оставшуюся ночь.