Благие любимые знамения

Кроули до ужаса нравилось смущать ангела, а тем более заставлять делать что-то, что выглядело бы совершенно не невинно. А ещё лучше, если всё это происходит на людях. А вот Азирафаэлю это не нравилось, и из-за подобных выходок он порой, особенно, когда не в духе, относился к падшему товарищу довольно агрессивно, а то и вообще реагировал на его появление неадекватно. Некий демон, почти забывший своё истинное имя, стоял у книжных полок, с ухмылкой рассматривая печатные издания о ботанике. Он раздумывал над тем, как бы ещё поиздеваться над Воином Небес. Все мысли разом вылетели из головы, и Кроули за этот момент успел пожалеть, что решился вновь отрастить волосы. Азирафаэль, зная, что его старый знакомый просто так днём в лавке не появляется, собрал рыжие локоны в ладони и дёрнул вниз, заставляя падшего наклониться. — Что ты здесь забыл? — не по-ангельски прошипел букинист, в ответ на что демон улыбнулся, делая вид, что его радует сложившаяся ситуация. Так оно, собственно, и было. — Ах, сильнее, ангел! — чуть бы не со стоном отзывается рыжий, прикрывая глаза. Азирафаэль намотал волосы Кроули на кулак, удивляя того и действительно делая больнее, после чего поволок через весь зал к отдалённой комнате, не обращая внимания на ошарашенные взгляды посетителей. — Как же ты меня бесишь. Очки сползли на кончик носа, и теперь Энтони смотрел на Азирафаэля поверх них. Он готов был расхохотаться в любую секунду, и этого не заметил бы только слепой. Из-за еле сдерживающегося себя демона, херувим прикрыл глаза, чтобы не видеть лица того, кого всё ещё держал за волосы, и не рассмеяться в последствии. — Ну так что, мне долго ждать нашего уединения? — шепчет Кроули, хватая ангела за грудки, притягиваясь ближе к нему. — Ещё шестьдесят веков осилишь? — Максимум шесть минут. — Демон! Азирафаэль выпутывает руку из длинных прядей и толкает Кроули в комнатушку, где они обычно уединялись для вечерних разговоров и распития вин. За запертой дверью он слышит сдавленный смех, после делает пару глубоких вдохов. Букинист уже привык к подобному. Он терпеть не мог эти выходки демона, но в то же время они стали привычными и порой поднимали настроение, особенно, если подумать, как всё это выглядит со стороны. Конечно, настроение тут же менялось, стоило только вспомнить, что у всего этого есть зрители, на которых придётся тратить ангельское чудо, чтобы изменить всем память. Ну а Кроули был бы не Кроули, если бы оставил всё как есть. Он знает и чувствует, когда его товарищ чудесит, потому и выжидает. Он успокаивается, унимая желание смеяться, ждёт окутывающего тепла ангельской благодати и продолжает свою сцену. — Ангел мой, я уже подготовился, давай быстрее! С таким соблазном и предвкушением мог говорить только этот поганый змей, который в добавок ко всему был неплохим актёром. Посетители, забывшие о том, что творилось минуту назад, тут же посмотрели на херувима, что до побеления костяшек сжимал кулаки. — Всё! Достал! Он разворачивается на пятках, хватает ручку двери и просто-напросто срывает несчастную дверь с петель. — Ну ни х... то есть... Застать настолько удивлённого Кроули, чуть не потерявшего дар речи, было почти невозможно. Поэтому, видя сидящего на диване падшего, поджавшего к себе ноги, с конфетой у открытого рта и широко раскрытыми глазами, Азирафаэль, подавив смешок, возвращает дверь на место. Букинист прижимается лбом к закрытой двери и тихо смеётся, мысленно обещая себе обсудить всё это с Кроули уже вечером. Ну а сейчас остаётся только снова подкорректировать воспоминания смертных и вернуться к работе, зная, что до конца дня рыжий демон никого не потревожит.