Благие любимые знамения

Азирафаэль не понимал намёков Кроули, и вряд ли поймёт. Хотя Кроули старается достучаться до товарища, очень старается. Часто в их общении используются человеческие методы флирта или просто "божественные" подкаты, которые, естественно, ангел не может понять нормально. Но как бы херувим не понимал чувства демона к себе, он также не понимал, почему ему нравилось присутствие этого самого демона рядом. Но главной проблемой Азирафаэля было то, что ему безумно нравилось злить Кроули и наблюдать, как тот не может сделать почти ничего по отношению к нему, максимум — прижать к стене и прошипеть что-то в ответ. — Что? — спрашивает Кроули, когда понимает, что ангел разглядывает его слишком пристально и слишком долго. — Я испачкался? — Он начинает выискивать на тёмном костюме хоть что-то, что портило бы его внешний вид, но, конечно же, ничего не находит. — Нет, всё в порядке. — Букинист отворачивается, пытаясь сделать вид, что занят работой. Конечно, он давно выполнил перевод книги, что держал в руках, но это единственное, на что он может отвлечься. — Просто я вспомнил, что ты иногда читаешь мои книги. — Я не читаю, у меня от букв глаза болят. — Возможно, — подтвердил Азирафаэль, закрывая книгу. — Но читать-то ты умеешь. — И что с того? — Ну, когда ты читаешь, то выглядишь не демонически. К слову, совсем не демонически. Ты такой спокойный, сосредоточенный и отчасти милый... — на последнем слове он замялся, опуская взгляд куда-то себе под ноги. — Сколько можно повторять одно и тоже? — как-то Кроули слишком быстро сбился на шипение в этот раз. — Но это ведь так, ты... — Не смей! — Падший вырвал книгу из ангельских рук и отбросил её в сторону, совершенно не заботясь о её состоянии. — Я не милый! — Его руки сжали светлый воротник жилетки и вжали кудрявого ангела в стену. Кроули начал объяснять Азирафаэлю, почему не является и никогда не будет являться милым, и, возможно, его речь продолжилась, если бы он случайно не коснулся своим носом носа букиниста. Хватило всего доли секунды. — Ой, дорогой, ты такой горячий! — неожиданно выпалил Азирафаэль, вгоняя демона в ступор. — Что? Энтони ожидал спокойствия со стороны Азирафаэля или любой другой реакции, но точно не такой. В каком смысле горячий? И как ангел понял это всего лишь соприкоснувшись с ним носом? — Твоя температура. — Тёплая ладонь ложится на его лоб. Херувим хоть и был прижат к стене, но это ему совершенно не мешало измерить температуру падшего и попытаться понять, что не так с его демоном. Когда Кроули понял, что раскраснелся и нагрелся от злобы, то с неохотой отпустил букиниста, пытаясь убрать руки подальше. Отчасти ему нравилось, что ангел называет его милым или хорошим, ведь появлялся предлог в который раз прижать его к стене, приблизиться и принять вид злого и недовольного, тем более, нехорошего демона. — Ты заболел? — Обеспокоенный голос Азирафаэля остаётся без ответа, но до того момента, пока Кроули не понимает точную причину поднятия температуры своего тела, и это точно не какое-либо заболевание. — Да, — тихо, почти не слышно отвечает демон, отводя взгляд в сторону. — Заболел... — Бог ты ж мой, Кроули. — Ангел начал бегать туда-сюда в поисках своего пальто, собираясь посетить ближайшую аптеку и прихватить жаропонижающее. — Посиди пока, я сейчас! Он буквально вылетает из книжного, совершенно не замечая того, как падший садится на диван и кладёт подушку на колени, стыдливо закрывая лицо руками. Он просидит так до возвращения букиниста, и когда тот вернётся, то испугается ещё сильнее, ведь после этого Кроули будет не только горячим, но и красным.