Гордиев узел

В Бражелоне еще не спали. Вернее, спали не все: пока не лег виконт, не ложилось и большинство слуг, а Раулю не спалось несмотря на недавние надежды на обратное. Анри удалился в выделенные ему покои с четверть часа назад — он бы и готов был посидеть еще с задумавшимся о чем-то другом, но едва не уснул прямо в кресле у камина, сказывалась предыдущая почти бессонная ночь. Рауль заверил шевалье, что с ним все в порядке, он не грустит и тоже скоро отправится ко сну, и Анри, успокоенный этим, уснул, не успел еще Кристоф погасить свечи в его спальне. Рауль и вправду не грустил, но после посещения усыпальницы задумался о своей дальнейшей жизни. По возвращении из Лангедока — если, конечно, таковое случится, — король подпишет их с д’Эрбле отставку. Виконт не был в этом уверен до конца — с Людовика могло статься «забыть» о своем обещании, если так было ему удобно, — но надеялся на это, потому почитал делом решенным. Итак, они уйдут в отставку. Наилучшим решением для виконта было бы вернуться сюда, в Бражелон, и жить размеренной жизнью сельского помещика, лишь изредка и по великой надобности наезжая в Париж или, Боже упаси, Версаль. Рауль не импульсивный Анри, такая жизнь не станет его угнетать, хотя он и будет скучать по другу. В том, что шевалье останется в Париже, виконт не сомневался. Своего имения у Анри нет, к матушке он вернуться захочет едва ли, да и не сельский он житель, если на то пошло. Конечно же, он сможет гостить в Бражелоне хоть круглый год, Рауль только рад будет, но едва ли таковое случится. Они будут видеться, будут приезжать друг к другу, но их пути все же разойдутся, как ни печально было это осознавать. Когда-то так разошлись пути их отцов — и пусть и сходились не раз снова, причины чего виконт знал, отношения между ними все же изменились практически кардинально. Но Рауль понимал, что это неизбежно: у Анри впереди еще вся жизнь, ему и только ему предстоит решить, какой она будет. Быть может, он, отдохнув какое-то время от службы, вновь ее пожелает, пусть бы и в другом полку — король крестнику не откажет. Или же захочет пойти по пути отца и сделать духовную карьеру. Или решит жениться… При этой мысли Рауль несколько нервно выпрямился в кресле, глядя на затухающий в камине огонь. Позвать бы слугу подбросить поленьев, но нужно идти спать, утром в дорогу. Если он засидится еще хотя бы ненадолго, то непременно начнет размышлять и о возможности своей собственной женитьбы, а там и до бессонницы недалеко. Виконт не то что жениться — думать даже об этом не хотел, но стоило ему оказаться в родовом поместье наедине с самим собой, как подобные мысли неизбежно начинали лезть в голову помимо его воли. Зачем-то же он остался жив, зачем-то же вернулся… Другу он дал все что мог — и готов давать впредь, но прежде всего — дать пожить своей собственной жизнью. Не в монастырь же идти, в конце концов… Де Бражелон все же поднялся с кресла, решившись отправляться спать, но тут же застыл, заслышав какой-то шум со стороны парадных дверей. Помедлив, он вознамерился было направиться туда, чтобы узнать, в чем дело, но не успел ступить и шагу, как в залу вошел взъерошенный Жан, очевидно, успевший уже придремать. — Что там стряслось? — Раулю пришлось задать вопрос, потому что Жан как-то нелепо застыл, глядя на виконта, но не говоря ни слова. — Ох, там… — Жан прочистил горло. — Дворянин приехал, вернее, двое, из ваших. Говорят, их отряд позже выступил, недавно прибыли, а переночевать негде. Их староста к нам отправил… — Так пусть готовят комнаты. Или спят уже все? — виконт понимал, что должен выйти и встретить припозднившихся товарищей, но не понимал причины явного волнения слуги. — Готовят, господин виконт. Только… Да вы бы вышли, сами посмотрели. Де Бражелон вскинул брови, во все глаза глядя на Жана, но ничего больше не сказал. Он достаточно давно и хорошо знал своего слугу, чтобы не понять, что что-то не так. В холле у парадной лестницы и вправду обнаружились два дворянина, уже без шляп, плащей и оружия, отданного слугам. Рауль приближался, щурясь, пытаясь в неверном свете наспех зажженных свечей различить лица ночных гостей, как вдруг один из них отлепился от стены, прислонившись к которой стоял, и едва ли не бегом бросился к виконту. — Мой Бог, Рауль… Де Бражелон по инерции прошел еще пару шагов прежде чем был едва не сбит с ног и заключен в крепкие объятья графа де Гиша. Дыхание сбилось, остро кольнуло старую рану, а на глаза навернулись жгучие слезы. — Господи, Гиш. Раулю стыдно было бы в этом признаться, но он совершенно потерял старого друга из виду. Знал, что тот находится в действующей армии, но не знал, где именно, и почти не пытался узнавать. Однажды это разведал для него Анри, уговаривая написать графу, но виконт так и не решился доверить столь шокирующее известие бумаге и посланникам, памятуя, к чему подобное привело в прошлый раз. Он вспоминал о друге, надеялся, что война вот-вот закончится, тот вернется во Францию, в Париж, в Версаль, куда угодно и они объяснятся — а пока заново выстраивал свою разрушенную жизнь, занимался делами поместья, служил в мушкетерской роте, сближался с Анри… — Ты… — де Гиш выдохнул только одно слово, качая головой и не выпуская друга из объятий. — Я. Прости меня. Вот так просто — но что еще скажешь человеку, семь лет считавшему тебя погибшим? На какой-то миг Рауль даже пожалел, что д’Эрбле нет сейчас рядом, он бы точно нашелся со словами. — К черту, — Гиш отмахнулся и наконец разжал руки, шумно дыша. — Живой. Главное, что живой. Виконт улыбнулся и чуть запрокинул голову, чтобы все же не дать пролиться до сих пор жгущим глаза слезам. Слова никак не шли ни на язык, ни в голову, и неизвестно, сколько друзья бы так простояли, если бы не раздавшееся вдруг деликатное покашливание со стороны лестницы. — Черт, — граф вздрогнул, он-то, в отличие от Рауля, знал, что с ним за дворянин. Впрочем, он не сомневался, что принц все прекрасно понимает — дорогой до замка Гиш успел ему объяснить, как смог, причину своей реакции на слова деревенского старосты, и история растрогала Филиппа. — Вас сейчас устроят наилучшим образом, — де Бражелон наконец пришел в себя настолько, чтобы вспомнить о своей роли хозяина. — Я расскажу тебе все, но сначала вы отдохнете. Де Гиш поспешно кивнул, понимая, что ночь не стоит тратить на разговоры, будут у них еще в этом походе и дни, и другие ночи, наверняка бессонные. — Прошу простить меня, — Рауль сделал несколько шагов ко второму дворянину, намереваясь представиться, и переменился в лице, наконец его разглядев. — Ваше… — Шевалье Филипп де Врэ, мой адъютант, — поспешно прервал его граф, становясь между ними. — Шевалье, это виконт де Бражелон, мой давний друг. — Мое почтение, виконт, — Филипп отвесил наиучтивейший поклон, глаза его смеялись. — Благодарю вас за ваше гостеприимство. Рауль только молча поклонился в ответ: картинка в его голове сложилась сама собой, чтобы можно было избежать оханий и причитаний, а что сказать разумное после встречи с этими двумя господами да еще и в столь поздний час, он решительно не знал. Благо принцу, кажется, его слова и не требовались, он спокойно направился следом за подоспевшим слугой, готовым отвести гостя в комнату. Разумная часть виконта де Бражелона решительно отказывалась принимать такое развитие событий; часть же авантюрная, всякого насмотревшаяся при дворе и за время дружбы с д’Эрбле, готова была аплодировать принцу. Раулю даже подумалось, что граф де Ла Фер сейчас наверняка назвал бы Филиппа достойным сыном своего отца. К счастью, в замке оставалось еще достаточное количество свободных комнат, поддерживаемых в безупречном порядке круглый год, потому слугам быстро удалось разместить внезапных гостей. Несмотря на все возражения Филиппа, Рауль устроил его в лучшей из оставшихся комнат — уступил бы и свою, но она была ничем той не лучше, — и наконец ушел к себе, перед тем еще раз тепло обнявшись с де Гишем. Будь у виконта хотя бы вполовину такой же темперамент, как у его юного друга, спать этой ночью было бы решительно невозможно. Однако несмотря на все внутреннее волнение, Рауль внешне спокойно удалился к себе, совершил все необходимые процедуры перед отхождением ко сну, улегся и практически мгновенно уснул. Разве что успел подумать, что Анри бы его точно сейчас не понял. Проснулся де Бражелон также одним из первых. Размещенные в замке дворяне еще не успели настолько устать от похода, чтобы нежиться в кроватях как можно дольше, но и на давно забытый военный режим еще тоже не перестроились, к тому же, времени до выступления было еще достаточно. Раулю же было важно, чтобы не успели еще подняться ни его ночные гости, ни д’Эрбле. Получив у принесшего воду для умывания Жана подтверждение и тому, и другому, виконт наскоро привел себя в порядок и отправился к комнате младшего друга. — Ваше сиятельство? — встреченный по пути Кристоф как раз нес Анри воду для умывания. — Шевалье проснулся? — Да, ваше сиятельство, — слуга недоуменно моргнул, но вопросов задавать не решился и когда де Бражелон зашагал впереди него. Анри действительно уже проснулся и чувствовал себя куда более бодрым и спокойным, чем накануне. Желания воевать у него, конечно, не появилось, но все колебания остались позади, в Париже и Версале. Решившись и выступив, нечего метаться. Раннему визиту виконта шевалье не удивился — мало ли что другу требуется с ним обсудить. — Доброго утра, Анри, — Рауль пропустил Кристофа вперед, но не стал ожидать, пока друг закончит свой утренний туалет, вошел следом. — Уделишь мне несколько минут? — Доброго, — от такого вступления спокойствия у шевалье поубавилось, он, прежде еще лежавший, сел в постели и накинул на плечи тут же поданный Кристофом халат. — Разумеется. Что-то случилось? — Нет, все в порядке, — виконт мысленно попенял себе за то, что встревожил д’Эрбле. — Это даже вполне могло бы подождать, но мне бы хотелось поговорить сейчас. Анри молча кивнул другу на кресло. Кристоф, поставив наконец воду, сам все понял и тихо вышел из комнаты. — Вчера, когда ты уже лег, к нам прибыли еще двое путников. Их отряд выступил из Парижа и позднее нашего, потому они приехали затемно, а староста деревни уже не смог разместить всех. Командир отряда и его адъютант отправились сюда. Д’Эрбле кивнул снова, пока он не видел поводов для столь поспешного утреннего разговора о новых гостях, но зная друга, ожидал продолжения. Только, словно опомнившись, сдернул с головы ночной колпак и отбросил его на постель, взъерошивая рукой спутавшиеся волосы. — Анри, командир отряда — граф де Гиш. — Граф де… — шевалье, так и застыв с запущенными в волосы пальцами, во все глаза смотрел на виконта. — Боже, Рауль. — Граф де Гиш, все верно, — де Бражелон спокойно кивнул. — Я хотел, чтобы ты услышал это от меня до того, как все проснутся и соберутся к выступлению. — Благодарю тебя, — Анри наконец оставил в покое собственные волосы и коснулся рукой плеча друга. — Но это еще не все. Его адъютанта зовут шевалье де Врэ. Филипп де Врэ, — Рауль вздохнул, он так еще и не определился, чего в нем больше: восхищения от поступка принца крови или неодобрения этого самого поступка. — Это имя тебе, разумеется, не знакомо, потому что на самом деле это его высочество. Филипп Орлеанский. Шевалье д’Эрбле как никогда отчетливо ощутил желание ущипнуть себя за что-нибудь — а лучше даже стукнуться лбом о стену, чтобы наверняка. Видимо, это желание отразилось на его лице, потому как виконт не выдержал и расхохотался. — Бог мой, Анри, дыши! Ты мало знаешь принца — да и я не так чтобы больше, но могу тебя уверить, он похож на своего брата не сильнее, чем кошка на собаку. Он тебе понравится, я уверен. — Но это как же… — шевалье и сам заулыбался, понемногу приходя в себя, но окончательно увязать в голове происходящее никак не мог. — Герцог Орлеанский выступает с нами в Лангедок? — Выходит, так, — Рауль посерьезнел. — Мы не говорили еще об этом ни с ним, ни с Гишем. Они прибыли поздно и явно очень устали, потому что спешили догнать нас. Полагаю, все станет ясно за завтраком. — Ясно. Дай мне несколько минут — и я спущусь, — Анри кивнул на несчастный кувшин для умывания. — Разумеется. Распоряжусь насчет завтрака и лошадей. Не спеши, практически все еще спят, — де Бражелон поднялся и вышел, намереваясь заодно вернуть к шевалье слугу. Д’Эрбле проводил его взглядом, тут же задумываясь не столько о том, что с ними в поход под видом простого солдата отправится герцог Орлеанский, сколько о том, как бы дать Раулю и де Гишу возможность поговорить наедине. В последнее время события в их с виконтом жизни явно набирали обороты.